Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне - Гринёва Ирма - Страница 22

После тренировки Его величество отмокал в императорской купальне. Полулежал в воде, раскидав руки и закинув голову на бортик. Позволял Соа любоваться своим великолепным телом и даже периодически поднимал из воды ноги для добавления впечатлений.

Дальше Его величество отправился в библиотеку, где читал, рассматривал карты, что-то раскрашивал и записывал. Соа наблюдала за ним из-за ширмы. Ей тоже предоставили возможность заниматься — рисованием или вышивкой. Но Соа больше смотрела на Его величество, чем что-то делала.

Потом был ужин, протекший для Соа также, как и завтрак, и обед.

Дальше Соа отвели на балкон дворца, который выходил в сад. Его величество гулял там в сопровождении одной из кандидаток в гарем. С балкона сад был виден лишь наполовину. И потому Соа видела не всё, что происходило между Его величеством и девушкой. Ревность рисовала ей картины, которые доставляли боль. К закату дня Соа была так измучена и физически, и морально, что в бане, куда её повели перед сном, чуть не заснула.

А вот Его величество уже спал, когда Соа завели в его покои. Она разделась сама. Легла рядом с ним на кровать и посмела укрыться только краешком его одеяла, поскольку собственного ей предоставлено не было. Заснула мгновенно. Без сновидений.

Сновидения пришли чуть позже. Только оказались не сновидениями, а явью. Его величество нежно обнимал Соа и целовал её грудь. Его возбуждённый жезл нетерпеливо тёрся об её тело, ища путь в её лоно. Соа мгновенно воспламенилась, раздвинула ноги и впустила в себя жезл Его величества. Соитие получилось коротким, но бурным. Проснулся ли Его величество перед тем, как возжелал свою наложницу, или потянулся к ней во сне, Соа не поняла. Да и не задумывалась над этим. Она доставила удовольствие любимому и получила удовольствие сама, разве можно желать о большем?

48 — или Танец военного триумфа. Это когурейский придворный танец, который состоит из танца с мечами и танца на барабанах под названием муго. Сынджонму исполнялся, чтобы пожелать победы богам земли и неба, когда нация находилась в состоянии войны.

49 — старинная когурейская игра с мячом, напоминающая современный футбол.

32

Такого интенсивного дня, как был вчера, конечно, у Его Величества никогда не было. Он собрал в один день то, что обычно делал за три.

И жалоб никогда так много не было, поскольку бытовыми вопросами занимались мелкие чиновники, а жалобы между знатными семьями, которые доходили до ушей императора, были не часты, поскольку таких семей было не много. Так что в куче свитков были собраны жалобы устаревшие, решение по которым уже давно было принято. Чтение не оказалось бесполезным. Его величество никогда особо не интересовался тем, что не соответствовало его статусу. А тут были жалобы и обычных горожан, и мелких торговцев, и лавочников. Над некоторыми Его величество отметил про себя подумать чуть позже.

При воспоминании о Совете, на лице ХунЮна заиграла лукавая улыбка. Он так дотошно выспрашивал у своих министров самые незначительные детали о ситуации в империи о событиях незначительных и, практически, уже состоявшихся, что те поневоле занервничали. Не мог же он при Соа обсуждать действительно значимые текущие проблемы или предстоящие планы? Не женских это ушей дело! Но и Совет тоже оказался полезен. Реакция министров была весьма занимательна. И очень разная. Его величество отметил про себя тех, кто занервничал сильнее остальных. Стоило их помучить ещё, чтобы разобраться в причинах их беспокойства.

Тело Его величество приятно звенело от усиленных вчерашних тренировок. Местами болело из-за нескольких, весьма ощутимых, ударов мячом, полученных во время игры в чукгук. Но и было наполнено энергией радости. Благодаря Соа. Её нежности, страстности, открытости ему навстречу.

Но, когда Соа завели в библиотеку, её встретил не улыбающийся любовник, а строгий Его величество император Когурё.

— Соа, ты знаешь, кто я?

— Вы — Его величество император Когурё ХунЮн, — тихо ответила вмиг оробевшая Соа.

— Ты знаешь, какой огромной империей я управляю? Ты знаешь, сколько людей находится в моей власти?

— Не знаю, Ваше величество.

— Скажи, сколько дней ты ехала из Тонъе в столицу?

— Пять дней и ночей, Ваше величество.

— А теперь подними голову, Соа, и посмотри на карту. Вот твоя Тонъе. Вот Хвандо. Запомни это расстояние на карте и подсчитай, сколько дней нужно ехать от края моей империи на западе до края моей империи на востоке?

Соа посмотрела на маленький отрезок, соединяющий две точки, на которые указывал император, и огромную, раскинувшуюся на всю ширину карты, империю. Опустив голову, ответила:

— Простите, Ваше величество! Я не смогу этого сделать. Я умею считать только до десяти.

— Что ж, значит, из-за твоего невежества, бесполезно говорить тебе о миллионах когурейцев, за жизнь которых я несу ответственность! А скажи-ка мне, Соа, какова твоя ответственность передо мной, твоим императором? Или нет. Задам сначала вопрос попроще, на него ты должна знать ответ: каково предназначение женщины?

— Мать, сестра, жена, подруга, любовница, рабыня, — быстро произнесла Соа истины, заученные с детства.

— А теперь перечисли предназначение тех, кого император призывает в свой гарем.

— Рабыня, любовница, подруга, жена, мать Ваших детей, Ваше величество. И ещё… ещё… императрица.

— Рабыней становятся, едва переступив порог моего дворца. Все, кто находятся во дворце, от простых служанок до наложниц в гареме, мои рабыни. Им несть числа. Любовницей, когда я призову в свою постель. Таких мне даровано Буддой тридцать шесть. Это три раза по десять пальцев, до которых ты умеешь считать, и ещё шесть. Подругой можно стать только тогда, когда понимаешь, разделяешь, поддерживаешь все мои устремления, становишься опорой и защитой во всём. Подруга может не быть моей любовницей, но обязательно — рабыней. Женой может стать только та, кто соединяет в себе рабыню, любовницу и подругу. Таких мне даровано Буддой двенадцать. Только после этого женщина достойна стать матерью детей императора. Их не будет у меня больше шести. Но только одна из них станет императрицей. А теперь ответь мне на вопрос, Соа: какие из этих предназначений выполняешь ты?

— Рабыня и любовница, Ваше величество, — прошептала, опять опустив голову, Соа.

— И какое же из этих предназначений дало тебе право распоряжаться собственной смертью без моего на то позволения?

— Простите меня, Ваше величество! — воскликнула Соа, бухнувшись на колени.

— Глупая девчонка! — разгневался император, — Вместо того, чтобы думать о том, как защитить мой народ от врагов, как накормить моих подданных рисом, как наказать воров и убийц, как восстановить города от пожаров, как спасти урожай от наводнений, я трачу свои силы и время на бредни невоспитанной, невежественной девчонки! Уходи! И хорошенько подумай обо всём, что я сказал тебе!

Когда Соа ушла, ХунЮн задумался — не перестарался ли он? Соа уходила такая поникшая, потерянная. Так хотелось прижать её к себе, приласкать, успокоить. Поцеловать.

Едва губы Соа встали перед глазами ХунЮна, как он тут же почувствовал вожделение. Но — нет! Сегодня ночью ему никак нельзя призывать к себе Соа. Нельзя, чтобы сегодняшний урок прошёл даром. Ах, Гюри, зачем ты покинула императора?

И Его величество велел привести к себе ночью Арым50, младшую дочь канцлера. Всё равно отпускать её из гарема он не собирался, дабы держать канцлера в узде. А, значит, пришло время перевести её в наложницы. Девочка была красива и не глупа. Прогулки и разговоры с ней доставляли Его величеству удовольствие. А вот жаждала ли она власти, была ли завистлива или зла, Его величеству ещё предстояло выяснить. Также как и то, насколько она зависима от воли отца и будет действовать на пользу ему, а не Его величеству. И доставит ли она ему удовольствие в постели, такое же, как Соа?