Порция красивого яда (ЛП) - Клейтон Келси - Страница 30

Ее джинсы низко сидят на бедрах, а майка-борцовка, которую я уже видел на Мали, но на Лейкин она смотрится гораздо лучше. А еще у нее на шее висит тонкий золотой чокер, который я бы с удовольствием сменил на свою руку прямо сейчас.

Как, черт возьми, я смогу продержаться следующие несколько часов, если она будет здесь в таком виде?

Я наблюдаю за тем, как она с готовностью идет в объятия Оуэна, ухмыляясь от уха до уха. За все время, что я знаю Оуэна, мне кажется, не было случая, чтобы я ему завидовал.

— Разожми челюсть, — пробормотала Мали, сидя рядом со мной. — Твоя ревность дает о себе знать.

Заставив себя отвести взгляд от Лейкин, я смотрю на Мала. — Знаешь, до того, как она вернулась, ты была гораздо менее злой.

Она ярко улыбается. — Ложь. Я была самым лучшим человеком из всех, кого ты знаешь, с того самого дня, как ты меня встретил.

— О, да. Ты просто прелесть.

Тыльная сторона ее руки летит в меня, когда Оуэн наконец отпускает Лейкин, и она движется, чтобы обнять Лукаса. Но как будто она знает, что я смотрю на нее, она обнимает его значительно быстрее.

Было бы ложью, если бы я сказал, что это не отвратительно — наблюдать, как они все приветствуют ее, как будто они не были абсолютно потрясены, когда она ушла. Но на самом деле это было не так. Таким был только я.

— Когда, черт возьми, ты вернулась? — спросил ее Лукас.

Она оглядывает меня с ног до головы и закусывает губу, и я ненавижу то, как мне хочется превратиться в податливую игрушку в ее руках. — Когда он решил поиграть в машинки с мотоциклом.

Мои глаза сужаются. — Невежливо с твоей стороны оскорблять меня, когда ты обнимаешь всех, кроме меня.

Сделав несколько шагов ближе, она не сводит своих глаз с моих. — Ты тоже хочешь?

Скажи «нет».

Скажи «нет»!

Черт возьми, скажи «нет»!

— Я имею в виду, если ты их раздаешь…

Это все, что ей нужно было услышать, прежде чем она закрыла между нами пространство и обхватила меня руками. И, черт возьми, я в полной заднице. В последний раз, когда я обнимал ее, она была в середине панической атаки, и это было необходимым злом. Но это не то, что сейчас. Все, кто нас знает, с затаенным дыханием следят за тем, как я поддаюсь и прижимаю ее к себе.

А потом началась паника.

Лейкин не придает этому значения, когда я отпускаю ее быстрее, чем когда-либо — даже до того, как мы начали размывать границы, — но выражение ее лица говорит мне, что она заметила. Я не пытаюсь быть мудаком. Правда. Не пытаюсь. Просто, как бы сильно я ни хотел снова погрузиться в эту атмосферу, я не могу.

Слишком много остаточной боли.

— Не-а, — хнычет Лукас. — У него был шанс. Теперь моя очередь.

Во все другие разы, когда мы это делали, все проходило гладко. Не было ни одной проблемы, с которой нам пришлось бы столкнуться. Но, как и во всем остальном в последнее время, Вселенная показала, что она не любит ничего, кроме как мучить меня, и, вероятно, поэтому сегодня у нас возникли почти все возможные проблемы.

Один бочонок был пуст.

В другом бочонке был не тот вкус.

Кассовый аппарат отключился.

И самое любимое — кого-то стошнило в туалете.

— Райли получит прибавку в два доллара, — говорю я Кэму.

Он смотрит на меня и усмехается. — Она все убрала?

— Да.

— Это нормально. Я бы дал ей три.

Я хмыкаю, делая глоток пива. — Я был готов дать пять. Ты видел, что там? Выглядит как ванная в нелегальной подвальной реабилитации.

Кэм ухмыляется. — А ты много где побывал, да?

Вместо ответа я отмахиваюсь от него и выхожу на улицу. Лейкин разговаривает по телефону, стоя ко мне спиной, но именно ее слова привлекают мое внимание.

— Ты лучше всех, — говорит она. — Мне нужно идти, но я напишу тебе. — Небольшая пауза, а затем… — Я тоже тебя люблю. Пока.

Такое ощущение, что из моих легких выбили весь воздух. Я не могу дышать. Даже не могу вспомнить, как.

— Все в порядке? — спрашивает Мали.

Она кивает. — Нолан пересылает мне кое-что из моей одежды. Как бы мне ни нравилось пользоваться твоим гардеробом, мне нужны свои собственные вещи.

— Я понимаю, но, чтобы ты знала, мой шкаф — это твой шкаф.

Лейкин рассмеялась. — Это не по-испански.

Мали отмахивается от нее. — Неважно. Это ты собрала вещи только на пару дней.

— Ладно, во-первых, я торопилась и была не в том состоянии, чтобы собираться. Тебе повезло, что я не забыла взять нижнее белье.

— Нет. Ты застряла в номере мотеля после душа и попросила меня принести тебе белье, помнишь?

— Тише, — пробормотала Лейкин. — Мы договорились больше никогда не упоминать об этом.

— Я солгала, — говорит Мали с самой большой ухмылкой.

Лейкин вздыхает. — Я просто рада, что снова смогу носить свою одежду. Нолан — просто спасение.

— Да, да. Расскажи мне все о том, что кто-то еще украл тебя у меня. Все в порядке. Мне нравится боль.

Моя грудь практически разрывается от боли. То, как Лейкин разговаривала со мной, то, как она смотрела на меня, я подумал, что у нас есть шанс. Но сейчас у меня на уме только одно.

Кто такой этот чертов Нолан?

По мере того как длится вечер, я чувствую, что раздражаюсь все больше и больше. Каждый раз, когда Лейкин достает из кармана телефон, мне ужасно хочется вырвать его из ее рук и посмотреть, что там написано. Не секрет, что я всегда был собственником, когда дело касалось ее, но это уже другой уровень.

Не то чтобы мне никогда не приходила в голову мысль о том, что Лейкин может жить дальше. Возможность того, что она может быть с кем-то другим, мучила меня постоянно. Но видеть, как она улыбается, глядя на свой телефон, — это нечто совсем другое.

Это жжет.

Мне буквально хочется броситься в огонь, лишь бы удержать ее внимание на мне и отвлечь от него.

Чертов Нолан. Звучит как высокомерный мудак, если хотите знать мое мнение. Он, наверное, каждый день носит хаки и парадные туфли, потому что считает, что это выглядит стильно. Пусть приходит сюда, и я покажу ему, что я думаю о том, что он переписывается с моей чертовой женой.

Когда приходит очередное сообщение, и она смеется так же, как раньше смеялась со мной, я больше не могу этого выносить. Я вскакиваю со стула так быстро, что Кэм замирает рядом со мной.

— Куда ты идешь? — спрашивает он.

Я не доверяю своему голосу настолько, чтобы ответить, поэтому просто поднимаю свой пустой стакан, надеясь, что этого будет достаточно для него. Бар понемногу пустеет, все либо расходятся по домам, потому что уже поздно, либо выходят на улицу, чтобы насладиться огнем, но все еще есть несколько человек, которые остаются здесь.

Обойдя бар, я с силой ударяю стаканом о стойку, и он разбивается. Стекло падает вокруг моего кулака, и я бормочу несколько отборных слов.

— Все в порядке?

Конечно, она последовала за мной.

Я поднимаю глаза и вижу, что Лейкин смотрит на меня. Она выглядит обеспокоенной, и когда она видит стекло, ее глаза расширяются. Подойдя ближе, она пытается помочь мне убрать его, но я останавливаю ее.

— Я в порядке.

Я не должен оказывать ей никаких гребаных услуг.

Она вздыхает. — Хейс.

— Я сказал, что я в порядке, — огрызаюсь я, сжимая кулак, и чувствую, как осколок стекла режет мою ладонь. — Ублюдок!

Отпустив его, я разжал руку, и стекло упало обратно на барную стойку. Из свежего пореза по руке потекла кровь. Прежде чем я успеваю сказать ей «нет», Лейкин оказывается за барной стойкой, берет полотенце и прижимает его к ране.

— Очевидно, ты не в порядке, — резко говорит она.

Я наблюдаю, как она тщательно убирает остатки стакана и протирает стойку, чтобы убедиться, что не пропустила ни одного мелкого осколка. Закончив с этим, она поворачивается ко мне лицом.