"Фантастика 2023-142". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Брай Марьяна - Страница 868

Но все равно — это еще не повод поливать меня грязью. И трубить налево и направо, что твой двоюродный брат — бестолочь, в университете плохую оценку получил, тоже не стоит. Ну не получилось, и что теперь? Да, попытался прыгнуть выше облаков. Но биться головой об стену и плакать не собираюсь.

— Не все такие знатоки, как ты, — отпарировал я. — Есть разница между умным и разумным человеком.

— Да ладно, Эскер, — отмахнулся Аш. — В нашем мире всем место есть.

Ага, продолжил я за него мысленно, даже убогим вроде меня. Ну Аш, ну гад!

— Милый Аш, ты обещал угостить меня каким-то особенным вином, — встряла Катрин в нашу перепалку, взяла моего брата за руку, ласково посмотрела в глаза.

— О да, моя жизнь! — воскликнул Аш с жаром. — Окранское красное пятидесятилетней выдержки — чудесное вино. Принести?

— Если не трудно, — слабо улыбнулась графиня.

У нее что — зубы кривые или изо рта пахнет, почему нормально не засмеется? Я, не таясь, скривился. Аш так и стелился перед Катрин. Вот сейчас упадет на спинку и будет колотить лапками по воздуху, повизгивать и поскуливать от счастья. А если она ему животик почешет, то он на радостях полижет ей пятки. Видеть обычно гордого и самодовольного брата таким… противно.

Аш бросил на меня настороженный взгляд: как бы придурок Эскер не наболтал лишнего. Умчался, словно на крыльях. Перед ним расступались, провожали взгля дами — мужчины завистливыми, женщины влюбленными, похотливыми… Любимчик публики.

Я хмыкнул, отхлебнул из кубка. А Катрин молодец очень ловко спровадила моего брата, тот даже не понял. Мозги совсем набекрень. Хотя какого Мрона, подумал я с внезапно нахлынувшей тоской, не таким ли был ты сам, Эскер, когда влюбился во Флори? Тоже был окрыленный, в глазах плескался розовый туман, сердце сладко щемило. А сейчас в груди один пепел, серый и мертвый… И ведь Аш влюбился явно не в ту девушку, Катрин уже вертит им как хочет. Что же будет потом?

— Любите вино? — спросила она невинно.

— Люблю, когда его много, — буркнул я. — Вино помогает забыться. Выпьешь — и даже самые, извините, страшные женщины становятся красавицами, а проблемы кажутся несущественными.

Она посмотрела с живейшим интересом, даже ротик приоткрыла, но под глупышку косила плохо, я ее уже раскусил. Мои слова насчет женщин пропустила мимо ушей, спросила:

— У вас так много проблем, что нужно заливать горе вином?

— Проблем нет лишь у мертвецов и детей. До первых мне еще далеко, до вторых… гм… уже далеко.

— Настоящие мужчины не заливают проблемы вином, а решают их, — возразила она.

— Настоящие мужчины пьют в двух случаях — когда есть повод, и просто так, — в тон ей сказал я. — Но если говорить серьезно, то на халяву и уксус сладкий.

Я смачно приложился к кубку, аж по подбородку потекло. Вытер капли кулаком, громко и сыто рыгнул, воспитанно прикрывая рот ладошкой. Она поморщилась: такое демонстративное хамство пробивает даже ледяную броню невозмутимости.

— Аш говорил, вы тоже маг, — сказала она.

— Да, маг, — кивнул я. — Маг-механик. Если нужно сделать голема, зачаровать метлу или меч — обращайтесь.

— А зачем метлу? — удивилась она.

— Ну как же, — масленым голосом сказал я. — Ведьмы только на метлах и летают.

Она едва заметно вздрогнула, но красивое лицо осталось совершенно неподвижным. Лишь взгляд стал еще более холодным и презрительным.

— А почему вы предлагаете мне такое? — поинтересовалась Катрин.

— Женщины все ведьмы, — твердо сказал я. — Даже самая добрая фея, если разозлить, становится ведьмой.

Она расслабилась, позволила себе легкую ироническую улыбку.

— У вас странное чувство юмора, Эскер, — укорила она.

— Я вообще странный, — развел я руками. — Но надеюсь, вы меня простите. Вам со мной не жить. А Аш… думаю, вы хорошая пара.

— Да, ваш брат — чудесный человек, — сказала она спокойно.

— Почему-то когда так говорят, сразу ждешь продолжения, — хмыкнул я.

— Какого?

— Сколько раз мне говорили — ты чудесный человек, Эскер, но… нам не по пути. Живи счастливо, но… с кем-нибудь еще. А я выйду замуж вот за этого, богатенького, успешного, пробивного.

— Это не тот случай, — ответила она холодно.

— Надеюсь, — сказал я с нажимом. — Я желаю брату счастья.

С тобой или без тебя, подумал я хмуро. Лучше, конечно, без тебя. Аш хоть и корчит из себя очень взрослого, умудренного жизнью и опытом, но в душе остался пятнадцатилетним пареньком. Он и выглядит пятнадцатилетним, хоть скоро тридцатник стукнет. Ему не по пути с такой расчетливой стервой, как ты. А что стерва, да еще и расчетливая — видно сразу. Такие, как ты, не умеют любить. Любой твой шаг, слово, жест — ради достижения собственных целей. Интересно, зачем тебе понадобился мой брат?

— Не сомневаюсь, — она приподняла тонкую бровь, придала лицу заинтересованное выражение. — Это в вас братская любовь говорит?

У нее и улыбка такая же деревянная, заученная, подумал я обозленно. Или аристократизм так выпирает? Люблю, когда люди искренни во всем. В улыбке, в движениях, словах. А эта даже наедине с собой останется холодной сукой.

— Ага, именно братская… — согласился я. — Понимаю, это порок и слабость — испытывать родственные чувства, но ничего с собой поделать не могу.

Катрин вытащила из-за пояса веер, стала грациозно махать им. А ведь не вспотела ничуточки. В зале жарко, с меня пот течет, как со свиньи, рубашка прилипла к спине, а она свежая и чистенькая, будто ее прохладным ветерком овевает.

— Для вас это не порок и не слабость, — сказала она. — Вы простой человек.

— А вы, значит, не простая? — восхитился я.

— Я графиня, — сказала она без гордости, просто констатируя факт. — А это кое к чему обязывает.

— Несомненно, — согласился я, — но не стоит жертвовать чувствами ради обязательств. Чувства — вещь хлипкая, расклеятся.

Она промолчала, окинула равнодушным взглядом зал. Ни фига она не умеет чувствовать, подумал я. Ей мои слова как богачу медяк.

— Как вам наша жизнь, графиня, наши люди? — по-интересовался я.

— Занятно, — пожала плечами она. — Здесь совсем другие нравы, более…

Она помахала ручкой в воздухе, не в силах найти нужное слово. Пальчики тонкие, аккуратные, ноготки покрашены зеленоватым лаком.

— Свободные, — подсказал я.

— Да, свободные, — согласилась она. — Но это не совсем хорошо. Вам не хватает жесткой власти, твердой руки.

Она брезгливо указала пальчиком, я пригляделся — среди толпы мелькает красная рожа мэра. Уже наклюкался, бродит в компании двух девиц, щиплет их за задницы, они вскрикивают, заливисто хохочут. Мэр выкрикивает что-то похабное пьяным голосом, по-дурацки гогочет, хлещет вино из кубка, алые капли летят во все стороны.

— Империя Скифр с удовольствием предоставила бы эту твердую руку, — кивнул я.

— Вы имеете что-то против? — поинтересовалась Катрин.

— Конечно, — заявил я. — Не хочу видеть свою родину порабощенной.

— Ну зачем так говорить? — поморщилась Катрин. — Не порабощенной. Просто под твердой властью императора. Разве хорошо, когда вот так…

Она вновь указала на мэра: тот уже у одного из столов, жрет черную икру большими ложками, сыто рыгает, отпускает сальные шуточки. Вокруг угодливо хихикают, девицы что-то выпрашивают, канючат.

— Аргумент неоспоримый, — произнес я медленно. Катрин тут же победно улыбнулась. — Мог бы быть… По насколько я знаю из истории, в Свободных Землях уже была жесткая власть. И моя б воля, то я вернул бы ее, а не придумывал бы себе новых покровителей.

— Новая метла по-новому метет, — кивнула она. — Но это меньшее из зол. А о какой власти вы говорите, о знаток истории?

Я ругнулся про себя: умник, чуть не проболтался. Ну кто меня за язык тянул? Не хватало еще этой стерве про Серый Орден рассказывать. Вон как ушки навострила. А вот фиг тебе, буду нем как могила!

— Ну-у-у… была такая, — неопределенно промычал я. — Была, да сплыла…

— Ах, сплыла… — хмыкнула Катрин. — Значит, была слабой.