"Фантастика 2023-146". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 435

В следующие несколько дней деревенские стражники прочесывали окрестности деревни, заглядывая под каждый куст, переворачивая каждый камень, и напали на след преступников, точнее на одну из их стоянок, но главарь, очевидно, осознав все возможные последствия, увел свой отряд куда-то на север, тщательно маскируя следы.

Следующим шагом кипучей деятельности Грецки стала отправка вестового в отделение дворцовой стражи в столице. В письме, высланном с гонцом, он описал все злоключения маленького отряда, посетовал на то, что охрана честным гражданам в столь скорбное время была бы не лишней, и попросил сообщить, что приезд главы торгового представительства, то есть меня, задерживается по причине приключившейся с ним в пути хвори.

Чем больше барон оставался в поселении, тем большие порядки он здесь наводил. В первую очередь последовали реформы караульной службы и тщательный отбор тех персон, что должны возглавлять отряды защиты, призванные беречь мирный сон честного обывателя. Помимо сдачи нормативов по стрельбе из лука и владению топором, последовали различного рода зачеты по подтягиванию, бегу и ориентированию на пересеченной местности. Уже по прошествии пяти дней маленький гарнизон выл и проклинал тот злополучный день, когда нерадивый начальник караула посмел усомниться в личности его превосходительства барона Яроша Грецки, подвергнув смертельной опасности его друзей негоциантов.

Чудодейственное зелье мэтра тоже начало приносить свои плоды. Через три дня наступивший было жар окончательно оставил мое ослабшее тело, и я смог, не без помощи друзей, совершать прогулки на свежем воздухе, восседая, как на троне, в наскоро скроенном по чертежам Зимина кресле-каталке. Плотник поцокал языком, увидев, что заезжий торговец хочет от него, подивился находчивости иноземцев и вскоре сработал достаточно удобный стул с мягким сиденьем, оснащенный четырьмя небольшими колесами. Ездить на нем самостоятельно было невозможно, но толкать как тележку впереди себя вполне допустимо.

Кстати, увидев плод своих трудов, плотник смекнул, что штука хоть и простая, но нужная, и через месяц, прихватив зиминские чертежи, отправился в столицу, где и показал их главному королевскому лекарю, через взятку попав к тому на прием. Через год, отработав заказ гильдии лекарей, мужик открыл свою лавку, купил дом на окраине и, позабыв о деревенском быте, окунулся в городскую суету, из мастерового превратившись в серьезного ремесленника и почетного члена гильдии столяров.

Вот так, стремясь помочь другу, Вячеслав Зимин повлиял на ход истории королевства, сам не зная того, поделившись земным ноу-хау с простым плотником.

Минула неделя с момента моей вынужденной задержки в селе Ямки, которое встретило нас так негостеприимно. Впрочем, думаю, что там до сих пор не вспоминают нас с особой любовью. Грецки живо показал распустившемуся и вконец зарвавшемуся гарнизону, не привыкшему встречать сопротивления от простых крестьян, жителей села, как легко можно потерять нюх, а заодно и голову, коли пожаловало столичное начальство.

Бумага, которую Ярош показал красномордому, подтверждала, что сам барон является почетным полковником королевских алебардщиков, о чем свидетельствовала личная печать и подпись короля. Возводя его в звание пехотного полковника, документ давал право на внезапные инспекции гарнизонов с целью выявления нарушений в ходе несения службы. Этим-то правом Грецки и воспользовался, не снеся подобного обращения, и вы знаете, его реформы дали пользу. Со скоростью света по всему району разнеслась благая весть, что село Ямки, по сути являющееся перевалочным пунктом для торговых караванов, наконец лишилось взяточников и казнокрадов и выставило вполне надежные патрули, способные обеспечить безопасность торговым людям и грузам. Почти затихшее на тракте в зимнее время движение возобновилось с новой силой.

Время переброски нас на планету было как раз той хрупкой границей, что отделяла бушующую зиму от юной весны, стремившейся пробиться сквозь хмурые зимние тучи, и пока я отлеживался на мягких перинах, вкусно ел и сладко спал, весна потихоньку вступала в свои права. В день нашего отъезда из села ярко светило солнце, стараясь растопить горы нанесенного за долгие зимние дни снега, и уже припекая, приятно грело уставшую от холода кожу.

Новый кучер, выписанный из столицы, приехал вместе с четырьмя конными алебардщиками, выделенными начальником гарнизона в помощь своему старому другу Ярошу.

«Дабы избежать ненужных и неуместных злоключений, — писал Грецки командир, — высылаю тебе в помощь и сопровождение четырех бойцов на полном обеспечении».

Свернув коротенькую записку, барон сунул её в карман и с удовлетворением посмотрел на статные подтянутые фигуры воинов, закованные в легкую конную броню.

— Смотри, староста, — кивнул он старику, мирно дымящему на крылечке поодаль, — как воин должен выглядеть. Тут же что? Тюхи! Три кулака под ремень засунуть можно. Но ничего, советы мои помнить будешь, и у тебя такие появятся.

Алебардщики довольно улыбались, возвышаясь на статных крепких скакунах, а староста мысленно благодарил Бога за то, что наконец с его плеч свалилась обуза в лице этого суматошного барона, поставившего весь уклад поселения с ног на голову.

Несмотря на фантастические темпы выздоровления, рана все еще беспокоила, и для удобства передвижения тот самый плотник, что мастерил коляску, подарил мне на удивление изящную трость с тонким рисунком и набалдашником в виде медвежьей головы. К чему была такая щедрость, я лично тогда не понял, но бородач с улыбкой прошептал, что тросточка непростая, а если что и в драке сгодится.

— В ней, — топорща от смущения бороду, вещал мужик, — специально для вас, господин негоциант, болванка железная вставлена. Так что если кто опять решит дела лихие творить, вы ею его легко успокоите.

Поблагодарив за изящную вещицу доброго мастера, я захромал к уже дожидавшемуся меня экипажу. Впереди повозки, запряженной четырьмя скакунами, перетаптываясь от нетерпения, гарцевали конные охранники, грозно посверкивая не зачехленными алебардами. На козлах сидел веселый малый в темной ливрее, а барон и Зимин стояли около распахнутой дверцы и о чем-то совещались вполголоса. Славик был раздосадован, а сам Ярош хмур и невесел. В кулаке Грецки сжимал очередную депешу из столицы.

— Садись, брат негоциант, — кивнул Славик, пошире распахивая передо мной дверь.

Закинув внутрь палку, я залез в кабину и, поудобнее устроившись на сиденье, оглядел лица товарищей.

Последним заскочил в кабину Ярош и, крикнув кучеру: «Трогай», — плюхнулся на лавку рядом со мной.

— Что-то с вами нехорошо, господа хорошие, — резюмировал я. — Вид такой, будто горчицы съели вместо сахара и только сейчас осознали досадную промашку.

— В столице дела дрянь, — признался Зимин, кивая в сторону бумаги, все еще зажатой в кулаке барона.

— Дрянь, — охотно согласился барон.

— Ладно, — тяжело вздохнул я, поморщившись от снова начавшей ныть раны. — Просвещайте.

Ой, не так представлял я себе работу главного торгового представителя.

Быть политиком и быть торговцем по сути одно и то же. Ведя деловые переговоры, ища выгоду для компании и возможные ловушки в бесконечной череде строк контракта, ты должен, нет, ты попросту обязан быть дипломатом. Что такое дипломат, понять достаточно просто, но не так легко применить на практике. Хорошая собачка, хорошая, — бормочешь ты, глядя в ощеренную пасть пса, пока, наконец, не нащупываешь за спиной палку. Образно, конечно, но суть дела отражает.

В этом мире, мире своих устоев и нравов, диких для обычного цивилизованного человека, воспитанника двадцать первого века, предстояло быть одинаково и тем и другим, и чего нужно больше, я понять не мог. Голова шла кругом от вестей, заключенных в бумаге, которую Грецки недавно прочитал.

— Плохо дело в столице, — нахмурился барон, лицом став еще темнее. — Негоциантскому представительству оказана великая честь устроить прием в честь Его Величества, на котором по протоколу будут присутствовать торговые и родовые представители всех негоциантов за дверью.