Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II (ЛП) - Жоу Жоубао Бучи - Страница 61

Он несколько раз моргнул.

И вдруг обнаружил, что в его руках нет фонаря. От испуга собственная душа Мо Жаня ушла в пятки. Он резко сел.

— Учитель!..

— Не надо так кричать, все равно сейчас он не услышит.

Рядом с барабанчиком монаха стоял духовный фонарь, от которого исходило золотое сияние, испускаемое невыразимо прекрасной душой Чу Ваньнина.

Великий мастер Хуайцзуй взял духовный фонарь, поднялся с камня, на котором сидел, и поклонился Мо Жаню:

— Юный благодетель Мо хорошо потрудился.

Мо Жань вскочил на ноги и перепрыгнул с плота на берег. Крепко ухватившись за Хуайцзуя, он с тревогой спросил:

— Великий Мастер, мы ведь сейчас пойдем в Зал Шуантянь, за телом? Давайте поспешим, я боюсь, что мы опоздаем, и все души опять разлетятся.

Хуайцзуй не удержался от смеха:

— С чего бы им так просто разлететься? Не беспокойтесь, этот скромный монах обратился к благодетелю Сюэ, чтобы он обо всем позаботился и поговорил с главой школы. Бренное тело Чу Ваньнина уже перемещено в Павильон Алого Лотоса. Этот скромный монах отправляется туда, чтобы уйти в медитацию для исполнения магического ритуала возвращения душ вашего наставника в телесную оболочку.

— Так пойдемте же скорее! – заметив на лице Хуайцзуя натянутую улыбку, Мо Жань быстро исправился, – Великий Мастер, ладно, давайте мы будем идти медленно, не слишком быстро, не спеша.

Однако между бровей у него залегла морщинка беспокойства. Он старался идти не слишком быстро, но ему очень хотелось схватить за рукав Хуайцзуя, который вообще еле ноги переставлял, и силком потащить за собой.

Хуайцзуй, покачав головой, вздохнул и слабо улыбнулся:

— Молодой благодетель, нет смысла так спешить.

Мо Жань замахал рукой:

— Конечно, мы и не спешим, не спешим, совсем даже не спешим. Нужно ведь все делать не спеша, но чтобы наверняка.

— Да, именно не спеша и наверняка. Душа не может вернуться в тело в один миг. Если мы пойдем против естественного порядка и нарушим волю Небес, то и душа может рассеяться. Поэтому этот скромный монах будет действовать не спеша и постепенно достигнет нужного результата.

— Верно, верно, постепенно, не спеша, конечно, все верно, – бормотал Мо Жань, но даже согласившись с ним, он все же не смог сдержаться и, поколебавшись осторожно спросил, — А примерно сколько времени понадобится Великому Мастеру, чтобы вернуть Учителя к жизни?

Хуайцзуй очень спокойно ответил:

— Пять лет.

— А, вот как, пять лет, всего лишь пять… ПЯТЬ ЛЕТ?!

У Мо Жаня от испуга вся кровь отлила от лица. Он ртом хватал воздух, не в силах даже вздохнуть.

— Самое меньшее пять лет.

Мо Жань:

— …

Автору есть, что сказать:

когда Учитель проснется, он увидит Мо Жаня в версии 2.0 ~ Не пропустите! Подготовьтесь к обновлению системы!

Глава 120. Учитель в уединении[120.1]

Сквозь облака пробились первые лучи грядущего рассвета, и красное зарево постепенно затопило небо. Несмотря на столь ранний час, множество учеников в белых одеждах собралось у Павильона Алого Лотоса и, склонив головы, встали по обе стороны дороги.

— Бум! Бум! Бум!

Звук утреннего колокола донесся с башни Тунтянь, и из предрассветной дымки появились несколько человек, медленно несущих на плечах ледяной гроб. Первым шел Сюэ Чжэнъюн, вторым — старейшина Таньлан, за ними следовали Мо Жань и Сюэ Мэн, слева и справа двигались Ши Мэй и монах в ветхой потрепанной кашае[120.2]. Все они медленно шагали сквозь утренний туман по скользким плитам из голубовато-серого известняка.

Монах нес фонарь. Хотя небо уже просветлело, его сияние оставалось таким же ярким, и этот ослепительно-прекрасный золотой свет, подобный раскрывшемуся навстречу летнему солнцу цветку, неудержимо притягивал все взгляды.

При приближении процессии ученики еще ниже склоняли головы и боялись даже дышать. Все они были уже наслышаны о том, что просветленный великий мастер Хуайцзуй из Храма Убэй специально приехал ради старейшины Юйхэна и, судя по всему, это был никто иной, как этот невзрачный и заурядный на вид монах. В конце концов, любопытство у юных учеников ордена не смогло победить трепет перед лицом легендарного человека, и они только украдкой поглядывали на монаха, медленно идущего по длинной горной тропе. Понурив головы, юные адепты вслушивались в мерный стук его посоха и изучали потертые башмаки из пеньки, пока великий мастер не ушел далеко вперед.

Гроб плавно несли по горной тропе. Поскольку это было возрождение, а не похороны, никто не плакал. На территории Павильона Алого Лотоса Хуайцзуй осмотрелся по сторонам и сказал:

— Положите его на берегу пруда с лотосами. Это место наполнено мощной духовной энергией, что значительно облегчит мою работу.

— Да, как скажете, великий мастер! — Сюэ Чжэнъюн, направляя остальных, проследил, чтобы гроб водрузили в указанное место. — Великий мастер, если вам нужно что-то еще, только рот откройте, и все будет. Спасая Юйхэна, вы возвращаете половину моей собственной жизни. Поэтому этот Сюэ обязательно сделает все возможное, чтобы помочь вам!

— Спасибо за вашу доброту и участие, глава Сюэ. Пока что этому скромному монаху нечего у вас просить, но если такая нужда возникнет в будущем, смогу ли я обратиться к Главе?

— Конечно, великому мастеру не нужно быть таким вежливым!

Хуайцзуй благодарственно сложил руки и с улыбкой поклонился Сюэ Чжэнъюну, затем повернулся и посмотрел на собравшихся на территории надводного павильона людей:

— Этому лишенному таланта бедному монаху потребуется пять лет, чтобы вернуть душу старейшины Чу в его тело. Чтобы избежать вмешательства извне и ненужной суеты, сегодня Павильон Алого Лотоса закроет свои двери[120.3] и откроется только в день возрождения Чу Ваньнина.

Хотя Сюэ Мэн уже знал о сроке в пять лет, стоило ему услышать от Хуайцзуя подтверждение того, что придется ждать так долго, глаза его тут же покраснели от подступающих слез. Он низко опустил голову, так ничего и не сказав.

— Если вы хотите попрощаться со старейшиной Чу, пожалуйста, подойдите к гробу сейчас. Пройдет более тысячи дней, прежде чем вы сможете увидеться вновь.

Множество людей по очереди подходили к телу.

Первыми, один за другим, подошли попрощаться Сюэ Чжэнъюн и другие старейшины.

— Хочу встретиться с вами как можно скорей, — сказал Сюэ Чжэнъюн.

— Просыпайся скорее, — добавил старейшина Таньлан.

— Надеюсь, что все пройдет без осложнений, — произнес Сюаньцзы.

Старейшина Луцунь вздохнул:

— Вам можно позавидовать. Пролежите так в заморозке пять лет и ни на день не постареете.

Остальные старейшины тоже внесли свою лепту в церемонию прощания: кто-то говорил много, кто-то ограничился парой слов. Вскоре настала очередь Сюэ Мэна. Сначала он пытался держаться, но в итоге сорвался и разрыдался над гробом Чу Ваньнина.

Наконец, он собрался и, остервенело вытерев слезы с заплаканного лица, голосом, срывающимся от душивших его слез, сказал:

— Учитель, пока вас нет, я брошу все силы на то, чтобы мастерски овладеть своим мечом, и на собрании на горе Линшань не посрамлю ваше имя. Когда проснетесь, то увидите, что я занял достойное место в списке лучших. У моего учителя не может быть бездарных учеников.

Сюэ Чжэнъюн подошел и похлопал его по плечу, но Сюэ Мэн не вцепился в него в поисках поддержки, как это было всегда, а вытер слезы и, насупившись, отвернулся. В глазах Учителя он больше не хотел выглядеть маленьким мальчиком, вечно прячущимся за отца.

Когда подошла очередь Ши Мэя, его глаза тоже увлажнились. Какое-то время он просто молча смотрел на Чу Ваньнина, а затем, так ничего и не сказав, отступил в сторону.

После того, как он ушел, в гроб аккуратно положили бледно-розовый цветок яблони. Рука, что принесла сюда этот цветок все еще выглядела по-юношески худой, но была уже довольно пропорциональной и красивой.