(не)Однофамильцы, или кофе с бывшим (СИ) - Осокина Лиза - Страница 5

— Сейчас у нас с тобой одно дело. И у тебя, думаю, тоже много работы. Почему тебе можно делать все, что хочешь, а мне нет? — скалится Дмитрий и протягивает руку за пиджаком, — может выпьем где-нибудь кофе? Расскажешь, где он самый вкусный?

Я протягиваю ему пиджак, и в этот момент понимаю, что на тот безумно притягательный утренний аромат наложился тяжелый, сладкий до приторности аромат блондинки. Это как же об него надо было тереться-то⁈ Хорошего настроения как не бывало. Просто не получилось у него подкатить к одной, можно тогда с другой.

— Кофе только для друзей, Шумский, — я резко встаю и впихиваю этот вонючий пиджак ему в руки.

— Ну что ж. Увидимся, — бросает он и уходит.

— Почему ты здесь? — тихо спрашиваю я ему вслед.

Глава 9

Но он как-то меня услышал и резко обернулся:

— А я вспомнил, как мы на практике здесь парковались…

Но я перебила его:

— Зачем ты приехал в город?

— Так дело же, — он растерянно развел руками.

— В Москве закончились дела о разделе, что нужно ехать за двести километров?

— Да какая разница, если за все платят, — психанул он, — Да и родителей хотел повидать.

Он еще немного постоял, словно чего-то ждал от меня, и ушел.

Конечно, можно было намекнуть, что к родителям и так можно приехать, без необходимости мотаться на кучу заседаний посреди недели. Но к чему? Он явно не хочет отвечать. А главный вопрос, почему он так поступил со мной, я все равно не смогу задать.

Тут я вспомнила, что вообще-то договаривалась встретиться с клиентом и рванула в офис. Мне повезло, что он тоже опаздывал. Я как раз успела сварить себе кофе.

В нашей семье был целый культ кофе. Несмотря на то, что жили мы довольно просто, все, что касалось кофе, было у нас качественным и часто дорогим. Ручные мельницы, медные турки, самые разные сорта. Папа и сам обжаривал. Ну естественно кофе должен быть только свежемолотый. Это было такой важной семейный частью, что кофе стал для меня очень личной историей. Я не могла делится им со всеми. Только для близких, для друзей, для любимых.

Поэтому, когда в кабинет вошел мой дорогой, в прямом смысле слова, клиент Суворов Михаил Алексеевич, сорока четырех лет, успешный предприниматель, и сказал: «Как у вас пахнет! Просто божественно! А можно мне тоже чашечку?», я состроила расстроенные глазки и ответила, что кофе закончился, последняя порция была, увы и ах, но я могу сделать чаю. Чаю он не захотел, и мы занялись делом.

Делом, которое со стороны могло показаться довольно забавным. Два года назад мой клиент влюбился в чистое юное создание по имени Милана. И чтобы не делить имущество с не такой юной и совсем приземленной женой, он переписал почти весь бизнес на честную и бескорыстную Милану, а также забрал деньги с семейных счетов. Любовь не прожила трех лет, и однажды своей собственной спальне Михаил Алексеевич увидел, что если он не справляется с темпераментом молодой жены, то всегда найдутся добры молодцы, чтобы ему помочь. Ситуация эта Михаила Алексеевича разгневала, и он повелел гулящей жене уйти, с чем она пришла.

Только вот точки зрения, с чем она пришла, у них сильно разошлись. Милана бизнес отказалась возвращать, вдобавок пожелала забрать и все остальное, утверждая, что куплено было на деньги от ее бизнеса. В Михаил Алексеевиче горела ревность и оскорбленное самолюбие, в Милане естественная человеческая жадность.

Ну что ж, поиграем в челночную дипломатию.

Глава 10

— Вы должны оставить ее без трусов! Да и зачем они ей? Она их все равно перед каждым снимает, — говорить спокойно о бывшей жене Суворов не может, — вы видели как этого адвокатишку обхаживает?

— Согласна, неприятное зрелище, — подливаю масла в огонь, — думаю если заседания продолжатся, она предложит оставаться ночевать у нее. Кстати, вы видели, кто написал расписки?

— Бандюган этот перекрасившийся. Знаете, чем она расплачивается за помощь? — продолжает бесится клиент.

— Постелью, Михаил Алексеевич, постелью. Но это такая мелочь по сравнению с тем, что он может потребовать потом, — я смотрю на него и грустно улыбаюсь, — Вы и сами понимаете, на что целится он. И что так легко отдаст ваша глупенькая жена.

Тут Суворов не выдерживает и начинает нервно бегать по моему маленькому кабинету. У его бизнеса два направления. Первое — это салоны красоты, которыми в большей степени занимались сначала первая, а потом вторая жена. Второе, любимое детище клиента, сеть автомастерских с автомойками и магазинами.

Сначала он что-то тихо бормочет, но все распаляется и распаляется, и вот уже во весь голос костерит бывшую супругу, ее родителей, всех мужчин нашего города, правительство и страну в целом. Не вижу связи, но когда речь заходит про бывших, логика часто уходит в отпуск. Какая разница как правильно, если больно?

Наконец, он останавливается и с отчаянием говорит мне:

— Вы же обещали мне помочь!

— А я когда-нибудь обещала, что вы получите все? — парирую в ответ

— Нет, — он все еще пыхтит как закипающий чайник

— Тогда вы понимаете, что-то придется отдать. И надо сделать так, чтобы это что-то было вам не жалко. Решайте сами, что вам важнее: потрепать ей нервы, потратить несколько месяцев, а то и лет жизни, пока пройдут все оспаривания по сделкам, расследования и прочее, но при этом смотреть как утекают ваши деньги и отжимают бизнес, а ваша бывшая жена кочует из одной постели в другую, или сохранить дело своей жизни, — продолжаю давить я. Впрочем говорю я чистую правду. Но далеко не все готовы ее слышать.

— Она не получит ничего! Ни-че-го! — и, хлопнув дверью, Суворов уходит.

Ну я и не ждала, что решится все просто. Дам время, переварить эту мысль, и наберу ему через пару-тройку часов. А пока подготовлю расчеты и аргументы.

Но так долго ждать не пришлось, через полчаса он перезванивает сам и диктует список имущества, которое можно будет отдать, но требуется биться за каждую булавку. На последок он стонет:

— Елена Александровна, ну вот скажите, как называется то, что она сделала?

— Подлость, — говорю я вслух. А про себя думаю — карма.

И тут я понимаю, что совершила большую ошибку. Я несколько раз за день виделась с Шумским и ни разу не спросила его номер телефона. Конечно, у меня сохранился старый. В черном списке, правда, но это мелочи, не правда ли? Только прошло пять лет, он мог десять раз его сменить.

Я открываю телеграм и пролистываю ленту далеко-далеко вниз. Я так и не удалила нашу переписку. Сначала я постоянно ее перечитывала, надеясь найти ответ почему все так вышло и могла ли я что-нибудь изменить. Потом она ушла вниз, и искать ее вроде как признаться, что тебе не все равно.

Я вижу, что абонент в сети, и кажется проще простого взять и написать. Вот только последнее сообщение в переписке моё. О том куда и когда прийти для подачи заявления на развод. Несколько раз я начинаю писать ему сообщение, но под прошлым сообщение все они смотрятся странно. Да вдруг прочтет не сразу.

Придется все-таки звонить.

Глава 11

Шумский долго не поднимал трубку. Я уже окончательно убедилась в мысли, что он сменил номер, или занес меня в черный список, или уже возвращается в Москву, или просто не хочет со мной разговаривать, и приготовилась нажать отбой, когда он ответил:

— Лена? — удивление просто сочилось из трубки.

Он выслушал меня и долго молчал. Я начала беспокоиться, слышит ли он меня вообще. Он заверил, что слышит, помолчал еще немного и сказал, где мы с его клиенткой сможем встретиться.

Когда я подошла к кафе, он уже ждал меня с Миланой, которая успела переодеться в безумно короткое мини, зато с глубоким декольте. Она наклонилась к Шумскому демонстрируя все, чем щедро одарил ее пластический хирург.

При моем приближении Дмитрий встал и помог придвинуть стул. Взгляд Миланы моментом изменился со снисходительного на раздраженный.