Цугцванг (СИ) - Тес Ария - Страница 77

Максимилиан Петрович ⛔️

Какого хера?!

Вы:

Марина сказала: она все потом объяснит. Прекрати на меня пялиться!

Максимилиан Петрович ⛔️

Я тебя убью!

Максимилиан Петрович ⛔️

Хотя нет, знаешь?! Сначала я трахну тебя так жестко, что бы ты ходить не смогла и в следующий раз не показывалась и близко в подобном месте, твою мать!

Вы:

Где-то я это уже слышала. Ах да! Ты так мне сам и говорил, но, как видишь, я могу ходить! Кажется ты сдаешь позиции??

Злюсь. Знаю, что снова его провоцирую, но ничего не могу с собой сделать!

«Вот мог бы сказать, что я круто выгляжу или типа того, а вместо этого какая-то хрень! Козел!»

Максимилиан Петрович ⛔️

Я тебя предупреждал, Амелия. Теперь пеняй на себя

Максимилиан Петрович ⛔️

И я не могу перестать на тебя смотреть, потому что ты самая красивая женщина, которую я когда либо видел

Пару раз моргаю, не веря тому, что прочитала. Ох-ре-неть. Если он действительно читает мысли, плевать, потому что это самый крутой комплимент, какой мне только делали.

Поднимаю на него взгляд, но он отвечает мимолетно, и я догадываюсь, что это под влиянием Марины или Лекса, а может сразу двоих. Слишком уж рискованно и все такое, но я успеваю зацепить то, что греет еще больше: легкая улыбка, дарованная лишь мне, огонек в глазах.

«Ничего он мне не сделает плохого…» — тепло мурлыкаю про себя, улыбаюсь, и все бы хорошо, но тут Лилиана решает подать голос.

— Такое платье больше подходит для кого-то с нормальным ростом…

Тихое, но мерзкое. Я такого точно не ожидала услышать, смотрю на нее, и снова сталкиваюсь с неожиданностью, что бьет куда сильнее всего возможного. Ли смотрит на меня не так как раньше, без теплоты и любви, а как…на соперницу. Почему-то мне от этого факта больно и дико-дико неприятно, и…

— И последний, но не по важности! Лот номер шестьдесят шесть! Великолепный цветок из драгоценных камней!

Перевожу взгляд на экран по наитию, неосознанно, уже хочу снова опустить его в телефон, чтобы что-то ответить Максу, но замираю. Потому что я знаю этот цветок…

— …Лепестки выполнены из альмандина. Черно-фиолетовый, глубокий цвет подчеркивает утонченность работы и мастерство ювелира, который так любовно соединил их вместе. Этот камень всегда считался идеальным синонимом верности, и как превосходно его подчеркивает стебель из белого золота высшей пробы и лепестки из великолепного изумруда с капельками росы — чистейшими бриллиантами белого и голубого оттенка…

«Нет, не может быть, чтобы это был тот самый цветок…» — смотрю во все глаза на огромный экран, где показывают его крупным планом, а потом мое сердце останавливается, ведь я замечаю…

— Единственный его недостаток — это выпавший бриллиант на верхнем листке, но для такой красоты ее неидеальность лишь подтверждение того, что она реальность, а не сон…

Я не дышу, пока ведущий толкает высокопарные речи, потому что это именно я тот человек, благодаря которому камень выпал с листка. Это ведь именно я уронила его на мраморный пол, когда играла втихаря, а потом винилась перед мамой. Она не ругалась, вместо того улыбнулась и купила мне такой же голубой бриллиант, после чего вставила его в сережки и подарила мне на шестнадцать лет.

«Чтобы часть нашей с отцом любви всегда была с тобой…»

Этот цветок — подарок папы на их первую годовщину. Он — олицетворение его к ней любви…

«Он называл меня своей радугой и своим драгоценным ирисом…»

— Продано! — вздрагиваю и резко перевожу взгляд на сцену, где ведущий указывает на первый ряд с соседней стороны.

Там, лысый мужик, который толкает другого лысого мужика в плечо, словно подначивая, смакует свой триумф и победу…

— Последний лот ушел за два миллиона долларов!

«Два миллиона…долларов…» — выдыхаю, снова переведя взгляд на цветок, — «Вот сколько стоит мое сердце, да? Два миллиона?…»

«Может быть я смогу его украсть?…» — наивно размышляю, сидя за столом уже в другой зале.

Здесь много картин, и я бы обязательно фыркнула на то, что могут сделать деньги, если бы мне было дело…Его нет. Мне абсолютно насрать. Александровские вместе со мной расположились на выступе, как на пьедестале, в отдельной ниши, откуда могут наблюдать за подданными, как и полагается королям — с высока. Они о чем-то трепятся, скорее о своих покупках, но я не отвожу взгляда с лысой макушки. Хмурюсь.

«Интересно, кто он?…»

— Амелия?

Слышу свое имя и реагирую резко, даже чуть не роняю вилку, но вовремя успеваю подхватить и извиниться. Властелин на это лишь улыбается.

— Ты совсем притихла. Может расскажешь, где ты была все это время?

— Я ездила к брату.

— К брату? — потирает подбородок, а потом слегка прищуривается, словно что-то вспоминает.

Притворно, конечно же, по роже вижу.

— А разве ему не стукнуло двадцать два в том году?

— Вы слишком хорошо осведомлены, — замечаю, но скорее рассеяно, мне ведь известно, что так и есть, — Да, я просто не хочу говорить, где была.

— Почему?

— Потому что в этом все равно не было никакого смысла. Я не нашла того, что искала…

— А что ты искала?

— Ответы.

— Туманно…

— Я была в Краснодаре! — выпаливаю и знаю, что он все поймет, да даже если нет — мне насрать. Я не выдерживаю и указываю подбородком на лысого, — Кто этот мужчина?

Властелин оборачивается, секунду молчит, потом усмехается.

— Лучше к нему не соваться, Амелия…

Мне не нравится его тон, и я перевожу взгляд с ощущением полного, внезапного просветления…

«Ублюдок…» — мы молчим теперь оба: Властелин улыбается, потирая края стакана, я медленно вдыхаю, чтобы этот самый стакан не разбить ему о голову.

В моей то, как кинофильм, проносятся кадры, как мама плачет ночью на кухне, собирая этот самый цветок.

— Мама, ты опять плачешь? — расстроено спрашиваю, она быстро вытирает слезы и пытается улыбнуться.

— Нет…

— Я же слышала, что да! И вижу, что да! А куда ты несешь цветочек?

— Мне нужно его продать…

— Почему?

— Потому что у меня нет другого выбора…

«Вот кто не оставил ей выбора, и, спорю на что угодно, его внезапное появление здесь — не случайность. Он делает это намерено, чтобы я знала…он хочет меня спровоцировать, уколоть…»

И у него получается. Я не могу сдержаться, разум не работает…

— Это были вы… — тихо шепчу, Властелин приподнимает брови (снова притворно-сахарно, конечно же), — Это были вы!

— О чем ты говоришь, Амелия? Я не понимаю…

— Черта с два ты не понимаешь! — рычу, резко подавшись вперед, — Ты это подстроил намеренно. Чтобы я видела, и я вижу! Это ты заставил ее продать его. Это был ты, так имей смелость признаться!

Пауза короткая, но ощутимая. Все вокруг идет волнами от моей энергетики, потому что, клянусь, сейчас я злее, чем была когда-либо еще.

— Да.

Наконец звучит триумфальное, одними губами. Злости внутри так много, что я не могу ее сдержать, выдыхаю ртом, а будто огонь извергаю. Сжимаю кулаки. Больше всего на свете мне хочется схватить нож и воткнуть ему прямо в шею, но я не могу. Вместо этого тихо, угрожающе шепчу.

— И ты думал, что это сработает? Хера с два. Ты заставил ее отдать лишь атрибут, но не ее сердце, на котором всегда было лишь одно имя. Просто чтобы ты знал.