Капля красивого яда (ЛП) - Клейтон Келси - Страница 21

То, что он не успел зайти дальше, несомненно, радует, но это не значит, что она не сломалась. Сексуальное насилие не обязательно должно быть изнасилованием, чтобы вызвать травму.

— Как только я вышла на улицу, меня вырвало. Но у меня не было возможности уехать. Я выпила и была слишком взволнована, чтобы вести машину, поэтому я позвонила Кэму. Он был на соседней улице и сказал, что будет через секунду. Когда он подъехал, я почувствовала огромное облегчение, но когда он увидел меня, его глаза потемнели. Тогда я поняла, насколько растрепанной я выгляжу. Моя майка была задрана с одной стороны, и я плакала.

— Он спросил меня, что случилось, но я не собиралась ему рассказывать. Я сказала, что просто хочу домой. Но тут из дома вышел Айзек, взглянул на нас обоих и рассмеялся. Он пробормотал что-то о том, что мы - пара, созданная в аду, и что Кэму следует быть осторожным, потому что я - отъявленная стерва. И тогда Кэм последовал за ним обратно в дом.

Из того, что я услышала, ни одна часть меня не злится на брата. Он поступил так, как поступил бы любой полуприличный парень. И даже если это повлечет за собой какие-то последствия, я не стану ждать от него даже намека на извинения.

— Мали, — говорю я, когда она плачет. — Мне нужен ответ «да» или «нет», хорошо? Айзек все еще жив?

Она смотрит на меня в ответ, совершенно испуганная. — Я не знаю.

И тогда она начинает рыдать.

Все ее силы, которые она пыталась сохранить, рушатся в этот момент. Она падает вперед, ударяется о пол и, плача, падает мне на колени. Мне остается только беспомощно наблюдать за тем, как она царапает кожу, пытаясь избавиться от его прикосновений.

Я даже не замечаю, что Кэм переместился, пока он не оказывается рядом со мной и не встает на колени - наушники давно забыты на кровати. Он выглядит таким же беспомощным, как и я, когда его руки нависают над ней. Он не хочет прикасаться к ней, вдруг она этого не хочет, но он хочет что-то сделать.

— Кэм. — Хейс привлекает его внимание. — Ты убил его?

Мой брат смотрит на меня, а затем снова на своего лучшего друга. — Нет.

Мы с Хейсом выдохнули в унисон. Значит, обвинения в убийстве нам не грозят. Если Айзек выдвинет обвинения, Кэму грозит тюремный срок - как за первое нападение, так и за это. Но, по крайней мере, ему не грозит провести за решеткой всю оставшуюся жизнь.

Его взгляд падает на Мали, и я клянусь, что вижу, как часть его души ломается. — Но я должен был.

Мали наконец-то удалось заснуть в моей постели. Я помогла ей принять душ и дала пижаму - достаточно легкую, чтобы не было больно после того, как она натерла кожу. Она определенно не в порядке, но как она может быть в порядке?

Я накидываю на нее одеяло и поворачиваюсь, чтобы увидеть Хейса, стоящего в дверях. Он был ответственным за присмотр за Кэмом, пока я заботилась о Мали. Он был нужен мне, чтобы выяснить, что именно произошло, когда Кэм вошла в дом.

— Она в порядке? — спросил он.

Оглядываясь на свою лучшую подругу, я чувствую ее печаль, как свою собственную. — Нет, но я надеюсь, что она будет в порядке. Со временем. — Я отвожу взгляд и провожу пальцами по волосам. — Как Кэм?

— В убийственном настроении, — отвечает он, и я знаю, что это даже не преувеличение. — Он сказал, что он был без сознания, когда уходил, и сильно избит, но им удалось выбраться оттуда до приезда копов. Судя по всему, никто на вечеринке даже не пытался удержать Кэма от убийства. Возможно, он бы так и сделал, если бы Мали не пришла и не стала умолять его остановиться.

Тяжесть всего происходящего ложится мне на грудь, когда я выдыхаю. — Разве от того, что я жалею, что она это сделала, я становлюсь полным уродом?

— Нет. Я думал точно так же.

Хейс, должно быть, видит, когда я нуждаюсь в нем, потому что ни одна слезинка не упала, прежде чем он заключил меня в свои объятия. Мали - самый лучший человек, которого я знаю. Моя абсолютно лучшая подруга. И когда я видела, как она разбивается, она забрала с собой часть меня.

Я прижимаюсь головой к груди Хейса, плача, а он просто позволяет мне это делать, осыпая легкими поцелуями мои волосы и проводя рукой по спине. Он знает, что мне просто нужно выговориться. Что мы ничего не можем сделать, чтобы помочь самым близким людям, и это отстой.

Я заставляю себя успокоиться и отстраняюсь от него, чтобы вытереть лицо. — Спасибо.

Он грустно улыбается, наклоняется вперед и целует меня в лоб. — Ты останешься здесь?

Я киваю. — Да. Я нужна ей, и думаю, что сейчас она мне тоже нужна.

— Эй, тебе не нужно ничего мне объяснять. Я все понимаю, — говорит он мне. — Я буду в комнате Кэма. Разбуди меня, если я тебе понадоблюсь.

— Разбужу, — обещаю я. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Когда он спускается по лестнице, я поворачиваюсь и забираюсь в свою кровать, прижимаясь к Мали. Она на секунду паникует, но потом успокаивается, когда видит, что это всего лишь я. Ее глаза снова начинают закрываться, и она тихонько шепчет.

— Не позволяй ему причинить мне боль.

Я обнимаю ее. — Никогда. Я обещаю.

«Комнаты ярости» никогда не имели для меня смысла. Идея идти куда-то только для того, чтобы разбить кучу старого дерьма, казалась мне бессмысленной. Не говоря уже о том, что это утомительно. Но пока ребята собирались начать ремонт на следующей неделе, Хейс решил, что Кэм и Мали могли бы воспользоваться этой возможностью.

Мы стоим в том месте, где раньше находился серф-магазин, но теперь это пустое здание. На стенах по-прежнему висят стеллажи, стоит прилавок, но все остальное исчезло. Марк перевез все товары в другое место.

Теперь можно приступать к ремонту.

— Я даже не представляла, насколько он большой, — говорю я, оглядываясь по сторонам.

— Так она и сказала, — отвечает Мали, и хотя в ее словах нет обычного энтузиазма, они все равно шокируют всех нас троих.

Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на нее. Сегодня она выглядит вполне нормально, но я не знаю, так ли это на самом деле, или она притворяется. Мали - последний человек, который позволяет себе быть жертвой, так что последнее меня не удивит.

— Что? — спрашивает она.

— Ничего, — в унисон отвечают Кэм и Хейс, но не-а.

Не я. Я не буду этого делать.

— Ты в порядке? Потому что здесь тебе не нужно делать храброе лицо. Не с нами.

Она хмыкает, подходит и берет молоток со стойки. — Хейс привел меня сюда, чтобы я ломала всякое дерьмо. Поверь мне, я сейчас в полном порядке. Хотя через минуту я не смогу сказать то же самое об этой стойке.

Мы все смотрим, как она проводит молотком прямо по дереву, и звук его раскалывания эхом разносится по пустой комнате. Затем она делает это снова, и, когда прилавок разлетается на куски, кажется, что ей стало легче дышать.

Я наклоняюсь ближе к Хейсу. — Этот прилавок ведь был не нужен, да?

Он фыркает. — Если и был, то теперь точно нет.

Нужно сделать очень многое, и нет никакой возможности сделать все это за короткое время. Нужно не только снести часть стены, на которой висели доски, и разобрать полы, чтобы настелить новые, но и построить подсобку, о которой он говорил. Этот проект займет несколько недель. Но если мы будем работать вчетвером, да еще и с помощью друзей, то к концу осени все будет готово.

— Я пойду проверю, не оставили ли они чего-нибудь наверху, — говорит нам Хейс.

Я хмурю брови. — Подожди, что? Там есть верхний этаж?

— Да, — просто отвечает он. — Мы использовали его как кладовку.

Я оглядываюсь на Кэма и Мали, вижу, как они громят все подряд, словно это их личная игровая площадка, и мои губы поджимаются. — Я пойду с тобой.

Неудивительно, что я никогда не знала, что здесь есть второй уровень. Лестница спрятана за дверью. Честно говоря, я всегда думала, что это просто кладовка. Но когда мы поднимаемся по лестнице, я понимаю, как много места здесь на самом деле. Она занимает половину здания и даже имеет собственную ванную комнату.