Рыжая бестия нарасхват (СИ) - Алмаран Алика - Страница 11

Поцеловав меня в губы, Яна смело уселась ко мне на колени, и только потом повернулась к Сане, даже не стараясь натянуть дружелюбную улыбку.

— Что, мальчики, бухаете с самого утра? — Она недовольно задрала капризный носик и сложила губки бантиком.

— Тебе тоже привет, Яна.

— Угу, привет, — холодно буркнула она и снова повернулась ко мне.

К сожалению, у главных людей в моей жизни отношения не заладились ни с первой, ни со второй встречи. Это немного напрягало, но Санек всегда вел себя прилично и ничего не комментировал. В отличие от Яны. Уж она любила пройтись по нему своей критикой вдоль и поперек. И с Мариной она тоже не ладила, а их детей и вовсе избегала. Но я убеждал себя, что все это наладится, как только у нас самих появится ребенок. Тогда у девушек появится больше точек соприкосновения и тем для разговора. Искренне на это надеялся.

— Мы не бухаем. Мы празднуем, так что не обижайся.

Я нежно потрепал Яну за щеку, надеясь увидеть ее улыбку и улучшение настроения.

— Ты что, рассказал ему про мою беременность? — шокировано воскликнула она и дернулась, желая подняться с моих колен.

— Да, рассказал. Он мой лучший друг. Почему я не могу поделиться с ним хорошей новостью? — полюбопытствовал я и схватил ее крепче.

— А ты меня спросил?

Яна завелась с пол-оборота и вырвалась из объятий, а отойдя на пару метров, приняла оборонительную позу. Сегодня ее зеленые глаза с очередными линзами, меняющими цвет, приобрели злые искорки. Накачанные, и без того пухлые губы стали выглядеть немного смешно. Скрещенные спереди руки приподнимали, пожалуй, единственную настоящую часть ее тела — упругую грудь. В остальном же почти над всем уже успел поработать пластический хирург. Я никак не мог убедить Яну, что ей не нужны все эти нескончаемые бьюти-изменения внешности. И радовался, что она притормозит с ними хоть ненадолго, а потом, гляди, и совсем откажется.

— Теперь твои друзья будут смеяться надо мной, тыкать в меня пальцем и говорить, что мы женились по залету! Что я как какая-то деревенщина и забеременела, лишь бы женить тебя на себе. — Она перешла на истерический крик. — Пока ты со своим другом потягиваешь алкоголь, я к нему не смогу притронуться все девять месяцев!

— Больше. Тебе еще грудью кормить, — проговорил Саня, не вовремя вставляя свой редкий саркастический комментарий, на что она злобно сверкнула в его сторону взглядом.

— Я не собираюсь кормить грудью! Я не хочу, чтоб она отвисла, как у всех кормящих мамашек!

— Так, ребят, это вы обсуждайте без меня! — Не желая наблюдать истерику девушки, Саня опустошил свой бокал, поднялся и, пожав мою руку, отправился на выход. А по пути добавил: — Ян, потом созвонимся.

— Давай, пока, — бросил я ему в спину и медленно подошел к Яне.

— Вот видишь, он уже хмурится и носом крутит. Я ему не нравлюсь! Уверена, что он тебя отговаривал и советовал, чтобы ты предложил мне сделать аборт.

— Яна, хватит! Не дури! — нетерпеливо ответил я, услышав ее грубое представление о моем друге. — Во-первых, успокойся! Ты сама сейчас накручиваешь себя и разгоняешь бурю в стакане воды, а это тебе не на пользу. Во-вторых, Саня никогда бы не заикнулся об аборте! У парня есть свои моральные устои и принципы. Тем более он бы не стал указывать, что мне делать со своей жизнью. А у меня мозгов хватает, чтобы решить, чего хочу я.

— Но ты не можешь отрицать факта, что я не нравлюсь твоему другу! — продолжала она, отступая назад.

И почему, когда она ведет себя так истерично, у меня не возникает желания ее успокоить? Разве я не обязан сглаживать острые углы, пока гормоны будущей матери моего ребенка набирают совершенно нездоровые обороты? «Только ее привередливое поведение было таким еще и до гормонов», — выдало мне подсознание.

— Яна, ты тоже не стараешься подружиться с ним. Так что не сильно вини парня, — сказал я чуть мягче, чтобы не ухудшать положение дел.

— А с чего это я должна с ним дружить? — не сдавалась упрямица.

— Потому что они мои друзья и неотъемлемая часть моей жизни!

— Мы с ребенком — часть твоей жизни! И я не потерплю в ней людей, которые меня не выносят!

— Они не «не выносят» тебя. Просто ты не стараешься показаться приятной. Ты никогда не хочешь встречаться с ребятами, разделяешь наших друзей на «мои» и «твои». — Я пытался говорить спокойно, желая убедить ее в одном: если она постарается присмотреться к моим друзьям, все наладится. Но она даже не хотела слушать.

— Эта Марина — настоящая высокомерная сучка! А от их хваленого взаимопонимания меня тошнит. Тоже мне лучшая парочка века! Так что я ни для кого не собираюсь стараться, как ты говоришь, стать лучше.

Я глубоко вздохнул и устало прикрыл лицо руками. Уже пожалел о ее появлении. Мы с другом просто хотели порадоваться грядущими переменам в моей жизни. Делая усилия над собой в попытке подобрать правильные слова, чтобы не превращать этот разговор в еще больший скандал, я вернулся обратно в кресло. И к моему удивлению, Яна сама успокоилась и снова присела мне на колени.

— Хорошо, любимый, прости. Я немного перегибаю палку, — протянула она нежным голосом, которым обычно пользовалась, когда хотела чего-то попросить.

— Меня радует, что ты быстро успокоилась.

— Прости и не обижайся. Я стала очень вспыльчивая, когда забеременела. Но я не виновата — это все гормоны! Сама ненавижу себя, когда теряю контроль. Да еще и бывший встретился мне с утра…

— Яна, скажи мне, кто этот человек, и я поговорю с ним.

— Нет, не надо! Я удалила все его контакты, а это была случайная встреча, и я не хочу ее повторять.

— Яна, если он будет продолжать тебя доставать, ты должна мне сказать. Ему нужно понять, что между вами все кончено и ты выходишь замуж…

— Да-а-а, уже через три недели, — промурлыкала она, хитро меняя тему. — А потом мы полетим в свадебное путешествие. Я наделаю кучу крутых фоток, и все в офисе обзавидуются!

Когда в моей семье узнали, что Яна — адвокат, они, пусть и нехотя, смирились выбором профессии, который я сделал. Они обрадовались, что «правовая династия» не прекратит свое существование на мне. До сих пор не поняв моего стремления заниматься любимым делом, они уже мечтали, что хоть внуки не пойдут по стопам папы-бунтаря.

Яна прильнула ко мне с нежным поцелуем, зарываясь пальцами в волосы, и после длительной соблазнительной ласки хитро прошептала мне в губы:

— Любимый, а можно мы с девочками перед свадьбой рванем на недельку в Милан?

— Ты хочешь полететь в Милан перед свадьбой? — удивился я такому неожиданному заявлению.

Обычно все ограничивалось покупкой какой-то дорогой дизайнерской безделушки за мой счет. Но денег у меня хватало, и жадным я себя не считал, поэтому баловал ее.

— Я не обязана просить у тебя разрешения! — буркнула обиженно она, но опомнилась и покладисто добавила: — Но мне надо, чтобы мой мужчина понял, почему я хочу полететь.

— Так почему же?

— После свадьбы и медового месяца у меня будет много работы. А потом придется сидеть дома, зарывшись в гору бутылочек и подгузников, и заметь… не всегда в чистую.

— Яна, ты работаешь на фирме отца, и он дает тебе выходные, когда ты пожелаешь.

Семья Яны была обеспечена и хорошо знакома в своих кругах. Ее отец — очень скандальный адвокат — берется за самые резонансные дела и почти всегда их выигрывает. Будем честны, за очень хорошие деньги он показывает свою звериную хватку, отчего многие «сомнительные» персонажи избегают правосудия. Но вот его дочь не имеет особого таланта. Тот случай, когда профессию выбрали по желанию продолжить родовую традицию, наивно надеясь, что и юриспруденция передастся с генами отца. Но нет! Яна ходит в офис как бы для галочки. Точней, ради хорошей заработной платы и возможности тратить ее на внешность и отпуск в рабочее время.

У нас с ней не только разные профессии, но и совершенно разные взгляды на жизнь. Через год моей учебы родители сдались и вновь начали общаться со мной. А когда я отучился, пошли дальше — дали мне стартовый капитал для открытия собственной клиники. Хотя этот добрый жест был показушным, отец не хотел видеть, как я работаю на кого-то постороннего. Не мог признаться перед своим высшим обществом в том, что я обычный ветеринар, потому благосклонно решил: «Если сын не работает в моей адвокатской конторе, так пускай работает на себя. Говорить, что он — хозяин клиники, не так постыдно».