Начальник Америки (СИ) - Фомичев Сергей - Страница 156

Некоторые европейцы стали роптать.

— Наши дикие не то чтобы вовсе дикие, в мехах понятие имеют, — в сотый раз повторяли горожане.

— Господа, подождите камчатских купцов. Цены обязательно упадут, — увещевали одни.

— В Кантоне все равно получите втрое против этого, — говорили другие.

Одна шхуна с камчатскими промышленниками действительно задерживалась, мы лишь надеялись, что она не попала в беду. Но вряд ли дюжине человек даже с самыми лучшими мехами удалось бы сбить цены.

Я ждал шхуны с Камчатки не только ради лишней партии мехов и покупателей. Явление Виктории миру было лишь половиной моего плана. Я твердо решил уйти на покой и приготовил себе замену. Но в роль личности я не верил. Хотя передо мной был пример Тропинина, сумевшего поднять целю индустрию, передо мной был и его образ утыканный щепками как дикобраз. Все мы смертны, а хорошая система должна работать независимо от личностей. Поэтому я оставил коллективного наследника.

Более четырех сотен людей собрались в центральном зале моего особняка. Окна были зашторены, горели свечи. Было жарко и душно. Зал с трудом вместил всех. Никто из приглашенных не знал, зачем я собрал их вместе, но от приглашения не отказался никто. Мой авторитет, любопытство, предвкушение интересного предложения. Мотивы разнились. Некоторые были не в курсе, что я завладел акциями или паями их предприятий. Но таков был мой план. Я хотел охватить максимум деловых людей фронтира и колоний, даже если их бизнес сводился к содержанию конюшни или ломовому извозу.

Прислуги не было. За исключением лимонада на сдвинутом к стенам столах, никаких угощений.

Дело серьезное.

— Буду краток, — сказал я из кресла, поставленного на специально сооруженном подиуме, и поднял обе руки, в каждой из которых держал по тетради. — Вот два списка. На первом значатся все компании, в которых я имею десятую часть. И которые вы все здесь представляете.

Я обвел людей взглядом.

— Мне не нужны эти деньги. Я отхожу от дел. Все свои доли в ваших предприятиях я передаю в общественную казну. Назовем её Складчина. Управлять Складчиной вы будете сами. Изберете правление, председателя, будете следить за расходами.

Для многих сама идея общественного блага была чужда. Дав небольшое время на осознание новшества, я продолжил:

— Во второй тетради список того, что следует содержать на эти деньги. Но вы вольны добавлять или убирать отдельные параграфы. Вы так же вольны вовлекать в Складчину новых людей, если они передадут десятую часть паев на общественное благо.

Ещё одна пауза.

— Первым председателем правления я назначаю Макара Комкова, но через год вы можете избрать из своих рядов другого человека. Некоторые процедуры расписаны во второй тетради, чтобы сэкономить время.

Затем я прошелся по перспективам. Ставил задачи, заострял внимание на проблемах, очерчивал инструменты, которыми можно их решать. Лица сидящих в зале менялись. Многие начали осознавать, что прямо сейчас получают власть над целой страной. Самые проницательные из них начали осознавать, что вместе с властью получают ответственность.

В разгар торгов в гавань вошла еще одна шхуна. Тропинин всегда узнавал собственную продукцию, обычно даже мог назвать год выпуска, так как проект постоянно модернизировался.

— Она с моих верфей, вторая серия, вот и всё что я могу сказать.

В прошлом году Лёшка поставил на конвейер третью серию. Таким образом вторая получилась переходной и была выпущена в небольшом числе. Отследить их владельцев не составило бы труда.

— А что это за флаг?

Это не был флаг в европейском понимании. Скорее кусок холста с неразборчивыми символами, нанесенными коричневой краской.

Шхуну привели к пирсу. Два десятка команды высадились на берег. Были они смуглые узкоглазые, а их шляпы походили на корякские шалаши. Вместо того, чтобы отправиться в кабак, как все приличные моряки, они двинулись толпой к оружейному ряду.

Во главе процессии шёл человек в обычных парусиновых штанах и рубахе, в каких ходили простые китайцы; так же, как и простые матросы, он шёл босым. Однако поверх рванья был наброшен богатый кафтан, а голову прикрывала европейская широкополая шляпа. Будь его борода погуще, поокладистее, он вполне сошёл бы за сказочного гнома. Но борода его была жидкой, волосы заплетены в косу, а сам он походил на китайца.

— Понаехали, — произнёс Лёшка с досадой.

— Брось. Может это торговец какой из Кантона?

— По записям Адмиралтейства Яшка не продавал шхуны второй серии ни в Макао, ни на островах Южно-китайского моря, он продавал их только в проливе у Ильхо Формозы, или Тайваня, как называют его в наше время.

— Пираты? — удивился я.

— Пропал наш городок. — вздохнул Лёшка. — Сейчас этот крёстный отец отправится на Китайскую улицу и начнёт собирать пошлину с соплеменников. Оглянуться не успеем, как заведёт здесь триады. Заставит лавочников торговать опиумом, организует при кабаках проституцию. Вот об этом я и говорил, когда остерегал тебя от чайна-таунов.

— Я думал, ты имел в виду этнический аспект и трудности ассимиляции.

— Для мафии этническая колония лучшая питательная среда. Их проще запугать, контролировать, там проще насадить кодекс молчания.

— Мне кажется, существует более простое объяснение. Если он пират, ему нет нужды щипать мелкий бизнес, он просто присматривает на ярмарке купца, которого встретит потом в море.

— На одной шхуне?

— Кто знает, может его приятели дожидаются где-то неподалёку.

Между тем гости закончили беглый осмотр оружия, а с корабля сошла женщина в кимоно. Красивая китаянка или японка, а может быть малайка. Рядом с ней шёл толстый слуга, держа над дамой большой белый зонт. Пират встретил женщину полупоклоном и позволив взять себя под руку, повел спутницу мимо пушек, пирамид пустых бочек к лавкам с мелочами и инструментами.

Я разыскал Шелопухина и попросил его послать несколько парней на Китайскую улицу, чтоб понаблюдать, а также передать нашей береговой охране, чтобы пошарила по соседним заливам, не скрываются ли где китайские джонки или шхуны.

Возле пирсов появился Яшка со своей любовницей-китаянкой. Он встретил китайца в шляпе, как доброго знакомого. Женщины тоже видимо знали друг друга, потому что обменялись улыбками и перебросились парой фраз. Пират выслушал Яшку внимательно. Несколько раз взглянул в нашу сторону. Но без злобы, скорее с интересом.

Через час в здание конторы доставили ящик. В нём оказался богатый сервиз китайского фарфора. Очень тонкой работы, расписанный в необычной манере. Сервиз точно не был заточен под европейский рынок, как практиковалось в Кантоне.

Как вскоре выяснилось, такие же презенты получили Тропинин и Колычев.

— А китаец не дурак. — заметил я. — Англичане подносили дары только Колычеву, а этот, похоже, знает, кто в городе главный.

— Он наверняка узнал всё у Яшки.

Мы отправились к Рытову. После образования Складчины, тот стал относиться ко мне меньшей неприязнью. Но оставался все тем же Яшкой — сорвиголовой, не терпящим чьих либо указаний.

— Ну, пират, что ж тут такого? — ухмыльнулся Рытов. — Потомок самого Чжен Чен-гуна, как утверждают его соратники. Зовут его тоже Чен Гун. Могу вас успокоить, он приехал сюда не разбойничать, а торговать.

— Каким же товаром? — спросил Лёшка.

— У него образовался избыток серебра, — ещё раз ухмыльнулся Рытов.

— Передай ему, что нам будет неприятно, если он затеет какие-то ссоры с местными китайцами, — попросил Тропинин.

Яшка кивнул Это большее, что мы могли от него добиться.

То ли уважив нашу просьбу, то ли изначально не собираясь заниматься рэкетом, пиратский предводитель даже не навестил местных сородичей. На следующий день он вновь сошёл с корабля в сопровождении дамы с белым зонтиком. Но на этот раз без толстого слуги.