Угасший огонь - Линс до Рего - Страница 66

И он скрылся вместе с поводырем в темноте вечера. Легкий ветер тихонько пел в кажазейрах. Дом капитана снова погрузился в тишину. Начала кудахтать курица.

— Адриана, прогони эту чуму!

И он, капитан Виторино Карнейро да Кунья, повернулся в гамаке. В его дом приходили все: и большие и маленькие люди. Кинка из Энженьо-Ново и негр Пассариньо.

— Виторино, давай я натру тебе спину арникой.

— Не нужно больше. У меня уже ничего не болит. Вот куму Жозе Амаро надо бы помочь. Ведь его чертова жена уехала. Странное существо — женщина!

— Что поделаешь, Виторино, кума сильно убивается из-за болезни дочери. Похоже, она уже не соображает.

— Все вы — коровы!

Жена рассмеялась и стала прикладывать смоченную в лекарстве тряпку к ране Виторино. Это причинило ему боль.

— Проклятая курица не перестает кудахтать, черт бы ее побрал! — закричал он. — Прогони эту чуму!

— Все куры кудахчут, Виторино.

— Прикончи эту чертовку!

Боль от арники привела капитана в бешенство.

— Эти собаки мне заплатят!

По дороге проехал кабриолет сеу Лулы. Уже давно капитан не слышал звона этих колокольчиков.

— Кто там в коляске, Адриана?

— Я не разглядела.

— Ты что, ослепла, что ли, старая корова?

— Да я просто не посмотрела, Виторино.

— Эта собака даже не остановится узнать, как я поживаю. Жаль, что я помешал этому бандиту Антонио Силвино расправиться с ним.

— Говори потише, Виторино.

— Почему я должен говорить тише? Даже ты не хочешь обращать на меня внимание. Я называю его бандитом прямо в лицо!

— Вот за это ты и страдаешь.

— Хочу и страдаю! Кому какое дело!

Старуха вышла из комнаты на кухню. Виторино закрыл глаза, но ему не спалось. Он думал о других. Ему еще многое предстоит сделать. Нужно заняться Пиларом, своими избирателями, своими политическими противниками. Все это требовало забот, его поддержки, его суждения. Вот сейчас от него ушли кум Жозе Амаро, негр Пассариньо и слепой Торкуато. Все они нуждались в Виторино Карнейро да Кунья. Он выступал в суде, чтобы вызволить их из тюрьмы. Какое значение имело для него насилие лейтенанта Маурисио? Ходатайство, написанное им, помогло выйти из тюрьмы трем невиновным людям. Он, Виторино, никогда не склонялся перед великими мира сего. Что ему богатство Жозе Паулино? У него был свой голос, и он не отдавал его богатому кузену, он со своими избирателями не будет голосовать за правительственных кандидатов. Правительство не могло с ним ничего сделать. Он знал, что есть много других лейтенантов Маурисио, которые зависят от правительства и выполняют его приказы. Все они были холуями президента. Но Виторино Карнейро да Кунья сам распоряжается своей судьбой и своей жизнью. Раны на его теле ничего для него не значили. Не было силы, которая могла бы сломить его. Родственники смеялись над выходками старика, над его слабостями. Все они были жалкими невеждами, животными, которые ничего не видят дальше своего носа. Всякий раз, когда он останавливался в энженьо, когда разговаривал с Маноэлом Гомесом из Риашана, то убеждался, что лучше быть таким, как он, человеком без клочка земли, но зато знать, что ты можешь жить так, как тебе хочется. Все боялись правительства, все шли за Жозе Паулино и Кинкой из Энженьо-Ново, как стадо баранов. У него же ничего не было за душой, и все-таки он чувствовал себя властелином мира. Старая Адриана хотела бросить его и уехать с сыном. Но она отказалась от своего намерения и осталась тут с ним. А ведь ее никто не держал. Он, Виторино Карнейро да Кунья, ни в ком не нуждался. Если бы у него отобрали дом, в котором он жил, он бы повесил свой гамак под каким-нибудь деревом. Он не боялся нищеты и не стремился к богатству. Вот ушли трое, которых он освободил, которым оказал помощь. Лейтенант пришел в ярость от его действий. Видно, он никогда не думал, что найдется человек, который отважится пойти против него, как это сделал он, Виторино. Его ходатайство, бумага, которую он подписал, заставило негодяя отступить. И это сделал он, Виторино Карнейро да Кунья. Он все мог и ничего не боялся. Наступит день, когда он займется муниципалитетом. Он сделает все для того, чтобы это захолустье стало приличным местом. И Виторино представлял, каким будет день его триумфа. Состоится большой праздник, с музыкой, с речью доктора Самуэла, с танцами в здании палаты. Все льстецы Пилара придут говорить с ним. Он станет шефом, самым уважаемым человеком в округе. И тогда Жозе Паулино не сможет так терпимо относиться к негодяям, которые только и думают о том, как бы набить свои карманы за счет муниципалитета. При Виторино Карнейро да Кунья не будет воров, базарных инспекторов, обкрадывающих народ. У него все дела пойдут правильно, честно. Полицейским инспектором тогда не будет такой растяпа, как Жозе Медейрос. Кого бы он назначил полицейским инспектором? Кому из поселка смог бы доверить этот пост? Писарь Серафим слишком мягок, капитан Коста под каблуком жены, хозяин лавки Салу не очень-то чист на руку. Шико Фраде чересчур много пьет. На пост полицейского инспектора нужно было бы поставить человека с незапятнанной честью.

Где найти такого человека? Вот только разве Аугусто из Ойтейро. Но он не жил в поселке — его нельзя. Виторино даже говорил с ним однажды об этом. Аугусто был человеком энергичным и вполне заслуживал доверия. При таком шефе, как Виторино, и Аугусто на посту полицейского инспектора не было бы лейтенанта Маурисио с его произволом. А префект? Он сам вступит на этот пост. У него имелись свои планы, как управлять Пиларом. Прежде всего он потребовал бы от Кинки Наполеона полного отчета. Тому пришлось бы ответить, на что истратил он казенные деньги. Мошенник отчитался бы за все то, что нажил за счет народа. Но Виторино не находил подходящей кандидатуры на место казначея палаты. Кто в Пиларе мог заслужить доверие капитана и хранить деньги муниципалитета? Кому можно передать ключи от сейфа? Шико Шавьер, пожалуй, подошел бы для этого. Правда, он ставленник Жозе Паулино. Но это неважно. Виторино хотел прежде всего бескорыстного, честного выполнения долга. Он поручил бы казначейство Шико Шавьеру. Подлец Маноэл Виана не остался бы нотариусом. При Виторино не было бы этого типа со змеиным языком, который всем портит жизнь. Он предложил бы Розео из Сан-Мигела взять на себя руководство нотариальной конторой. Тот хороший семьянин, у него каллиграфический почерк, знания. А вот где взять базарных инспекторов, сборщиков «десятины»? Ему пришлось бы посадить в тюрьму этого жулика, назначенного Кинкой Наполеоном. Все они мошенники. Алфредо тащил себе в дом все, что собирал. Зе Лопес кормился на кухнях энженьо, а хозяева не платили потом налогов. Жозе Амаро тоже не платил. Нет, когда он, Виторино, придет к власти, то сведет с ними счеты. При нем не будет воров, обирающих казну. При нем все будут платить как миленькие. Улицы Пилара он велит замостить и отведет новые места под кладбище и под парк. Одним словом, сделает то, что сделали в Итабайане при новом префекте. Он стал бы и политическим шефом, который назначал бы на ответственные места честных людей и вершил правосудие. Он не уступит на выборах, никому с ним не совладать. Даже если дело дойдет до оружия, он примет вызов. Тут он сел в гамаке. У него ведь отобрали кинжал. Отличный кинжал, сделанный в Пасмадо, — подарок доктора Жоакина Линса из Пау-Амарело. Сделавшись политическим шефом Пилара, он не стал бы питать зависти к доктору Эраклито из Итабайаны. Все у него платили бы налоги. Почему Жозе Паулино не хочет платить? Он сам пошел бы вместе с налоговыми инспекторами собирать «десятины» в Санта-Розе. Интересно было бы посмотреть, как этот богач задрыгает ногами. Эх, и закричал бы он на него!

— Надо платить, кузен Жозе Паулино, вы обязаны платить, я, префект Виторино, требую выполнения закона. Придется платить!

Он закричал это во весь голос.

Появилась испуганная Адриана.

— Что с тобой, Виторино?

Но, увидев, что в комнате никого нет, воскликнула:

— Тебе что-нибудь приснилось?