Темная принцесса (ЛП) - Лоррейн Трейси - Страница 24

— Я сожалею о… о том, что набросилась на тебя и… да, ну, об этом. — Я машу рукой в общем направлении дома позади нас.

— Никогда не извиняйся за это. Самая захватывающая вещь, которая случилась со мной за последние дни.

— Иисус.

— Серьезно, было чертовски скучно без вас обоих. И да, ты, возможно, заставила меня жаждать еще одного удара твоей руки, но, черт возьми, по крайней мере, вы оба наконец признали правду.

Я опускаю голову на руки и говорю в них.

— Я не могу поверить, что ты знал, чем мы занимались на прошлой неделе, и ничего не сказал. Мы были чертовски близки, Алекс.

— Поверьте мне, я знаю, как вы оба были чертовски близки.

— Почему? Почему ты просто лежал там? — У меня голова идет кругом от мысли, что он слушал нас. Он мог бы встать, выйти, вызвать нас на разговор нас прямо там и тогда, но он этого не сделал. Он просто… лежал там.

— Деймон прошел через столько дерьма, Кэл. Возможно, это довело меня до безумия, что он не мог быть честен со мной и рассказать, что с тобой происходит, но, в конечном счете, я хочу, чтобы у него было все хорошее, что он может получить. И это ты. Ты для него хорошая, и я боялся, что он перестанет позволять себе это, если я узнаю правду.

Слезы наполняют мои глаза с каждым сказанным им словом. Я всегда знала, что Алексу небезразличен Деймон, что он сделает все ради своей второй половины, но знать это и слышать это — две совершенно разные вещи.

Поднимая руку, я вытираю слезу со своей щеки, когда одна, наконец, скатывается.

— О, Калли, я не должен был заставлять тебя плакать.

— Ты это не сделал. Ну, вроде того. Но это хорошо. Деймон понятия не имеет, как ему повезло, что ты на его стороне.

— Да, это так, — говорит сам мужчина позади нас.

13

ДЕЙМОН

— Подвинься, — говорю я, подталкивая Калли ногой.

Она немедленно сдвигается, и я присоединяюсь к ним.

— Я принес пиво, — говорю я, протягивая каждому из них по бутылке.

Алекс берет свою, в то время как другая его рука ложится на плечи Калли, прежде чем его ладонь сжимает мою.

— Люблю тебя, чувак, — говорит он, заставляя мое дыхание сбиваться, когда наши взгляды встречаются.

В ту секунду, как ее пиво выскальзывает у меня из рук, я автоматически оборачиваю ее вокруг ее обнаженного бедра, нуждаясь в прикосновении к ней и совершенно забывая, что у нас есть зрители.

— Ты можешь сказать это, ты знаешь. Тебе не так страшно признаться, что ты тоже его любишь.

— И это не сделает тебя слабым, если ты скажешь, то же самое своей девушке.

— Когда именно это превратилось в сеанс терапии? — Бормочу я, отрывая взгляд от Алекса и делая глоток пива.

— Это далеко не так, чувак. Это просто чертовски нормально, когда ты тусуешься с семьей.

— Семья, — бормочу я.

— Да, я имею в виду, если ты собираешься сделать Калли своей, то, думаю, я смогу смириться с тем, что она моя невестка.

Пиво, которое я только что влил в рот, брызгает с моих губ от шока.

— Что, черт возьми, ты ему сказала, Ангел?

Они оба серьезно смотрят на меня в течение двух секунд, прежде чем начинают смеяться.

— Не волнуйся, дьявольский мальчик. Это не имело никакого отношения к нашей женитьбе, так что ты можешь расслабиться.

Боль скручивает мои внутренности, когда мое сердце, черт возьми, почти разрывается надвое.

— Я бы женился на тебе завтра, если бы мог, — признаюсь я.

Вы могли бы услышать, как падает булавка в секунды, которые следуют за моим заявлением.

Желая покончить с этим, Алекс наконец разражается смехом. — Вы все чертовски сумасшедшие, вы в курсе этого, верно? Как будто все переехали в наше здание и внезапно стали среднего возраста. Нам восемнадцать—

— Нет, мы не такие, — указываю я.

— Тьфу, неважно. Я просто напоминаю тебе, что нам тоже не тридцать. От всего этого дерьма с серьезными отношениями и браком у меня начинается крапивница.

— Не, я думаю, это просто ревность, потому что все, кроме тебя, трахаются. Ой, — жалуюсь я, когда он бьет меня по голове. — Скажи мне, что я неправ. — Я смотрю на него, приподняв бровь, ожидая, что он попытается выплюнуть в мой адрес какую-нибудь чушь, но не его глубокий голос наполняет воздух следующим.

— Ты бы женился на мне? — Спрашивает Калли, в ее тоне сквозит недоверие.

— Я говорил тебе, красавица. Если бы я мог удержать тебя, ты была бы всем для меня.

— Ты можешь оставить меня себе, — говорит она, в замешательстве наморщив лоб.

— Э-э-э… Вероятно, я должен оставить тебя наедине с этим.

— Не уходи, — быстро говорит Калли, беря Алекса за руку, прежде чем он встает на ноги.

— Э-э… — Он смотрит на нас двоих так, словно думает, что он лишний, и я ненавижу это.

Я киваю, и он немного расслабляется, хотя его плечи все еще напряжены.

— Ты знаешь, что это не может продолжаться, Ангел. Твой отец, Нико… это — я — не то, чего они хотят для тебя.

— Пошли они нахуй, — рявкает она, вскакивая на ноги и становясь на верхней ступеньке, чтобы смотреть на меня сверху вниз. — Это чушь собачья, и ты это знаешь. Мне похуй, чего они от меня хотят. Я устала позволять им контролировать мою жизнь.

— Кэл, — вздыхаю я, пытаясь встать.

— Нет, не делай этого. Не сдавайся просто потому, что думаешь, что это будет трудно. Будут ли они счастливы? Нет, вероятно, нет, и есть все шансы, что Нико сломает хотя бы одну кость в твоем теле, но—

— Пфф, он может попытаться, — фыркаю я.

— Серьезно? Ты собираешься нести чушь о том, что «я самый страшный солдат» прямо сейчас?

Я поднимаю руки в знак капитуляции и делаю шаг вперед.

— Калли, ты не можешь на самом деле думать, что мы можем вернуться домой и просто продолжать, как мы были здесь. — Это разбивает мне сердце, когда я это говорю, но это правда.

Эван, Кассандра и Нико никогда не смирятся с этим. Они хотят хорошего, безопасного, солидного греческого мальчика для своей принцессы, а я ни то, ни другое. Я обуза, тот, кто никогда не бывает достаточно хорош, тот, кто в конечном итоге умрет и оставит ее в покое. И плюс, зачем им вообще понадобилась моя ДНК? Я недостаточно хорош, чтобы даже работать на них прямо сейчас, не говоря уже о том, чтобы помочь обеспечить им наследников.

— Ну, нет, но мы можем что-нибудь придумать.

Тьма начинает просачиваться по моим венам, вся неуверенность, с которой я боролся всю свою жизнь, угрожает затянуть меня на дно.

— Я недостаточно хорош для тебя, — шепчу я, слова разрывают мое сердце в клочья.

— Чушь собачья. Ты — это все.

— В ее словах есть смысл, чувак. Единственная причина, по которой она сейчас в безопасности, — это ты, — говорит Алекс, защищая меня.

— Это ничего не изменит. Они не примут меня. У этого, — говорю я, указывая на нас двоих, — есть срок годности. Я знал это с самого начала. Вот почему у меня были все намерения никогда не действовать исходя из своих чувств к тебе. Но я был слаб. Я уступил. Так что теперь мне просто нужно взять все, что я могу получить, пока тебя у меня не забрали.

— Нет, — плачет она. — Скажи ему, — требует она, ее глаза находят взгляд Алекса через мое плечо. — Скажи ему, что он несет чушь.

— Я… э-э… — Я представляю, как он потирает затылок, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы успокоить ее. Он знает, что я прав. Он знает, что они не примут того, что мы вместе. — Я думаю, что, возможно, нам всем следует успокоиться. Сейчас все это не имеет значения. Пока Калли в опасности, единственное, на чем нам нужно сосредоточиться, — это обеспечить ее безопасность.

— Он прав, — выдыхаю я, надеясь, что этого достаточно, чтобы успокоить ее.

Я делаю шаг к ней, наполовину ожидая, что она отступит от меня, но, к моему удивлению, она делает обратное и прижимается ко мне, ее руки обвиваются вокруг моей талии, когда она держит меня, как будто есть риск, что я могу просто исчезнуть.

Движение справа от меня привлекает мое внимание, и я поднимаю глаза, обнаруживая, что Алекс наблюдает за мной. Он грустно улыбается, понимание и сочувствие запечатлены в каждой черте его лица.