Цугцванг (СИ) - Тес Ария - Страница 61

«Защитница…» — смотрю ей в глаза, она мне.

Ее голубые, бездонные озера полны боли, и от этого мне еще хуже.

«О чем я только думала? О каких то глупостях!» — стыдливо ругаю себя, укладываясь на руку поближе к ней, — «Она меня защищала и пострадала больше всех, а я…дура! Эгоистка и дура!»

— Мне так жаль… — шепчу еле слышно, быстро стерев слезу, будто она сможет понять.

Кладу руку ей на бок и плавно веду по гладкой шкурке. Ей предстоит операция, а потом стационар, чтобы врачи следили за состоянием животного, но пока ничего страшного не прогнозируют — это единственное хорошее. Лýна медленно моргает, наркоз уже ввели, и мне только благодаря Алексею разрешили с ней посидеть, пока она не заснет. С ним вообще странно как-то вышло: всю дорогу мы не разговаривали, а потом такой широкий жест. Хотя он действительно широкий в сложившихся обстоятельствах. Я же могу и отсюда дернуть в конце концов, а их ПЛАН не может быть поставлен под угрозу даже в теории.

— Здесь лучшие врачи, тебе не о чем переживать.

Резко поворачиваюсь на голос, который узнаю из тысячи тысяч, и он принадлежит не Алексею, а Максу. Его я уж точно не ожидала здесь увидеть, поэтому хмурюсь, осторожно оглядывая всю его фигуру, которая занимает чуть ли не весь дверной проход, излюбленно прижимая его косяк. Видимо он за мной наблюдал, но теперь, когда уже нет смысла прятаться, отталкивается от своего места и приближается. Мне почему-то дико страшно и неловко, поэтому я выдаю первое, что пришло в голову:

— Тебе осмотрели руку?

Макс останавливается рядом со мной, кладет руку на шею и слегка ее сжимает, вырисовывая круги, улыбается. Выглядит все это очень странно, и я себя ощущаю не менее «не по себе», поэтому отстраняюсь — ему это не нравится. Вижу, как в глазах вспыхивает злость, но он ее давит, кивая.

— Осмотрели и зашили, все хорошо.

— Мне жаль.

— Мне тоже.

Повисает неудобная тишина, и снова я благодарю свою кошку за храбрость. Лýна дергает лапкой, вонзая коготь мне в палец, чем обращает на себя внимание. Конечно это ненамеренно, но так кстати — Слава богу!

— Она заснула, нам пора.

— Я хочу дождаться конца операции.

— Нет.

— Но…

— Мне позвонят, — перебивает, поднимая меня на ноги за локоть ведя к выходу, где уже стоит врач и пара медсестер.

Когда мы проходим мимо, нас одаривают взглядами сразу все: врач многозначительным, говорящим, на который Макс слегка кивает, а вот медсестры «теми самыми», которые я видела и не раз — горячими, направленными на наследника империи. Он их не замечает.

«Конечно, после Лилианы такое и значения то не имеет…»

— Все будет хорошо, — отбивает мой внутренний цык шепотом на ухо, и я снова смотрю на него.

— Почему я не могу подождать? Я никуда не сбегу.

— Я знаю, но нам надо уехать.

— Уехать?!

— Объясню по пути, котенок.

Макс подает мне куртку, потом помогает ее натянуть и открывает дверь, чтобы я вышла. На улице достаточно морозно, но сухо: снега не сыпет, хотя сугробы стоят высоченные, от дыхания вырываются плотные паровые облака. В отдалении я вижу Алексея. Тот стоит у большого, черного Гелика, сложа руки на груди, и мне хватает того проведенного вместе времени, чтобы понять — он снова злится. Когда мы подходим еще ближе, я отчетливо замечаю красную ссадину под глазом, хмурюсь, смотрю точно ему в глаза, надеясь, что он поймет, и он понимает, чего я хочу, но ничего не объясняет. Холодно смотрит на брата, вкладывает ключи в раскрытую к небу ладонь и, не говоря ни слова, разворачивается к черной BMW.

— Спасибо!

Я понятия не имею, что между ними произошло за такой короткий отрезок, но чувствую, что должна его поблагодарить и благодарю. Алексея это тормозит, он слегка поворачивает голову в сторону, и я уже ожидаю, что сейчас получу мерзкую, семейную ухмылку, а вместо того получаю короткий кивок. Удивляет.

«Нет, этих Александровских хрен поймешь вообще…»

Ага-ага, так и есть. Макс снова злится, но тушит пожар, молча открывая передо мной дверь на пассажирское сидение. Я от него вообще всегда ожидаю мерзких комментариев, но и он их не дает. Все как-то совсем странно и не похоже на правду…

«Может меня убили?» — думаю, залезая в салон, — «Слишком они какие-то…спокойные? Может спросить» — нет, не буду.

Я решаю, что лучше мне вообще молчать, чтобы не привлекать лишнего внимания, да и страшно, если честно, начать говорить. Мне совсем не хочется услышать что-то, что ранит мое сердце, и вместо того, чтобы снова кинуть его на передний фланг, я смотрю в боковое зеркало на здание клиники. Мы отдаляемся все больше и больше, а я как будто предаю свою кису, бросая ее тут одну…

— Все будет нормально, — Макс замечает мой потухших вид и слегка теребит за колено, — У нее не нашли ничего серьезного, просто нужно понаблюдать.

— Но меня не будет рядом, когда она проснется…

— Так надо, малыш, — отвечает вторя мне тихо, и когда я смотрю ему в глаза, добавляет, — Мне правда жаль, но отец…все сложно в общем и…нам надо уехать, пока мы с ним не поговорим. Лекс за ней присмотрит, не волнуйся.

— Хорошо, как скажешь.

— Спасибо.

На этом мы заканчиваем разговор, я снова смотрю в окно, а он снова увозит меня в неизвестном направлении…

Из Москвы мы выбираемся достаточно долго, ну а когда попадаем на трассу, тут я свое любопытство уже сдержать не могу. Слишком много вариантов в голове, слишком много страхов и треволнений, поэтому я поворачиваюсь к нему и наконец разрезаю тишину.

— Куда ты везешь меня на этот раз?

— Тебе понравится.

«Такой ответ меня не устраивает!»

— Это не ответ.

— Боишься?

— Немного.

— Я не причиню тебе вреда.

— Я это уже слышала и, знаешь, сомнительно как-то.

Он замолкает, поэтому я слышу, как трещит кожа руля под его цепкой хваткой, но не акцентирую внимания, напротив, перевожу взгляд в окно и смотрю на высокие, многовековые сосны. Они создают какой-то до боли знакомый коридор в неизвестности, от которой внутри так и бухает, будто я лечу с тридцатого этажа головой вниз. Это бесит. Мне не нравится. Мне дискомфортно. Я ерзаю на сидении в попытках сбросить ярмо со своей шеи, устроиться поудобней, а все мимо — чувство только усиливается…И тем страннее услышать то, что я услышала дальше.

— Все было немного не так, как ты думаешь.

Смотрю на него в упор, подняв брови. О чем речь конкретно — без понятия, список то внушительный, поэтому я не отвечаю, занимаю выжидательную позиции, и правильно делаю. Макс молчит всего ничего, потом, коротко мазнув по мне взглядом, переводит его на дорогу и жмет плечами.

— Но да, спор действительно был.

«Ах вот о чем речь…»

— Спасибо за объяснения, а то я не поняла.

— Я хочу поговорить нормально, — с нажимом отвечает на мой яд, — Но если ты не в состоянии, разговора не будет.

«Это просто смешно!»

— Просто класс. То есть, ты еще смеешь устанавливать правила?

— Да.

«Так просто. Да. Пошел ты!»

— Ты меня трахнул на камеру, а не я тебя! — повышаю голос, злобно сверкнув глазами, — И это ты на меня поспорил! Ты меня обманул!

— Да.

— И теперь смеешь…

— Да-да-да, все именно так, — холодно отбивает, — Мы разобрались? Если так, решай. Либо ты успокаиваешься и слушаешь, нормально отвечаешь, и мы приходим к конструктиву, либо тема закрыта.

— Второй вариант.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — также холодно чеканю и снова смотрю в окно, потому что на него не хочу, — Я ничего не буду обсуждать на твоих условиях. Это не мой косяк, а твой, так что пошел ты.

— Амелия…

— Бла-бла-бла. Закрыли тему.

— Я…

— Я сказала — заткнись.

Тут он резко хватает меня за загривок, сдавливает пальцы на шее и насильно поворачивает мою голову на себя. Злится. Ему стоит больших усилий периодически отрывать от меня взгляд, которым он хочет убить, чтобы не врезаться во что-то и не убить еще и себя.