"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 628

Без опаски подходим ближе к поверженному хищнику. Когти передних лап, уже выпущенные для атаки, поражают нас своими размерами. Только такими коготками и можно было так обтесать стволы деревьев.

Задерживаться нельзя. Сзади из леса доносится вопль еще одного такого же страшилища. Еще раз оценив коготки, я активирую бластер. Больше я не намерен подпускать таких охотников за дичью слишком близко к нам. Мы почти бежим за Анатолием. Я иду последним и постоянно оборачиваюсь. Вот в полукилометре позади нас из леса вылезает такая же зверюга. Она тут же разворачивается и бросается в погоню. Но я не даю ей приблизиться. Скомандовав: «Ложись!», посылаю в хищника разряд из бластера. Громоздкая туша исчезает в слепящей вспышке, а нас подбрасывает ударной волной.

— Вперед! Быстро! — командую я.

Из леса, с двух сторон, к нам приближаются еще два таких же дьявола. Время терять нельзя. Пока Анатолий организует переход, мы с Леной с бластерами наготове охраняем нашу группу. Сиреневое марево перехода открывается прямо в болото. И как раз в этот момент из леса выбирается еще один монстр. Слишком близко для бластера. Но и убегать просто так нельзя. Вдруг он ринется за нами в переход.

— Уходим! Я прикрываю.

Мои друзья один за другим исчезают в переходе. А монстр с кошачьей грациозностью быстро приближается к нам. До него остается всего метров двести, когда я, уже стоя одной ногой в переходе, стреляю в него из бластера и тут же ныряю в переход, унося с собой установку.

ГЛАВА 14

Холодновато, однако. Даже не холодновато, а, прямо скажем, морозно. Градусов двадцать, не меньше. А скорее всего, и больше.

— Минус двадцать восемь, — подтверждает мою догадку Лена, бросив взгляд на наручный термометр.

Мы стоим по колено в снегу среди бескрайней, безжизненной равнины. Солнце, судя по размерам и спектру, наше, земное; еще довольно высоко, но уже начинает опускаться. Не заметно никакого движения, не видно никакого нарушения однообразного и плоского рельефа. Настоящее Белое Безмолвие. Куда до него тому, что описывал Джек Лондон. Там, по крайней мере, была сосна, задавившая Мэйсона. А здесь…

— Как вы смотрите на предложение поскорее выбраться отсюда? — спрашиваю я, ни к кому не обращаясь.

— Вообще-то положительно, — соглашается Анатолий, но тут же добавляет: — Только поскорее вряд ли получится. Ближайшая подходящая флуктуация находится более чем в пятидесяти километрах отсюда.

— Тогда пойдем к ней. Других вариантов все равно нет, — говорю я.

— Подожди, — останавливает меня Лена. — Мы-то дойдем. А вот Вир перехода не выдержит. Это точно.

Действительно, я совсем забыл, что наш новый друг экипирован для такого похода, мягко говоря, совсем неподходяще. И на тебе! Из такой парилки, да сразу на почти тридцатиградусный мороз. Положение кажется мне безвыходным. Но Лена, как всегда, находит решение таких простых, житейских задач раньше меня. Она стаскивает с себя комбинезон с электроподогревом и протягивает его Виру:

— Одевайся!

Сама она остается в прозрачном сертоновом костюме. Мне становится не по себе. Я прекрасно знаю Ленкины способности в плане терморегуляции своего тела. Но даже при всем при этом мне жутко даже представить, как моя подруга пойдет по этим сугробам, при таком морозе, практически нагишом.

— А ты? Так и пойдешь?

— Ты меня за дурочку держишь или за снежную леди?

Покопавшись в своем объемистом ранце, Лена достает аккуратно свернутый белый свитер и брючный костюм из голубой кожи. Она сотворила его, когда у нас первый раз «гостила» Наташа.

— Что ж, — с сомнением говорю я, — это не Время весть что, но лучше, чем ничего.

— И я так думаю, — беззаботно отвечает Лена.

Если кто-нибудь подумает, что нам предстояла относительно несложная задача — пройти какие-то полсотни километров по ровной, как стол, местности, пусть попробует это проделать. Пусть он попробует пройти сколько-нибудь, проваливаясь на каждом шагу по колено и глубже в снег. И когда он скажет: «А ну его!..», вот тогда это будет примерно одна двадцатая того, что нам предстояло.

Тяжелее всего тому, кто идет впереди всех и прокладывает дорогу. Мы с Анатолием меняемся через каждые сто метров. Вира к этой работе мы не привлекаем. Его шуки, тапочки из мягкой кожи, хороши, чтобы бесшумно ходить по лесу, но не по глубокому снегу. За час мы проходим два километра с небольшим.

Короткая остановка. Садимся прямо там, где шли, подложив под себя ранцы. Я прикидываю пройденное расстояние, остаток пути, высоту солнца и прихожу к знобящему выводу. Не миновать нам ночевки, а то и двух, вот так, прямо в снегу, на морозе. Закуриваю и с сомнением смотрю на Лену. Вряд ли она выдержит такое. А та, словно не замечая моей обеспокоенности, говорит:

— Верно ты тогда сказал, когда мы готовились. Как ни планируй, как ни прикидывай, а все равно окажется, что самой нужной вещи мы не взяли. Забыли. Не понял? Лыжи надо было взять.

— Угу, — соглашаюсь я. — А еще лучше, аэросани. А лучше всего, вертолет.

— Точно! И где ты раньше был, такой умный?

— В самом деле! — оживляется Анатолий. — Мы же могли на синтезаторе сотворить части и собрать вертолет. Это здорово облегчило бы нам жизнь.

— Толя, — вздыхаю я, — это мы так шутить изволим. Даже если бы нам и удалось построить способный летать вертолет, мощности нашей установки все равно не хватило бы для его перехода из Фазы в Фазу. И второй момент: где мы во всех этих Фазах взяли бы для него топливо?

— Мы могли бы сделать вертолет…

— Брось, Толя. Я же сказал, что мы все равно не смогли бы протащить его через переход. Вставай лучше, и — вперед.

И снова бредем мы по глубокому снегу, и не видно конца этому каторжному пути. Тени наши становятся все длиннее. Скоро придется остановиться. Не потому, что мы не сможем идти ночью. Мы просто физически не сможем идти, если не отдохнем несколько часов и не подкрепимся. Но как устроиться на ночлег? Я смотрю на Лену. Сейчас-то ей не холодно, даже жарко. А стоит остановиться, и мороз сразу возьмет свое. Остановиться на несколько часов, значит погубить подругу. И костра не разведешь, просто не из чего. Пожалуй, выход только один: зарыться поглубже в снег.

Едва я успеваю принять такое решение, как идущий впереди меня Вир останавливается и показывает на небольшой бугорок, возвышающийся справа. Бугорок ни чем не приметный, кроме одного. Над ним клубится редкая, слабая струйка пара. Кто-то там есть живой. Но кто? Люди или звери?

Пока я раздумываю, Вир, проваливаясь все глубже в снег, подходит к бугорку. Несмотря на то что я вооружил его автоматом, Вир не расстался со своим копьем, которое он старательно извлек из ноздри поверженного Наташей «варана». И сейчас я не успеваю даже остановить его, он начинает своим копьем зондировать бугор. Звать его назад поздно, и нам остается только привести свое оружие к бою. Одно Время ведает, что сейчас может вылезти из-под снега.

Вир оборачивается и машет рукой:

— Идите сюда!

Ну, охотник, Время его побери! Под глубоким слоем снега Вир обнаружил уютную берлогу, где жалобно скулят два детеныша. Зверьки похожи на медвежат. Только они темно-желтой масти с рыжими пятнами, и уши у них как у чебурашек. Берлога довольно обширная, и мы, все пятеро, вполне могли бы в ней поместиться. И «медвежатам» места хватило бы. Вот только…

— А если мамаша вернется?

— Нет, она не вернется, — уверяет меня Вир. — Мать, если она жива, не бросит надолго своих детенышей. А здесь вокруг нет никаких следов. Значит, она погибла на охоте или околела с голоду. Да если и вернется. У нас же есть оружие.

Доводы Вира вполне резонны, и мы устраиваемся в снежной берлоге. Здесь хотя и тесно, но относительно тепло. «Медвежата» скулят и лезут к нам. Сердобольная Наташа жертвует фляжку воды, разводит концентрат молока и кормит зверят с ложки. Они забавно чмокают и облизываются. Насытившись, детеныши засыпают, вздыхая, икая и повизгивая во сне. Мы тоже ужинаем и, разделив ночь на вахты, устраиваемся на ночлег.