Принцесса для бандита (СИ) - Джулай Галина - Страница 9

— Меня здесь ничего не держит, — пожимает она плечиками. — Квартира только. Я её ещё не выкупила. Не знаю, можно ли будет продать.

Слов не нашёл, повалил Принцессу на диван и стал покрывать поцелуями лицо, шею, ключицы. Она смеялась, запуская пальцы в мои волосы и задирая голову, давая доступ к шее.

— Ты моя…

— Твоя, Сашенька, твоя…

— Я так тебя люблю!

— И я тебя… — смеяться она уже перестала.

Дыхание участилось, а пульс ускорил бег. Она прижималась крепче, выгибалась навстречу, впивалась ногтями в плечи, требуя большего. А мне всегда было мало. Сколько бы она не давала, мне хотелось больше…

Вика

Я словно только жить начала. Все краски мира стали ярче, я просыпалась и засыпала рядом с любимым и была счастлива. Безумно. Беспредельно. Нереально.

Это счастье затмевал только страх. Страх того, что Саша узнает, кем я работаю. Узнает и исчезнет. Мне страшно увидеть отвращение на его лице. Он считает, что я хореограф. И я не стала его в этом переубеждать, отчасти это правда. Но каждый раз, когда он спрашивает, когда увидит, как я танцую, холод сковывает меня, а по позвоночнику проходится липкий ужас. Я охраняю место своей работы как самую страшную тайну. Каждый день боясь, что он узнает. И каждый день молясь, чтобы этого не произошло.

Наверное, поэтому, когда Саша предложил уехать, я с удовольствием схватилась за эту мысль. Мы бы вместе начали новую жизнь. Он бы больше не рисковал своей жизнью. Я никогда не спрашивала его о его шрамах. Но знала каждый. И боялась, что однажды очередной может стать для него последним. Никогда ему об этом не говорила. Не хотела, чтобы он думал, что я хочу его переделать. Но мечтала, чтобы он ушёл из группировки. Не знала только, насколько это реально. Ну а то, что мне больше не придётся от него что-то скрывать, так вообще радовало.

Уже лёжа в постели после душа, мы обсуждали варианты, куда могли бы уехать. Менять страну не хотелось. А вот уехать подальше от этого города было бы прекрасно. Саша сказал, что Олег, что занял место Змея, может помочь с продажей квартиры.

Остановились мы на нескольких вариантах. Города выбрали не самые большие. Всё они находились далеко, больше четырёх часов езды от нас.

— Можем съездить на выходных и посмотреть, — предложил Саша. — Погуляем, осмотримся. Так легче будет выбрать.

— Согласна, — я лежала на его плече, глядя в его телефон, в котором мы и искали варианты. — Завтра же сдвину тренировку и в четверг сможем поехать. Куда сначала?

Саша загадал на пальцах и я выбрала один из трех. Так мы определись, куда поедем в первую очередь.

На следующий день я уже объявила нашему Достоевскому, что собираюсь уволиться. Я могла бы сделать это прямо сегодня. Ведь я уже жила мыслью о переезде, о новой жизни с любимым человеком.

— Нет. У тебя контракт! — рявкнул он.

— Я замуж выхожу, — возразила я. — Я не могу больше здесь работать.

Врала, ну а что оставалось? Ведь контракт был заключён на три года и истекал только следующей весной. Достоевский сверлил меня недобрым взглядом. Я могла его понять. Клуб зарабатывал на мне большие деньги.

— Ты вообще в курсе, какая тебя ждёт неустойка?

— Владимир Александрович, давайте честно. Когда я уйду, клуб существовать не перестанет. И девочек у вас полно. Зачем все усложнять?

— Девочек полно, но Селена одна, — я тяжело вздохнула.

— Давайте найдём компромисс. Я уверена, Вы сможете это сделать, — льстила я нашему директору, глядя на него щенячьими глазками.

— Не надо на меня так смотреть, — он отвернулся.

Когда-то он хотел, чтобы я была его любовницей. Я отказала. И какое-то время он был ужасно зол. Заставлял работать на износ. Намекал, что все закончится, если я скажу «да». Но я продолжала говорить «нет». Не знаю, в какой момент он поменял свое отношение, что именно его заставило. Может, он просто сдался. И моя жизнь стала намного легче. Но за это время я заработала свое имя. И меня хотели очень многие. Я стала главной звездой этого клуба.

— Чем он так хорош? — спросил Достоевский.

— Не поняла?

— Тот, из-за кого ты хочешь уйти?

— Он меня любит.

— Я тоже. Но в мою сторону ты даже ни разу не взглянула, — моя челюсть упала куда-то на пол. А глаза Достоевского прожигали во мне дыру. Я растерялась. — Не делай вид, что ты не знаешь, — я сглотнула.

— Не знала… — прошептала я.

— Так чем? Чем, твою мать, он лучше⁈ Я мог дать тебе всё. К твоим ногам всё готовы бросить половина наших посетителей. Но ты воротишь нос. От всех. Даже Куницкий тебя не устроил? — я перевела взгляд на свои руки.

— Я тоже его люблю.

— Иди, — скривился Вадим Александрович, словно от боли.

— Я могу писать заявление?

— Я подумаю, — не глядя на меня, ответил мужчина.

Работать в этот вечер мне было сложно. Мысли путались и скакали. А от натянутой улыбки болели щеки. Приват еле оттанцевала. А вести светскую беседу после была просто не в состоянии. Домой приехала как выжатый лимон. Эмоционально была словно пропущена через мясорубку. Может, Клео была права, говоря, что я слепая. Я ведь действительно не замечала чувств Достоевского. Но сейчас, если проанализировать, то можно заметить его особое ко мне отношение, о котором мне твердили девчонки.

Проснувшись к обеду, получила сообщение от Саши. Он спрашивал, освободила ли я свои выходные, чтобы поехать в первый из выбранных городов. Ответила, что да. И постаралась выкинуть все ненужные мне мысли. Решила, если Достоевский не подпишет заявление, просто уеду. Не будет же он меня искать. Потом вспомнила, кому принадлежит заведение и появились сомнения. А потом и вовсе решила, что буду решать проблемы по мере их поступления.

За три недели мы объехали все три города. В каждом оставались на два дня. Потом возвращались. Делились впечатлениями, обсуждали достоинства и недостатки.

К Достоевскому за это время я ни разу не попала. Он всегда был для меня занят. В конце концов моё терпение закончилось, и после тренировки я ворвалась в его кабинет.

— Владимир Александрович, — устроилась я в кресле напротив мужчины. — Вы нашли компромисс?

Он сжал челюсть. И нахмурился.

— Виктория, я тебя не звал!

— Я заметила! Я три недели уже жду Вашего ответа. Но Вы молчите.

— Может, потому что мне нечего сказать⁈

— Вы так мстите?

— Не смеши, — фыркает он, отбросив ручку и откинувшись на спинку кресла.

— Чего Вы хотите? — мужчина молча сверлил меня взглядом. — Если Вы не можете ничего предложить, тогда предложу я.

— Интересно, — он хмыкнул.

— Сольный вечер. Всё, что заработаю, будет Вашим. Это покроет неустойку?

Жадность к деньгам этого мужчины была известна всем. Но он не спешил соглашаться. Я стала нервничать. Была уверена, что он согласится.

— А если я… — он нагнулся вперёд, устроив локти на столе. — Потребую тебя? — я вскочила.

— Владимир Александрович… — от возмущения не находила слов.

— Что? — он явно издевался. — Проведёшь со мной ночь. Я подпишу заявление. И будешь свободна.

— Я пойду к Пуле. И попрошу его, — вздернула подбородок.

— Пуля — не Змей. Это, во-первых, а во-вторых, ты думаешь, так легко это сделать?

Вдохнув побольше воздуха, я решила раскрыть карты. Не была уверена, что сработает. Но попытка того стоила.

— Мне легко. Мой мужчина — один из приближенных к нему людей. Стоит мне заикнуться…

Ноздри Достоевского расширились и он громко задышал. Видимо, расстроился, что план затащить меня в постель не удался. А теперь и пытаться не стоит.

— Я объявлю о твоём сольнике. В эту пятницу. Будем греть публику всю неделю. Так что готовься. На этой неделе ты на сцену не выйдешь. Но в следующую субботу ты с неё не сойдешь. Все, что засунут в твои трусы, а так же свой процент ты отдашь мне.

Я встала и молча вышла из кабинета. Сукин сын! Но мне было уже все равно. Через неделю я буду свободна. У секретарши взяла листок и ручку, написала заявление и оставила его ей.