Темный рыцарь (ЛП) - Лоррейн Трейси - Страница 37

Его тело покрыто темными засохшими пятнами крови.

Это должно приводить меня в ужас. Но я была частью этой жизни достаточно долго, даже если меня держали подальше от худшего. Ничто из того, что делают парни или наши отцы, не пугает меня сейчас. Я не могу сказать, что так было всегда, но за последние несколько месяцев я осознала, даже приняла, что это моя жизнь. Возможно, помогло то, что я стояла на стрельбище с пистолетом в руке, когда Стелла инструктировала меня, как это делать.

Я чувствовала себя непобедимой с этим оружием, зажатым в моей руке. И я уверена, что это был просто небольшой кайф по сравнению с тем, что испытывают парни, когда они бегут на вражескую территорию, убирая тех, кто причинил нам зло.

Его пальцы продолжают спускаться ниже, его глаза следуют за ними, когда они касаются выпуклости моей груди.

У меня перехватывает дыхание, когда моя грудь начинает вздыматься.

Предупреждение клокочет у меня в горле, но это не оказывает особого воздействия, когда он обводит одним пальцем мой сосок.

— Ты заставила себя кончить после того, как я ушел прошлой ночью? — рычит он. Приказ, который он отдал мне перед тем, как оставить на кухонном столе, выкрикивая его имя и бесстыдно умоляя о большем, повторяется в моей голове.

Мои глаза расширяются. Я не могу сказать ему «нет». Я могла бы и не трогать себя. Но когда я проснулась этим утром…

Он качает головой и разочарованно цокает.

— Я думал, ты хорошая девочка, Ангел. Ты шокируешь меня на каждом шагу. — Его голос грубый и смертоносный, и это только сильнее распаляет меня.

Прошлой ночью он оставил меня в отчаянии. Если он пытался доказать, как сильно я жаждала его, несмотря на его дерьмовые действия на выходных, то он определенно получил то, что хотел, когда я корчилась и умоляла его.

Ты бесстыдная шлюха, Каллиста, говорю я себе.

Но это Деймон. В нем есть что-то такое, что заставляет меня сходить с ума так, как я не схожу с другими. С Антом, с Алексом всегда есть какая-то стена, останавливающая меня от того, чтобы зайти слишком далеко. Но все рациональные мысли, кажется, вылетают прямо в окно, когда речь заходит о моем мальчике-дьяволе.

Он разрушает мои стены, разрушает образ невинности, который все любят рисовать обо мне, и он не делает ничего, кроме того, что разрушает меня ради него.

— Твое тело жаждет меня, не так ли, красавица? — стонет он, желание усиливает его голос, прежде чем он полностью меняется, лед пробивается сквозь жар. — Ты так же реагируешь на них?

Я качаю головой — ну, настолько сильно, насколько я могу, находясь в его неумолимой хватке.

— Твои соски просили прикосновения моего брата так же, как сейчас просят мои?

— Нет, — вырывается у меня из горла, когда он стягивает ткань моей майки вниз, обнажая меня перед ним.

Прохладный порыв воздуха, который обрушивается на меня, только делает мои соски тверже, еще отчаяннее требуя прикосновений, в которых он мне отказывает.

Он обдувает потоком прохладного воздуха мою разгоряченную кожу, и моя спина выгибается дугой над кроватью.

— Они думают, что ты такая невинная, да? Но мы знаем правду, не так ли? Ты не просто ангел. Ты мой темный, грязный, восхитительный ангел.

— Деймон… — Его имя — не более чем стон, когда он втягивает мою нижнюю губу в рот.

— Ты даже не боишься, не так ли? — спрашивает он, оглядывая себя сверху вниз.

Мои глаза удерживают его, умоляя убрать руку, чтобы я могла ответить.

— Закричи, и ты будешь наказана, — предупреждает он, читая мои требования.

В ту секунду, когда его рука движется, я шиплю: «Я тебя не боюсь».

Он мрачно усмехается, прижимая ладонь к матрасу над моим плечом и наклоняя голову. Его язык кружит по моему соску, и мой мозг чуть не дает задний ход от его дразнящих прикосновений.

— Ты моя, — рычит он, его собственнический тон только заставляет мое сердце биться сильнее.

— Я никому не принадлежу, — утверждаю я, решив настоять на своем.

Он снова смеется.

— Ты не позволила Алексу прикоснуться к тебе, не так ли? — Мои губы поджимаются. Ему не нужен ответ. Очевидно, он уже знает. — Ты думала обо мне, когда он пытался соблазнить тебя?

— Нет, — лгу я сквозь зубы.

— А как насчет Анта? Он пробрался сегодня, чтобы нанести тебе небольшой визит? Неужели прямо сейчас мне снова достаются лишь чужие остатки?

Моя рука движется прежде, чем я даже осознаю это. Реальность рушится вокруг меня, когда моя ладонь сталкивается с его забрызганной кровью щекой. Его глаза вспыхивают, когда боль пронзает мою руку.

— О, Ангел. Ты обязательно должна дразнить меня? — он шепчет так тихо, что мой желудок уходит в пятки.

— Какого черта ты делаешь? — визжу я, когда он обхватывает рукой мое горло и стаскивает меня с кровати. — Деймон? — спрашиваю я, когда он направляется в мою ванную.

В ту секунду, когда мы оказываемся внутри, он захлопывает дверь и запирает ее. Затем он поворачивается ко мне с диким, обезумевшим взглядом, который, я не могу отрицать, пронизывает меня насквозь вспышкой страха, пронизанного похотью.

Он крадется вперед, темное, опасное облако окружает его.

— Что случилось, Ангел? Я не думал, что ты меня боишься.

Я нервно сглатываю. — Я не боюсь.

— Так есть ли еще одна причина, по которой ты сейчас похожа на кролика, попавшего в свет фар?

Он подходит ближе, и прежде чем я осознаю, что он это сделал, он загоняет меня в душ, удерживая в клетке своим крепким телом.

Его глаза темнее глубокой ночи, его ноздри раздуваются от желания, а грудь вздымается под черной рубашкой.

Он весь в крови, я знаю это. Но я все еще не могу найти в себе силы ужаснуться его состоянию. Особенно когда невозможно игнорировать то, как его член напрягается под брюками.

Я сделала это.

Я.

Я повлияла на парня, который гордится тем, что он холодный, отстраненный и безразличный.

И он хочет от меня чего-то яростного прямо сейчас. Я практически чувствую это в воздухе между нами.

— Николас, — вздыхаю я, когда моя спина сталкивается со стеной, а он не прекращает красться ко мне.

Его челюсть тикает, когда я называю его так, у него перехватывает дыхание.

— Я не боюсь. Но я думаю, что ты трус.

Его брови сжимаются в замешательстве, прежде чем гнев берет верх.

— Неправильно, — выплевывает он, внезапно наклоняясь и вытаскивая что-то из своей лодыжки.

— Ч-что ты делаешь? — спрашиваю я, мои глаза мечутся между ним и ножом, который он только что вытащил.

— Я убил человека сегодня ночью, Ангел, — говорит он мне ровным и холодным голосом. — Я пытал его до тех пор, пока его тело больше не могло этого выносить, и я наблюдал, как жизнь покидает его глаза.

Мое дыхание такое громкое, что становится неловко, когда я стою там, наблюдая за ним, слушая, как он исповедуется в своих грехах.

— Я пощадил двух других. На данный момент. Но к тому времени, когда я покинул ту комнату, они были без сознания от огромного количества боли и страданий, которые я им причинил.

— Ты получил необходимую информацию? — спрашиваю я, заставляя себя сохранять спокойствие.

Деймон может быть и не в себе, но он ничего не делает без причины. Люди, о которых он говорит, заслужили это.

— Недостаточно, нет.

— Может быть, тогда тебе не стоило никого убивать, — заявляю я.

Он прижимает острие ножа к своей ладони, и я вздрагиваю.

— Ч-что ты делаешь?

Его глаза отрываются от созерцания клинка и находят мои. Он смотрит на меня из-под ресниц, темный голод сочится из него.

Он снова подходит ближе, не выпуская нож из руки.

— С тех пор, как я вышел из этого здания, я мог думать только об одной вещи.

У меня кружится голова, пока я жду его признания.

— Я хочу отметить тебя, Калли.

О, черт.

— Я хочу нарисовать тебя своей кровью. Сделать тебя своей.

— Т-ты с-сумасшедший, — заикаюсь я.

— Это ни для кого не новость, Ангел.