Беременна от мужа-тирана - Вишневская Виктория - Страница 4

Мной ещё столько никто не командовал, как она. Но послушно сажусь на край кровати. Она пять встаёт между моих раздвинутых ног.

Взгляд неосознанно скользит по тонкой фигуре. Ей бы в модели, а не в медсёстры. Выглядит аппетитно. И на мордашку симпатичная. Без косметики, со своими ресницами и не нарисованными бровями. Редко такую встретишь в наше время.

Невольно втягиваю её запах. Всё же цветы. Мимоза? Нарциссы? Не пойму.

– Хватит меня нюхать, – насмешливо произносит, снимая с меня бинты, и откладывая на стальной поднос, постоянно стоящий рядом с кроватью.

– Запрещено?

– Думаю, если я расскажу вашей девушке о вашем поведении, ей не понравится.

– Девушке?

Когда она успела появиться? Во время аварии?

– Жена. Неважно. Я слышала о беременной девушке. По телефону.

Говорит серьёзно, мрачно.

Невольно смеюсь, наклоняя голову вперёд. От любопытного тона в груди всё разгорается. Касаюсь лбом её груди. Мягкая, хорошая. Двойка, как минимум.

Снова поднимаю взгляд на её лицо. В карих светлых глазах обескураженность и всё та же мрачность и недовольство.

А мои руки всё же неосознанно падают на её бёдра.

– Ревнуешь?

– Уберите, – грозно, не в её стиле, бросает. Послушно убираю руки, забавляясь над её реакцией. – У вас опять кровь пошла. Может, перестанете не соблюдать рекомендации врача?

– Ульяна – не моя половинка, – игнорирую её слова, сжимая до боли ладони в кулаки. Она завела неприятную для меня тему. Ульяна – нечто большее. Но в то же время мне никто. – Это девушка моего сводного брата. Беременна она тоже от него. Если тебя интересует.

– А… – приоткрывает свои пухлые губы. И расслабляется.

– Теперь я могу снова взять тебя за бёдра?

– Нет, – снова серьёзна как никогда. Делает перевязку в этот раз намного туже, чем утром. И я так залипаю на её сосредоточенном лице, что не сразу замечаю пятно крови на её форме.

– Не пяльтесь, – опять недовольно звучит.

– Я тебя испачкал, – на всякий случай предупреждаю её.

Опускает взгляд вниз.

– Блин, – ругнувшись, оттягивает голубую рубашку. С утра была розовая. И этот холодный цвет идёт ей больше. – Почему именно сейчас, а? У нас проверка через пятнадцать минут.

– Воспользуйся ванной комнатой, – киваю на закрытую дверь рядом с окном.

Обновление от 02.03

– Можно? – спрашивает, сомневаясь. Взгляд летит то на меня, то на дверь.

– Иди.

Она быстро всё прибирает за собой и убегает в санузел. Закрывается за собой, щёлкая замком.

Дожидаюсь, когда она включит воду. И не знаю, под чем я нахожусь, но иду за ней. С внешней стороны хватаюсь за квадратик с горизонтальной полоской, означающий, что там занято. Обычный декор. Но проворачивается, тихо щёлкая замком.

Обнаружил эту фишку сегодня утром.

Бесполезный замок, который можно открыть с внешней стороны.

Но мне только в плюс.

Чуть приоткрываю пластиковую дверь, впервые в жизни подсматривая за женщиной. Они обычно сами не закрываются, позволяя насладиться представлением.

Устраивают искусное эротическое шоу.

А здесь всё по-другому.

Запретно и в то же время желанно.

Девчонка уже сняла рубашку, подставила под струю воды.

Взгляд падает на ажурный лифчик без чашечек. Грудь у неё и правда хороша, как и обрисованная резинкой штанов талия. Девчонка худенькая, аккуратная, со светлой кожей, которой снова хочется коснуться.

Открываю дверь шире. Мало. Нужно больше обзора.

Медсестричка не замечает меня, продолжая отстирывать мою кровь со своей рубашки. Два холмика чуть покачиваются в такт агрессивным движениям её ладоней.

Распрямляет рубашку, с опасением поглядывая на отсутствующее пятно.

– Фух, – облегчённо.

– Отстиралось? – спрашиваю насмешливо.

Она пугается, выпускает ткань из рук. Та скользит в раковину, промокая насквозь. А Ярина – кажется, так зовут девчонку – прикрывает тело руками.

– Какого чёрта?! – испуганно и агрессивно кричит.

– Хотел сказать ещё утром, – хмыкаю. – Для удобства гостей поменять бы вам ручку с замком. Дверь открывается с внешней стороны. Меня не устраивает это, как пациента.

– Если не устраивает, чего открываете? – шипит на меня, как кошечка. Миловидное личико кривится.

– Проверял, стоит ли подавать жалобу. Убедился, – киваю. – Очень некрасиво. Не находишь?

– Мудак, – вдруг выпаливает.

Одно слово – и ярость накатывает.

Кулаки сжимаются в карманах белых больничных штанов.

Тут же хочется подойти, схватить за тонкую шейку и придушить.

Со мной никто не позволяет себе так говорить. Даже младший брат, которому я позволяю многое. Кроме оскорблений.

А эта девчонка опускает взгляд вниз и кричит:

– Блин!

Достаёт насквозь промокшую рубашку.

Забавно вышло. И я бы даже улыбнулся, если бы не испорченное настроение.

Я позволял ей пользоваться её длинным языком, выкидывающим всякие колкости. А теперь хочется наказать. Я ей не сверстник, который всё простит.

– Вы хоть понимаете, что натворили?

– Я? – сверлю её безумным взглядом. С трудом пытаюсь сдержаться. – Это ты уронила её в раковину и не выключила воду.

Игнорирует мои слова, продолжая злиться.

– Если я пробегу по коридору в таком виде, как думаете, мне влетит?

– Однозначно, – всё ещё не отрывая взгляда, проговариваю. – А я здесь при чём?

Она издаёт рык, а я не могу отвести взгляда от её соблазнительного тела.

«Хочу», – проносится в голове.

Делаю шаг вперёд. Протягиваю ладонь, желая схватить её за запястье. Притянуть к себе. Посадить на столешницу раковины. Сдёрнуть штаны. И трахнуть.

А она бьёт меня по руке, пролетает мимо.

Что она сделала? Ударила?

Медленно оборачиваюсь, чуть не кидаясь за ней.

От ступора шага не могу сделать.

Пощёчины – были. Но посмевшие ударить меня тут же были наказаны за это. А эта… Ударила меня по ладони?

Оборачиваюсь, наблюдая за тем, как девчонка лезет в шкафчик, доставая оттуда больничный костюм. С утра я переодевался в такой же.

Находит рубашку, накидывает на себя.

Выхожу из ванной, а она уже подлетает к двери, застёгивая на ходу пуговицы.

– Я передам вашу жалобу главному врачу, – цедит сквозь зубы, не оборачиваясь. – Хренового вам аппетита.

И вылетает, хлопая дверью. Оставляет меня в палате одного.

И когда рассеивается этот цветочный аромат её тела и шампуня, остатки хорошего настроения окончательно улетучиваются.

Я снова думаю о том, что произошло вчера. Об отрицательном тесте на отцовство, из-за которого попал в аварию.

Так был взбешён и расстроен, что не заметил тачку на повороте.

И я не вспоминал об этом, забавляясь с весёлой девчонкой.

А теперь она уходит, разозлив меня.

И я снова проваливаюсь во вчерашний вечер, испытывая те же самые эмоции. Ярость, разочарование и пустоту.

Глава 5

С трудом захожу в палату. Не хотела этого делать сегодня – так же, как и вчера. Но этот подонок обзвонился. Нажимал кнопку вызова медсестры непрерывно.

Вчера я смогла ещё избежать своей участи – уехала домой, чтобы нормально помыться, переодеться и выспаться.

А сегодня опять вышла на смену. И куковать мне здесь до завтрашнего утра…

И его терпеть.

Ну, как сказать… терпеть.

Пересиливать себя.

Потому что я – идиотка. Раз все эти часы без него умудрялась думать о Бодрове.

Во-первых, я была возмущена, что он подсматривал. Возмущена, обескуражена, но… внутри всё трепетало.

Идиотские чувства. Долбаное сердце.

И ему ведь не прикажешь!

Но впервые я встречаю такого мужчину. Напористого, грубого, холодного. И всё это заводит не на шутку.

Вот и сейчас переступаю порог палаты, не зная, что и делать. Нужно быстро всё закончить и бежать делать уколы. Я прервалась неожиданно, по приказу начальства, мне даже пришлось всё бросать.

Не знаю, как так вышло, но я схватила несколько ампул, бросила в карман рубашки. А они настолько важные, что потеряй я или разбей хоть одну – мне капец.