"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 614

— А почему у вас так мало детей? Их почти не видно.

— Все хассы, будь они прокляты! — непонятно отвечает Вир.

Он приводит нас в большую землянку. Она довольно просторна. Вдоль правой и задней стены тянутся нары-лежанки, покрытые шкурами. Слева от входа — очаг. Дым от него выходит в отверстие в накате землянки и через вход. Потолок основательно закопчен, но пол чистый, посыпан песком. Над очагом пристроен большой глиняный котел, а сбоку, над углями, помещен вертел, на котором печется мясо.

Землянка рассчитана примерно на пятнадцать человек. Но мы застаем там только двух женщин — одна уже в годах, другая помоложе Вира, — маленького мальчика лет четырех и девочку лет восьми.

— Это леи из дальнего поселка. Я встретил их в старых развалинах, — представляет нас Вир и покидает землянку.

Мы не успеваем перекинуться с женщинами и парой слов, как он возвращается, и с ним приходят человек шесть мужчин. Все рассаживаются на нарах. Вир усаживает и нас, а молодая женщина достает откуда-то большой кувшин и, двигаясь по кругу, наполняет кружки, которые раздала нам пожилая хозяйка. Судя по пене и запаху, это пиво. Мужчины поглядывают на нас с любопытством, но вопросов пока не задают. Правильно. По всем обычаям гостей сначала угостить надо, потом уж и расспрашивать. С особым интересом они поглядывают на Наташу. Оно и понятно. Она единственная среди нас имеет темные волосы.

Вир поднимает свою кружку и делает первый глоток. Мы собираемся последовать его примеру, но распробовать местное пиво нам не удается. Со двора доносится шум, и испуганные выкрики: «Хассы! Хассы!» Все меняются в лице, оставляют кружки и быстро покидают землянку. В том числе и Вир с хозяйками. Снаружи доносятся шум голосов и топот множества ног. «Хассы! Хассы идут!»

Мы осторожно выходим из землянки. Леи мечутся по поселку, а Вир и несколько мужчин командуют: «В лес! Бегите в лес, за ручей!» Большинство леев бежит в указанном направлении. Быстро подавляю в себе желание бежать вместе с ними. Мы здесь не для того, чтобы прятаться, а чтобы во всем разобраться. Осматриваюсь.

Со стороны, противоположной ручью, слышится шум неторопливых и уверенных шагов. Идут не таясь, сучья вовсю хрустят под ногами. То же самое и справа. Между деревьев мелькают красные и желтые пятна. Слева тихо. Там и деревьев нет, только кустарник и небольшая возвышенность. Показываю своим направление и скрываюсь в кустах.

Ползком поднимаемся на вершину поросшего вереском холма и осматриваемся. В поселке уже хозяйничают хассы. С первого же взгляда становится ясно, что это другая, во многом отличная от леев раса. Они низкорослы, не выше ста шестидесяти сантиметров, черноволосы и коротко острижены. Все с длинными висячими усами. Как и леи, хассы одеты все одинаково. Но если в одежде леев выражены их условия лесной жизни, то одеяние хассов вызывающе яркое и явно не предназначено для того, чтобы маскироваться в лесу. На хассах ярко-красные куртки и желтые штаны в обтяжку. Все это поблескивает на солнце и производит впечатление кожаных. Еще более вызывающе выглядят сапоги, отливающие бронзой. Вооружены хассы мечами и длинноствольными ружьями довольно большого калибра.

Хассов человек сорок. Они шарят по землянкам и срубам и выгоняют тех, кто не успел убежать в лес. При малейшей попытке к бегству пускают в ход оружие. Действие их ружей ужасно. Одна женщина, обезумев от отчаяния, бросается через кусты в нашу сторону. Хасс снимает с плеча ружье и, не спеша, целится в бегущую через кусты женщину. Выстрел гремит, когда ей остается до нас не более десяти шагов. Грудь бегущей словно взрывается изнутри. Кровь и истерзанные ошметки плоти едва не долетают до нас, а женщина без звука тычется лицом в землю. Впечатление такое, словно ружья хассов заряжены разрывными пулями.

Из леска напротив нас группа хассов гонит человек двадцать леев. Отстающих безжалостно рубят мечами, пытающихся бежать пристреливают. Анатолий бледнеет, снимает автомат с предохранителя и досылает патрон. Но я решительно накладываю ладонь на его прицельную планку. Он недоуменно смотрит на меня.

— Отставить! — решительно говорю я. — Мы здесь не для того, чтобы вмешиваться в чужие дела, мы на разведке. И оружие у нас для обороны, а не для того, чтобы устанавливать здесь справедливость по своим понятиям. Тем более что о здешних понятиях справедливости мы и понятия не имеем.

— О местной справедливости, допустим. Но есть еще и законы гостеприимства.

— Законы гостеприимства везде и всюду предписывают хозяевам защищать гостей, а не наоборот. Леи же разбежались, даже не предупредив нас об опасности.

— Но тем не менее леи нам ничего плохого не сделали, скорее наоборот, даже угостить собирались, — не сдается Анатолий.

— Хассы нам тоже пока ничего плохого не сделали. Откуда ты знаешь, вдруг они, обнаружив нас, организуют в нашу честь пир на весь мир. Так что, Толя, держи палец от спускового крючка подальше и поставь автомат на предохранитель. Стрелять будем всегда и везде только в порядке самозащиты. Понял?

В поселке тем временем разыгрывается настоящая драма. Со стороны ручья хассы гонят толпу леев. С отстающими и беглецами они также не церемонятся. Я замечаю, что в толпе леев нет Вира.

— Андрей, смотри, — тихо говорит Лена.

Я оборачиваюсь и смотрю, куда она показывает. Примерно в двух километрах в поле стоят шесть каких-то темных сооружений. Опустив светофильтр с биноклем, я различаю, что это какие-то громоздкие транспортные средства.

Очень напоминают БТР-152, но только значительно крупнее и выше. И еще одна деталь. Над машинами постоянно клубятся довольно густые дымы. Понятно, почему леи не побежали в эту сторону. А впрочем, как я успел заметить, они жители лесные, и в поле им укрыться гораздо труднее.

А хассы разделяют леев на четыре неравные группы. В одну они отводят полтора десятка зрелых мужчин и привязывают их попарно к деревьям. В другую они отбирают стариков, старух, часть детей и молодых женщин. Их загоняют в самую большую землянку. Третью группу формируют исключительно из молодых девушек и детей постарше. Их попарно связывают за руки, и шесть хассов уводят эту группу к своим машинам. Оставшихся леев хассы ударами палашей и прикладов заставляют разобрать один из срубов и завалить бревнами землянку, куда они перед этим загнали стариков, женщин и детей. По завершении этой работы хассы разжигают громадный костер на скате землянки. После этого они выстраиваются напротив привязанных к деревьям леев и дают по ним залп из ружей.

Не обращая внимания на оставшихся в живых леев, хассы перезаряжают оружие и уходят в сторону своих машин. На их лицах видно удовлетворение хорошо и добросовестно исполненным долгом. Они оживленно переговариваются. Речь их похожа на речь леев, только смысл отдельных слов не доходит.

Едва хассы скрываются в лесу, как леи бросаются к горящей землянке и пытаются спасти гибнущих собратьев. Но сухие бревна, жерди и ветви уже хорошо разгорелись. Похватав кувшины и котлы, леи бросаются к ручью за водой. Но все их попытки бесполезны. Ясно, что те, кого загнали в землянку, обречены. Недаром хассы ушли отсюда так спокойно, не выставив у горящей землянки охраны. Накат землянки прогорает, и масса горящего дерева обрушивается вниз на, скорее всего, уже мертвых людей. Все кончено.

Мы встаем и наблюдаем за хассами. Они загоняют захваченных леев в машины и усаживаются сами. Машины, интенсивно задымив, вытягиваются в колонну и медленно, не спеша, куда-то направляются. Мы спускаемся в поселок. При нашем появлении никто не выказывает ни малейшего удивления, не проявляет никаких эмоций. Все заняты делом. Они отвязывают от деревьев тела расстрелянных, собирают убитых и укладывают их в два ряда. В один ряд — мужчин, в другой — женщин. Мы тоже принимаем участие в общей работе и приносим убитую женщину.

Осмотрев ее рану, я прихожу к выводу, что она убита не разрывной пулей, а чем-то вроде картечи. Причем очень грубой картечи. Не круглой, а словно сделанной из обрубков прутка. Мы укладываем тело в женский ряд. Про себя я с некоторым удивлением отмечаю, что на лицах у леев не видно ни скорби по погибшим, ни ненависти к убийцам. Словно все происшедшее для них в порядке вещей, и они давно к этому привыкли и считают это делом обыденным.