"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 643

Полли потянулась за мисками, и Родриго сказал: «Не надо, сеньора, я сама! То есть сам, простите, — девушка опустила голову и Полли велела сыну: «Александр, покажи кузену Дэниелу и сеньору Родриго, как мы тут живем, а я пока поговорю с дядей Питером».

Как только у костра никого не осталось, Полли вздохнула: «Я ее переодену сейчас, в женском доме много нарядов, найдем что-нибудь».

— А что, так видно? — поинтересовался Питер.

— Ну, это же не матушка, и не Мэри, — рассмеялась Полли. «Это те — с детства в мужском, а сеньор Родриго, как его зовут-то, на самом деле?

— Донья Ракель, — сердито ответил брат, почесав в бороде. «И когда уже я побреюсь, теперь только в Джеймстауне».

— Ну вот, донья Ракель, бедная, сразу видно — мечтает, как бы ей побыстрее в платье вернуться, — Полли помолчала. «Да и вождя нашего, знаешь, ли, не проведешь, так что пусть уже в женском платье будет». Женщина поворошила дрова в костре и добавила: «Ты ведь знаешь, что я тебе не сестра?»

Питер закатил глаза и потянулся за еще одним куском оленины. «Бобы там остались еще в горшке? Давай их сюда, — велел он. «И не говори ерунды, дорогая сестра. Я Александру уже сказал, кстати — твой отец жив».

Деревянная ложка упала в пыль, и Полли, побледнев, поднявшись, ответила: «Майкл сказал, что он изнасиловал нашу мать».

Питер прожевал бобы и заметил: «Нет, моему кузену и вправду надо голову дубиной разбить. Никто никого не насиловал. Вот, — он порылся в мешочке, что висел рядом с крестом, — это тебе. Письмо твоего отца и крестик твоей матери — Джованни носил его, все это время. Он спас жениха Мирьям, кстати, Хосе, спас и вырастил его».

Полли посмотрела на простой, медный крестик, что лежал на ее ладони, и вдруг заплакала, — большими, крупными, тихими слезами.

А у него, — робко спросила женщина, так и не разворачивая письмо, — у моего отца, есть семья?

— Жена и двое детей, — Питер улыбнулся. «Так что ты не только мне и Уильяму старшая сестра, но и Пьетро с Анитой тоже. Им пять лет всего, малыши».

— Это хорошо, — Полли вытерла глаза тыльной стороной руки. «Хорошо, когда дети». Она разрыдалась, и Питер, дернув ее за подол юбки, приказал: «Садись и слушай меня. Сейчас ваш, как его там…

— Вахунсонакок, — всхлипнула Полли.

— Именно, — мужчина облизал пальцы и, потянулся еще за одной лепешкой, — вернется, мы представимся ему, и уйдем в Джеймстаун. Там пристрелим Майкла, дождемся Ньюпорта и поедем в Лондон, все вместе. И незачем плакать. Николас точно погиб?

— Майкл ему лицо изуродовал, — вздохнула Полли, прибираясь. «Распорол шпагой. С такой раной не выживают, да и течение в реке сильное, глубокая она. А зачем ты хочешь представляться вождю? — помялась Полли.

— Затем, — ответил брат, — что колонистам тут еще жить, и не надо ссориться с индейцами. Его преподобие и так уже достаточно тут дел натворил, капитан Смит мне по дороге рассказал».

Полли вдруг застыла и проговорила: «Питер?»

— Что? — брат блаженно жмурился, подставив лицо нежному, нежаркому, зимнему солнцу.

— Вождь сказал, что разрешит капитану Смиту жениться на Покахонтас, только если я начну с ним жить, — тихо, вертя в длинных пальцах ожерелье, что лежало на смуглой груди, сказала Полли. «Ему нужны сыновья с нашей кровью».

— А ты хочешь с ним жить? — брат приоткрыл один лазоревый глаз и усмехнулся.

Полли помотала головой и прикусила губу.

— Ну, вот и не будешь, — уверил ее брат и вскочил на ноги. «Пошли, найдем сеньора Родриго, переоденешь его».

— Но как? — удивилась Полли.

Мужчина вздохнул: «Дорогая сестра, мне еще нет двадцати шести, а я уже сделал пять миллионов золотом. А все почему? — Питер наставительно поднял палец. «Потому, что я умею договариваться. Вот и с вашим вождем, — не заставляй меня произносить его имя, — тоже договорюсь».

Он рассмеялся, и потянувшись, поцеловал ее в теплую щеку: «Все будет хорошо, сестричка».

Полли и Покахонтас сняли с костра большой горшок с теплой водой, и девушка, чуть улыбнувшись, спросила: «А почему у нее красная голова?»

— Ты же видела, там, в Джеймстауне, — удивилась Полли, — у нас есть люди с таким цветом волос. И со светлым цветом тоже есть, как у моей сестры, миссис Мэри. И у капитана Джона, — он подмигнула Покахонтас.

— Со светлым красиво, — мечтательно сказала девушка, когда они осторожно несли горшок к заднему двору женского дома. «А с красным — нет, и она худая».

— Ну, — заметила Полли, — ты и сама, дорогая моя, — такая же.

— Да, — Покахонтас искоса поглядела на высокую, большую грудь старшей женщины, прикрытую кожаной безрукавкой, — вот у тебя, сразу видно, родятся здоровые дети.

Полли вдруг, на мгновение, закрыла глаза и вспомнила крохотное, искалеченное, мертвое тельце на полу. «Господи, — подумала она, — ну простишь ли ты меня, когда-нибудь. Даже если б доносила я — не жила бы девочка, никогда. И все равно — такой грех, такой грех, Господи».

— Так что, — весело закончила Покахонтас, — тебе надо лечь с моим отцом. Ему, хоть и за сорок, но сама знаешь — у него больше двух десятков детей, и три жены сейчас носят. У меня тоже будет много детей, от Джона, — она посмотрела на ворота поселения и вздохнула:

«Скорей бы отец вернулся!»

Ракель ждала их на дворе, и, Полли строго сказала по-испански: «Снимай это все, сейчас помоем тебя как следует».

Девушка покраснела, испуганно оглянувшись.

— Да нет тут никого, — рассмеялась Полли. «Это женская половина, мужчинам сюда вообще нельзя заходить».

— Скажи ей, — велела Покахонтас, намыливая короткие, рыжие волосы куском глины, — что ей надо много есть. Тогда у нее будет большая грудь, и бедра тоже. И твой брат, и племянник возьмут ее в жены.

— Мой племянник женат, — сердито ответила Полли, рассматривая старые, пожелтевшие синяки на спине у девушки.

Ракель вздрогнула, почувствовав прикосновение женщины, и неразборчиво сказала: «Это меня тот капитан, бил, на корабле. Я упала в обморок, когда он мне показал, что делают с мамой, — девушка тихо, неслышно заплакала, — он разозлился, и стал меня пинать».

Полли налила воды в ладони и нежно вымыла бледное лицо. «Не надо об этом думать, — тихо сказала она. «Правда, не надо, милая».

— Она всегда может стать второй женой твоего племянника, — заметила Покахонтас.

— У нас так не принято, — сердито ответила Полли. «Вот ты бы хотела, чтобы у Джона была вторая жена?»

— Никогда в жизни, — нахмурилась девушка.

— Вот и молчи, — Полли закутала Ракель в большое, искусно вытканное полотно. «Лучше принеси юбку и безрукавку».

— Ну, тогда твой брат, — пожала плечами Покахонтас, — он недурен собой, хоть и маленького роста. И я видела, он на нее смотрел.

— А что она говорит? — внезапно спросила Ракель.

— Говорит, что ты хорошенькая, — Полли наклонилась и поцеловала девушку в лоб.

Ракель неловко, смущаясь, надела кожаную юбку и вышитую безрукавку. «Она очень белая, — одобрительно сказала Покахонас. «Как молоко! Погодите, — Покахонтас хлопнула себя по лбу, и убежала в женский дом.

— Очень красиво, — восхищенно сказала Ракель, рассматривая тяжелый, серебряный, выложенный бирюзой браслет. «У нас в Мексике тоже есть такие камни».

— Скажи ей, что это с юга, из пустыни, — велела Покахонтас. «Мой отец ездил туда, там нет воды и очень жарко».

— А как будет «спасибо?», — краснея, спросила Ракель. «Ну, на их языке?»

— Бас-ко-ни, — медленно, раздельно произнесла старшая женщина и Ракель, поклонившись, — повторила.

— Или пусть она будет женой моего отца, — хмыкнула Покахонтас. «Ему понравятся красные волосы, он любит все необычное».

Полли расчесала короткие, влажные кудри девушки и шепнула: «Ты теперь совсем красавица!»

Ракель уцепилась за ее руку и жалобно спросила: «А можно не показываться на глаза этому вождю? Я тут посижу, в доме, и меня никто не найдет».

— Ну, нет, — решительно ответила Полли, — так нельзя. Мы тут гости, надо вести себя вежливо.