"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 688

Констанца вздохнула и, поцеловав его в щеку, сказала: «Ты тоже, братик».

Джон улыбнулся: «Да это вряд ли, у меня, кроме работы, и нет ничего. А ты не рви себе сердце, не надо».

Констанца остановилась, и, посмотрев на клумбы с розами, ответила: «Мне уже не шестнадцать. Это тогда, когда он мне отказал — было больно. А сейчас, — девушка пожала плечами, — я же ему ничего не говорю. Мы друзья, я занимаюсь со Стивеном, то есть, — она улыбнулась, — с Этьенном, — математикой, я его обыгрываю в карты, вот и все. Ты же сам видел.

— А сердце? — тихо спросил Джон. «Оно что?»

Констанца не ответила, и, прищурившись, сказала: «Вот и они». Высокий, изящный, белокурый мальчик в камзоле темно-зеленого бархата влетел в ее раскрытые руки и весело сказал: «А задания я все сделал, тетя Констанца».

— Ну молодец, а вон и папа нас ждет, — улыбнулась девушка, и взяв ребенка за руку, пошла к воротам сада.

В дверь постучали и Джон, поднимаясь, сказал: «Пошли, у нас сегодня рагу из кроликов в красном вине».

Питер усмехнулся: «Да, матушка сейчас на континент отправится, мистрис Доусон — с Рэйчел будет, в деревне, придется нам с адмиралом по трактирам обедать, по-холостяцки. К Марте в Дептфорд тоже не наездишься».

— Ну так приходите к нам, — удивился Джон, обернувшись. «Ты же знаешь, хоть каждый день, все веселее будет».

— Жениться бы тебе, — вдруг сказал Питер, посмотрев на седые виски мужчины. «Все же не мальчик, тридцать три года исполнилось».

Тот ничего не сказал, и пропустил собеседника вперед, в коридор, где уже был слышен низкий голос Гудзона: «А мы вас заждались, господа!»

В лавке было полутемно и, Генри, переступив, через порог, едва слышно выругался. «Иди, иди, — подтолкнул капитана Питер. «Бриллианты не любят яркого света».

— Мистер Кроу! — невысокий, лысеющий мужчина отложил пинцет и привстал. На голове у него была черная, бархатная шапочка.

— Познакомься, Генри, — улыбнулся Питер, — мистер Эфраим Мендес де Кардозо, у него лучшие драгоценные камни в Лондоне. «Как дети, мистер Кардозо?»

— С Божьей помощью, — ответил тот, — сейчас вот зимой в Ливорно поедем, старшая моя, Двора, замуж выходит, мальчик хороший, из семьи Монтефиоре, они тоже торговлей занимаются. А вы? — он чуть привстал и протянул Генри руку.

— Капитан Генри Гудзон, я женюсь на миссис Мэри Кроу, — мужчина склонил голову. «Вот, мистер Кардозо, за кольцом к вам пришел».

— Ко мне все за кольцами ходят, — Кардозо побарабанил пальцами по блестящему от старости прилавку. «Вы же мне говорили, мистер Питер, у вашей сестры тоже синие глаза?»

— Лазоревые, — нежно сказал Генри. «Как летнее небо, мистер Кардозо».

Тот почесал лоб. «Покажу вам что-то. Недавно привезли, из Персии. Есть такое место — Сарисанг, там добывают лучшие в мире камни такого рода, — он подставил к большому, с множеством ящичков шкафу орехового дерева, короткую лестницу, и, осторожно положив что-то на ладонь, протянул это Генри.

Камень был чистейшего, режущего глаз лазоревого цвета, с еле заметными, сверкающими прожилками. «Вот, — сказал ласково Кардозо, — мы его можем оправить в золото и окружить бриллиантами. Камни у меня хороших граней, Моше, мой младший брат, — он в Антверпене живет, — как раз ими занимается».

Генри решительно кивнул головой: «Беру! Мерку мы принесли, — он вынул из кармана камзола кожаный шнурок.

— Тонкие пальчики, — одобрительно сказал ювелир. «Ожерелье то, для миссис Рэйчел, — он улыбнулся, — как раз к февралю будет готово, мистер Питер, как вы и просили. Топазы сейчас жду, из Нового Света. Ну, капитан, — он протянул руку Генри, — через два дня заходите за кольцом. Стоить будет вот столько — Кардозо написал что-то на клочке бумаги. «Это со скидкой, разумеется».

Гудзон усмехнулся и кивнул головой.

Ювелир порылся под прилавком и протянул Питеру связку писем: «Вот, тут для вашей жены и матушки, из Амстердама, только третьего дня доставили».

— Передам, — мужчина принял перевязанные лентой конверты. «И через неделю собрание вкладчиков, мистер Кардозо, не забудьте. Ну, я гонца еще пришлю. Насчет того дома на Кричерч-лейн, что вы присмотрели — мой стряпчий вас ждет, он поможет оформить купчую».

Когда они вышли на Биверс-маркет, Питер, прищурившись, — яркое, осеннее солнце заливало гомонящую со всех сторон толпу, сказал: «Так, теперь перекусим, дорогой зять, а потом — к цирюльнику, к нему еще отец мой покойный ходил, и дядя тоже». Мужчина оглядел свои ногти и сказал: «И мне, пожалуй, пора».

— А что, — спросил Генри, когда они уже сидели над блюдом с устрицами, — переезжает этот мистер Кардозо, дом новый покупает?

Питер тонко улыбнулся. «Ну, я бы не сказал. Им на молитву надо где-то собираться, в домах неудобно все-таки. Только это, сам понимаешь, — он полил устрицы лимонным соком, — между нами».

Принесли две бутылки белого бордо, и Генри спросил, разливая вино по бокалам: «Скажи, а правда, ну, эти слухи насчет Ворона, дяди твоего…»

— Чистейшая, — хмыкнул Питер. «Дочь его, кузина моя, Мирьям, в Амстердаме живет.

Акушерка, как мать ее покойная, и замужем уже».

— Да, — Генри погладил бороду, — вот уж верно, бесстрашный человек был сэр Стивен, я бы, например, — побоялся».

В синих глазах Питера заметались искорки смеха. «А я бы — нет, да вот — не потребовалось.

Скажи мне, Генри, ты слышал о таком капитане Лаве, ирландце, он в Карибском море плавает?»

— Он в Карибском море грабит, — хмуро поправил его Генри. «Ты знаешь, что он продает людей с захваченных кораблей берберским пиратам? Ну, тех, понятное дело, за кого выкупа не получишь. Когда я жил в Голландии, так один из барков тамошней Ост-Индской компании сгинул».

— Я у него в плену был, — Питер усмехнулся и проглотил устрицу. «С племянником своим, Дэниелом Вулфом, он с капитаном Ньюпортом плавал. Ну да мы бежали, и миссис Рэйчел тоже освободили. Он ведь всю семью ее убил».

Генри помолчал и сказал: «Туда, куда я иду, эти мерзавцы обычно не заглядывают — во льдах им брать нечего. Но я буду держать глаза открытыми, Питер».

— Спасибо, — мужчина пожал ему руку и поднялся: «Так, теперь пойдем, этому цирюльнику дядя Джованни тут какие-то флорентийские рецепты рассказал, такого мыла, ты нигде больше не достанешь, только у него». Питер рассмеялся, и мужчины, расплатившись, поднялись по стертым, каменным ступеням на улицу.

Женщины сидели в креслах у камина. Марфа скинула туфли, и, поставив ноги на рыжую спину Цезаря, зевнула, не раскрывая рта.

— Жалко, что мне нельзя на лодке покататься, — грустно сказала Рэйчел, вздохнув.

Свекровь потянулась и взяла ее руку: «Милая моя, там, — Марфа посчитала на пальцах, — пятеро детей, хоть Джону и четырнадцать, но он все равно — ребенок. Еще толкнут, не приведи Господь. Как ты себя чувствуешь?»

— Хорошо, — Рэйчел улыбнулась. «Матушка, а когда он ворочаться уже начнет? Миссис Стэнли говорит — скоро».

— Скоро, — Марфа похлопала по ручке своего кресла. «Иди-ка сюда». Когда девушка встала, Марфа, бросив один взгляд на ее живот, улыбнулась: «Садись поближе, и тоже — туфли сними, ты пока такая маленькая, что рядом со мной уместишься».

— Это пока, — грустно сказала Рэйчел, подбирая свои шелковые, цвета нежной листвы юбки.

— А ты не грусти, — Марфа потянулась и взяла с круглого стола орехового дерева связку писем. «Родишь, и станешь опять — легкая, как птичка. У меня всегда так было». Она поцеловала невестку в щеку и весело сказала: «Ну, давай почитаем!»

— Дорогая миссис Марта, — начала она. «Надеемся, ваши дети здоровы, а особые пожелания здоровья и благополучия передавайте, нашей милой Ракели…»

Девушка ахнула, и покраснела: «Вы им написали!»

— Ничего я им не писала, — ворчливо ответила Марфа. «Донья Хана этого всем замужним желает, на всякий случай. Слушай дальше».

— Иосиф уехал в Падую, за своей докторской степенью, весной следующего года должен вернуться. Практика Мирьям процветает, ее теперь зовут не только на роды, но и к младенцам, когда они болеют. Сейчас она уехала в Париж, заниматься с этой известной французской акушеркой, Луизой Бурсье. Королева Мария Медичи в ноябре ожидает ребенка, и мадам Бурсье хочет, чтобы Мирьям помогала ей на родах, — Марфа отложила письмо и задумчиво пробормотала: «Правильно, я же просила Майкла поговорить с этой Бурсье. Ну, надеюсь, там все удачно пройдет».