Тайное Погружение (ЛП) - Миллер Жасмин - Страница 15

Я следую за ним через гараж и дверь, которая ведет на кухню. Поставив пакеты на кухонный островок, он возвращается в гараж, чтобы закрыть его. Затем он распаковывает пакет за пакетом, пока вся комната не начинает пахнуть, как в ресторане для завтрака. Мой желудок урчит, так как мои чувства не знают, на чем сосредоточиться в первую очередь.

Райан указывает на меня и смотрит широко раскрытыми глазами.

— Теперь, когда ты упомянула моего брата, я начинаю нервничать, что он может появиться. Наверное, нам следует начать прямо сейчас, а остальное спрятать.

Я фыркаю от его серьезного выражения лица.

— Почему это звучит так, как будто ты искренне обеспокоен?

— Потому что я такой и есть. Этот парень, как чертов пылесос, либо съедает все, что находится поблизости, либо упаковывает это, чтобы отвезти обратно в кампус, как будто я его личный супермаркет.

Я смеюсь над его законным беспокойством. Настоящий, глубокий и животный смех. Я не могу вспомнить, когда в последний раз по-настоящему так смеялась. Если не считать той ночи, которую мы провели вместе, жизнь была наполнена унынием и тревогой, и я не понимала, как сильно мне это нужно.

У меня болит живот, и я сжимаю его рукой, пытаясь сосредоточиться на своем дыхании, чтобы успокоиться.

Как только мне это немного удается, я поднимаю взгляд, и мои глаза сталкиваются прямо с Райаном. Он прислоняется спиной к стойке, скрестив руки на груди. Его глаза полны веселья, а рот растянут в улыбке, от которой у меня готовы слететь трусики. Его улыбка настолько смертоносна, что это должно быть незаконно. Вот так мы и попали во всю эту неразбериху с самого начала.

— Счастье тебе к лицу.

— Я думаю, оно подходит всем.

— Возможно. Но я смотрю на тебя, а не на кого-то другого.

— Так и есть. — Мой голос едва слышен, как шепот.

— Ты прекрасна.

Я опускаю взгляд, то, как он пристально смотрит на меня, больше, чем я могу выдержать. Другие и раньше говорили мне, что я красивая, но с Райаном все по-другому. Точь-в-точь как в ту первую ночь, когда мы встретились. Никогда не кажется, что он говорит все это просто для того, чтобы сказать. Его слова кажутся чем-то большим, чем просто слова. Они кажутся чудом.

Райан прочищает горло.

— Извини, если это было слишком. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

Я качаю головой.

— Нет, нет, ты этого не делал. Спасибо. Просто дело в том, что… Я не знаю. Ты и я. Все, что произошло.

— Да.

Я не планировала поднимать эту тему, но, думаю, сейчас самое подходящее время, если мы все равно уже загнали себя в угол.

Мой взгляд нервно бегает по сторонам, время от времени останавливаясь на нем.

— Мы не были запланированы, очевидно, ничего из этого не было, но теперь мы здесь, и я понятия не имею, где мы находимся.

У меня перехватывает дыхание, когда Райан отталкивается от стойки и идет ко мне.

Он стоит в футе от меня, и я смотрю вверх, снова поражаясь его размерами. Мои мысли возвращаются к тому, как он обнял меня ранее в больнице. Это было именно то, что мне было нужно, и я чуть не разрыдалась от того абсолютного комфорта, который принесли мне его объятия. Я не помню, чтобы когда-нибудь раньше чувствовала себя в такой безопасности в чьих-то объятиях. За исключением, может быть, моего отца, но это совсем другой вид безопасности и комфорта.

— Честно говоря, я тоже не уверен, Харпер. Все, что я знаю, это то, что у нас родится ребенок, и я хочу участвовать в этом как можно больше. И я также хочу узнать тебя лучше, потому что мне нравится проводить с тобой время, и ты мать моего ребенка. Если это то, что тебя интересует.

От его слов мое сердце так бешено колотится за грудной клеткой, что у меня почти слабеют колени. Когда я пристегивала ремень безопасности в самолете в начале этой недели, я в миллионный раз задавалась вопросом, как Райан воспримет эту новость. Это гораздо больше, чем я могла себе представить.

То, что он на моей стороне, хочет поддержать меня, — это все, на что я могла надеяться.

— Так и есть. — Я киваю раз десять, но мне все равно. Он уже несколько раз видел мою сумасшедшую сторону и все еще хочет проводить со мной время. Кто-то, кто полюбит меня, несмотря на это, всегда является конечной целью.

— Хорошо. — Райан наклоняет голову в сторону холодильника. — Хочешь чего-нибудь выпить?

— Воды, пожалуйста.

— Понял. — Он берет два стакана из одного из шкафов и наполняет их водой из встроенного диспенсера в холодильнике.

Мой мочевой пузырь жалуется на шум льющейся воды.

— Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной?

Он поворачивается ко мне лицом.

— Конечно. Дальше по коридору, первая дверь слева.

— Спасибо.

Ванная комната выдержана в простых серо-голубых тонах и, что более важно, она чистая. Все, что я видела в доме до сих пор, в основном выдержано в нейтральных тонах и минималистичном декоре. На стене есть кое-какие рисунки, но даже они очень простые. Это полная противоположность красочному и оживленному дому моей мамы, но мне оно вроде как нравится. Это успокаивает и умиротворяет.

Я занимаюсь делами и мою руки в раковине. Несмотря на то, что я видела ссадины раньше, все равно рассматриваю себя в зеркале, вздрагивая от своего отражения. Черт, область вокруг моего глаза все еще красная и воспаленная и, вероятно, за ночь превратится в красивый синяк. Повязка только усиливает это ужасное зрелище.

Тот факт, что Райан сказал мне, что я красивая, пока я так выгляжу, и все еще хочет проводить со мной время и узнавать меня получше, — это маленькое чудо. То, которое я с радостью возьму и буду держать в руках.

Закончив, я выхожу за дверь и бросаю взгляд налево, где мельком вижу уютную гостиную с выходом на задний двор. Мое любопытство подводит меня ближе к дверям во внутренний дворик, и я смотрю на ухоженный задний двор и большой бассейн. Он закрыт, но его прямоугольная форма, должно быть, отлично подходит для плавания кругами.

Шаги эхом отдаются по деревянному полу, пока я не понимаю, что Райан, должно быть, прямо за мной, потому что тепло его тела практически согревает мою спину.

Я смотрю на него через плечо.

— Извини, мне было любопытно. Там так красиво снаружи.

— Благодарю.

— Наличие заднего двора — это единственное, чего мне всегда не хватает в Нью-Йорке.

— Я не могу представить, что у меня его не будет.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— Это отстой, что все еще холодно, иначе мы могли бы посидеть на улице.

— Я могу достать тебе толстовку и включить обогреватели на улице, если хочешь.

— Правда? — Я держусь за его руку и слегка подпрыгиваю на цыпочках. — А ты хочешь этого?

Он посмеивается, звук теплый и насыщенный.

— Конечно. Почему бы тебе не взять с кухни все, что захочешь поесть, пока я разберусь с обогревателями и принесу тебе что-нибудь из одежды?

— Звучит идеально, спасибо. — Прежде чем я обдумаю это, поднимаюсь на цыпочки и целую его в щеку. Затем быстро иду обратно на кухню, не желая стоять там и ждать его реакции. Друзья — или, надеюсь, те, кто скоро станут друзьями, — могут сказать спасибо и поцеловать друг друга в щеку, верно?

Абсолютно нормально.

У меня текут слюнки, когда я возвращаюсь на кухню и впервые по-настоящему смотрю на все, что приготовил Райан.

— На коробках написано, что внутри. — Голос Райана разносится по дому, где бы он ни находился.

— О, здорово, — бормочу себе под нос. Я, наверное, пропустила бы наклейки на внешней стороне коробок.

На больших контейнерах снаружи есть наклейки с надписью «яблоко/корица», «черничный греческий йогурт», «лимонный греческий йогурт», «овсяная каша с бананом и шоколадной крошкой», а также два контейнера поменьше с овсяными блинчиками с миндальным маслом и злаковыми шариками с арахисовым маслом.

Боже мой, вау.

Шаги Райана эхом отдаются по лестнице, и он входит на кухню с черной толстовкой в руках, улыбаясь мне. Он кладет ее на один из барных стульев и подходит ко мне.