Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I (ЛП) - Жоу Жоубао Бучи - Страница 174

Тогда он даже сам заплел волосы Ся Сыни в высокий хвост.

— Дети должны носить золотой и красный. Смотри, как ярко и живо смотрится, — уговаривал он.

Мо Жань поднял заколку. Он чувствовал себя совершенно ошеломленным, словно ему на голову вылили ведро холодной воды.

Нет... Что происходит?

Как заколка, которую он дал Ся Сыни, оказалась у Чу Ваньнина?

Может ли быть, что...

Страшное понимание медленно достигло разума Мо Жаня. Он медленно повернул голову, его глаза остановились на Чу Ваньнине. Учитель спал. Мо Жань уставился на его лицо, и сердце пропустило несколько ударов, когда он заметил, как сильно покраснели губы Чу Ваньнина от его яростных поцелуев.

Невозможно, абсолютно невозможно.

Он наверное сошел с ума.

Может ли быть так, что Чу Ваньнин не солгал ему?

Может ли быть, что... Ся Сыни — на самом деле сын Чу Ваньнина?

Мо Жань содрогнулся от этой догадки. Голова разболелась так, что, казалось, его череп вот-вот лопнет!

Автору есть что сказать:

Корм для рыбок: [поднимает руку] — Не прошли дальше «первой базы[83.1]»?! Протестую!

Чу Ваньнин: — Протест отклонен, это не твой сон!

Сюэ Мэн: — Протест отклонен, это не твой сон!

Мясной пирожок: — Протест отклонен, это не твой сон!

Комментаторы Цинцзян[83.2]: — Протест отклонен, это не сон из «Тысячи осеней[83.3]»!

Глава 84. Этот достопочтенный тайком поцеловал тебя, но ты не узнаешь об этом

Когда Чу Ваньнин проснулся, он обнаружил, что Мо Жань сидит за столом в оцепенении, подперев голову рукой. Огонек свечи отражался в совершенно ничего не выражающих темных глазах.

Он хотел сесть, но, почувствовав слабость, опустился обратно на кровать.

Снежно-голубой занавес над кроватью мягко колыхался. Он повернул голову, молча глядя на Мо Жаня, но этот дуралей так задумался, что не заметил, как его учитель уже проснулся.

Однако сложно было бы винить его в этом. Не каждый день узнаешь, что у твоего бывшего любовника на самом деле был сын от какой-то женщины. Неудивительно, что Мо Жань был так потерян.

Неужели Ся Сыни в самом деле был незаконнорожденным ребенком Чу Ваньнина? Как такое возможно? Чу Ваньнин был таким разборчивым в связях праведником, что сложно было представить женщину, которая смогла бы понравиться ему.

Более того, если сейчас у Чу Ваньнина был незаконнорожденный сын, значит, этот ребенок существовал и в прошлой жизни. Но они провели вместе слишком много лет. Все эти годы и в обычной жизни, и в постельных делах, Мо Жань в принципе не мог представить Чу Ваньнина мужем какой-то женщины.

Вот только откуда тогда взялась эта золотая бабочка-заколка!?

Мо Жань был так расстроен, что уронил голову на стол. Он так скоро с ума сойдет!

Он никогда не был особо умным и просто не умел думать о таких сложных вещах. Чем больше он пытался, тем сильнее ныло в висках. В конце концов, обхватив голову руками, он с воем ударился лбом о столешницу и так и остался лежать.

— Мо Жань, что ты делаешь?

Чуть хриплый холодный голос, словно доносившийся с нефритовых вершин Куньшань, эхом разнесся по комнате.

Мо Жань вскинулся и с удивлением спросил:

— Учитель, вы не спите?

— Нет, — Чу Ваньнин тихо кашлянул. — А это... гостиница на острове Линьлин?

— Ага, — Мо Жань подошел к кровати и вдруг заметил, что кожа на нижней губе Чу Ваньнина треснула. Он вспомнил, как потерял контроль над собой, чуть не совершив огромную ошибку, и залился румянцем.

Заметив, что Мо Жань опять витает в облаках, Чу Ваньнин спросил:

— Что случилось?

— Ничего, ничего, абсолютно ничего не случилось, — Мо Жань замахал руками, пытаясь побыстрее сменить тему. — Учитель вдруг упал в обморок в Павильоне Сюаньюань, поэтому я принес... — Мо Жань закашлялся, — эм… привел вас сюда отдохнуть. Потом нашел целителя, чтобы он назначил вам лекарство, а потом...

«А потом я услышал, как ты разговаривал во сне, вспомнил о прошлом и не удержался от того, чтобы поцеловать тебя...»

Конечно же, Мо Жань не посмел бы сказать такое. Его голос постепенно затих, а в глазах появилось редкое для него выражение паники и смущения, которое с каждым мгновением только усиливалось.

Услышав о целителе, Чу Ваньнин отметил странное выражение на лице Мо Жаня и внутренне дрогнул. Неужели его ученик уже знает, что из-за отравления его тело в любой момент может уменьшиться? Потеряв контроль над эмоциями, он с силой сжал край одеяла и хрипло спросил:

— Что сказал целитель?

— Сказал, что Учитель был поражен силой божественного оружия и не смог справиться с этим, — Мо Жань, немного помявшись, все же продолжил. — Учитель, ваше духовное ядро...

— Оно хрупче, чем у обычных людей. Ничего серьезного...

Мо Жань был потрясен. В этот момент он подумал о шрамах, которые видел на груди у Чу Сюня и Чу Ваньнина. Между ними определенно должна быть какая-то связь. Но со слов Чу Ваньнина было понятно, что тот считает, что причина в другом. Мо Жань не мог не спросить:

— Как такое возможно? Духовная сила Учителя выдающаяся во всех отношениях, его духовное ядро не могло быть изначально слабым. Когда это началось?

— Много лет назад я был ранен, и с тех пор оно стало таким, — Чу Ваньнин небрежно махнул рукой, будто говорил о какой-то ерунде. — Целитель сказал что-нибудь еще?

— Больше ничего, — покачал головой Мо Жань.

В мутном свете свечи Чу Ваньнин пристально посмотрел на него и спросил:

— Тогда с чего ты вдруг начал биться головой о стол?

Мо Жань какое-то время молчал, но не сдержался. Он достал из рукава золотую заколку-бабочку и протянул ее на ладони:

— Я нашел вот это.

— ...

— У вас...

— ...

Заколка сияла золотом, но сердце Чу Ваньнина упало.

Он не должен был надеяться, что Мо Жань никогда не узнает. В конце концов, он не мог бесконечно скрывать эту тайну...

После долгого молчания они оба вздохнули. Наконец, Чу Ваньнин прикрыл глаза, собираясь признаться, но тут услышал, как Мо Жань тихо пробормотал:

— Учитель, младший брат Ся правда ваш сын?

— …

Чу Ваньнин молча открыл глаза, и кровь, которая, казалось, превратилась в лед, снова потекла по его венам. На мгновение он потерял дар речи и мог только молча смотреть на сложное выражение лица Мо Вэйюя. Взгляд Чу Ваньнина прояснился, и теперь вместо испуга в нем можно было прочитать так и не высказанное определение умственных способностей Мо Жаня — «идиот».

— Правда, — Чу Ваньнин поднял руку и взял заколку с его ладони. — Но я ведь уже говорил тебе об этом. Почему ты спрашиваешь снова?

Мо Жань закрыл лицо руками:

— Я просто… хотел быть уверенным...

Хотя Чу Ваньнин уже не раз утверждал, что Ся Сыни — его плоть и кровь, но Мо Жань не верил в это. Даже сейчас, пусть он и расстроился поначалу, но все равно не поверил и решил втайне расспросить Ся Сыни, когда они снова увидятся. Никогда в жизни он не поверит, что такое возможно!

Отдохнув еще немного, Чу Ваньнин смог подняться с кровати:

— Моя одежда... — он дотронулся до своего ворота и поморщился. — Почему она в таком беспорядке?

Мо Жань закашлялся.

Чтобы память не захватили отрывки сцен из прошлой ночи, он поспешил сменить тему:

— Учитель, вы голодны? Я слышал, что в этой гостинице очень хорошо кормят. Особенно хвалят лапшу из тофу[84.1]. Давайте, спустимся и попробуем? Я заплачу!

Чу Ваньнин холодно посмотрел на него:

— Из тех денег, которые тебе дал я?

Но все равно взмахнул широким рукавом, открыл дверь и пошел вниз по лестнице.

Блюда на острове Линьлин были похожи на те, что готовили в Янчжоу. Свежие, оригинальные и довольно сладкие, как раз такие нравились Чу Ваньнину.