"Вельяминовы" Книги 1-7. Компиляция (СИ) - Шульман Нелли - Страница 845

— Не пропадем, — согласился Волк, и, вдохнув запах расплавленного сыра, жареной утки, свежего хлеба, улыбнулся: «Есть хочу, Марфа Федоровна, я ведь не позавтракал даже, не успел».

— Ну, вот и садись, — ответила женщина, подталкивая его к столу.

— Как девочки? — спросил Волк, наливая себе вина. «Пошли уже?»

Джон широко, счастливо улыбнулся. «За руку еще, но уже сами хотят. Они бойкие, уже и лепечут что-то. «Папа» говорят, — гордо добавил он. «Но я их не путаю, — он рассмеялся, — а вот Питера мальчиков — так и не могу различить. Там вам кто только не написал, — он протянул Волку стопку конвертов, перевязанную лентой, — из Джеймстауна, из Шотландии, из Нортумберленда, из Дептфорда, адмирал, жена моя, Питер и Рэйчел, — все, в общем».

— Спасибо, — Волк убрал письма и спросил Джованни: «А вам тоже — нельзя на улицу выходить?»

— Отчего это мне нельзя, — Джованни потянулся за хлебом, и заметил: «Все равно у нас суп лучше варят, Луи, и не спорь даже».

— Ваши повара у наших мастеров, учились, месье Амальфи — ответил француз, хлебая из глиняного горшка. За столом рассмеялись и Джованни добавил: «Я тоже — поем, и к сыну пойду, остановлюсь у них на недельку, с внуками повожусь, а потом — домой. Летом всю семью в Оксфордшир везу, к Александру в усадьбу, будем там все в порядок приводить».

— Александр следующей осенью уже пажом будет, — Джон отрезал себе хороший кусок паштета и, понюхав, сказал: «Вот почему, почему у нас такой не делают?».

— Еще сыры, — предупредил Большой Луи, раскладывая утку по тарелкам. «Я опекаю, — мужчина тонко усмехнулся, — одного лавочника, такого бри вы даже во дворце не найдете, ну да Мишель знает».

— Прямо из Мо, — подтвердил Волк. «Там его со времен Шарлеманя делают. Ну, — он поднял бокал, — за встречу, и чтобы месье Антуан стал настоящим парижанином, я-то уже, — он улыбнулся, — одной ногой в Новом Свете».

— А ведь он мог бы не ехать на Москву, — подумала Марфа, искоса глядя на зятя. «И все равно — сказал, что у него там тоже — дела есть. Господи, ну хоть внука своего увижу, и правнука тоже, Петя же написал — в декабре у него сын родился, тем годом. Федором крестили, и он рыжий, тоже. Спасибо Селиму, — она чуть усмехнулась, — теперь они все рыжие будут.

Господи, только бы все получилось, — она чуть вздохнула и услышала ласковый голос Джованни:

— Получится, с таким внуком, как у тебя — не может, не получится. Да и вы тоже — поможете.

— Поможем, — согласилась Марфа, вытирая тарелку куском хлеба, и про себя добавила:

«Господи, а ведь мы дитя от матери отрываем. Но не выжить пани Марине, нет. А ее забирать нельзя — иначе мы все в Разбойный приказ угодим. Нет, нет, — она застыла, — даже и думать об этом не стоит. И тоже — Матвей взрослый мужик был, а тут — ребенок, мало ли что случится. Четыре года ему еще не исполнилось, Аврааму ровесник».

— Ты Петеньку-то с собой берешь? — спросила она у Волка, едва слышно. «Только на Москву его не вези, ни к чему это».

— Нет, конечно, — одними губами ответил Волк. «В Новых Холмогорах побудет, на корабле».

— А что у тебя за дела-то, на Москве? — поинтересовалась Марфа.

— Чести, — коротко ответил Волк, и женщина, хмыкнув, поднявшись, сказала: «Ну, дорогие мои, вы принимайтесь за дела, а мы с месье ди Амальфи отправимся по домам».

Лиза расстелила шелковое покрывало на поросшем зеленой, мягкой травой берегу реки, и весело сказала: «Ну, Эстер, сейчас ты поползаешь, вволю».

— Мама! — Авраам дернул Мирьям за подол, — к реке! И Пьер хочет, и Марта!

— А тебя, значит, послом отправили, — усмехнулась Мирьям, и опустив дочь — в бархатном платьице, — на покрывало, ласково погладила ее по укрытой маленьким чепчиком, каштановой голове. Толстенькая девочка улыбнулась, и, поерзав, потянувшись, сорвала какой-то ранний цветок.

— Тетя Мирьям, я за ними присмотрю, не волнуйтесь, — Мария подала Аврааму руку, и, оглянувшись, велела: «А вы за другую руку хватайтесь, оба. Мама, а можно нам по воде пошлепать? — спросила девочка.

— Ну конечно, милая, — Лиза села рядом с Мирьям, и, глядя на то, как дочь, усадив детей у перевернутой лодки, снимает им чулки, тихо сказала: «Хорошо ей с вами. А почему два имени?»

— Ну, — Мирьям пощекотала дочь. «Положено женщин называть — Сара, а мужчин — Авраам. В честь прародителей наших. А Сара-Мирьям — ну, это она уже на своем настояла. Она умеет, — ласково добавила женщина, и, на мгновение, закрыв глаза, почувствовала, что краснеет.

С юга дул свежий, теплый ветер, пахло цветущими лугами, Сена искрилась под мягким солнцем, и Мирьям, оправив утреннее, простое платье, подумала: «Господи, как я могу? Это ведь кузина моя. А он на меня и не посмотрел даже, ну да, Лиза там была, Хосе, — как смотреть? Хоть бы один раз…, - она стиснула зубы, и, посмотрев искоса на гладкую, белую щеку Лизы, сказала: «А ты когда в Италию?»

— Когда месье де Броссе и мой муж, — усмехнулась женщина, — наконец, решат, что им нужно привезти из Флоренции. Ее величество хочет построить дворец по образцу Палаццо Питти, так что Стефана отправляют в тамошние архивы — искать чертежи.

— Теодор мне говорил, что они все спорят, — Лиза зевнула, — брать ли только планы этого здания, или другие тоже прихватить, на всякий случай. И друг Стефана, Франсуа, с нами едет, будет ему помогать, он же работает в королевской библиотеке, под началом месье де Ту, и хорошо разбирается в старых документах.

— А ты потом в Венецию? — спросила Мирьям, забирая дочь на колени. Она оглянулась, и Лиза ласково сказала: «Да ты корми, я тебя шалью прикрою, а дети заняты — она указала на реку, откуда доносился смех и веселый голос дочери: «Раз Авраам не хочет быть капитаном, им будет Пьер!»

— Я буду врачом, — независимо сказал Авраам, — и сяду здесь. А вы ко мне приходите, когда вас ранят.

— У него даже голос на Хосе похож, — подумала Мирьям, покачивая девочку. «Голос — да, а вот лицо. И высокий, какой, крепкий. Может и правда, я все придумала себе. Может быть, он в меня — высокий. И морская болезнь у него, — женщина чуть улыбнулась, — у меня тоже была, в детстве. Тетя права — Хосе его больше жизни любит. Господи, что же я делаю…».

— Да, — Лиза потянулась, — мы же с Теодором к стряпчему ходили, он мне доверенность выписал, так что надо комнаты покупать, а к осени, как он вернется — и переедем.

— Я — капитан! — услышали они звонкий голос и Мирьям усмехнулась: «Дочь капитана, сразу понятно. Смотри-ка, еще двух нет — а говорит как хорошо».

— Да там они все, — Лиза махнула рукой. «Этьенн же в Клермонском коллеже учится, так он мне говорил — он там лучший по математике. А Пьер уже начал складывать и вычитать, а ему тоже — только два исполнилось».

Мирьям помолчала и тихо спросила: «Лиза, но ведь это, же не твой сын…, Как ты будешь…»

— Так же, как наша матушка меня и Полли воспитала, а дядя Джованни — мужа твоего — неожиданно жестко отрезала женщина.

— Знаю, что ты мне сказать хочешь — мол, то другое. Однако ж ты помни — Теодор тогда думал, что меня в живых нет, как и отец мой, упокой Господь его душу, — женщина перекрестилась, — думал о матушке. Так что я за человек буду, если позволю дитя невинное убить? Я ведь тоже, Мирьям, — женщина погладила по голове Эстер, что спала на руках у матери, — когда без разума была, со мной что угодно сотворить могли. Думаешь, Теодор бы мое дитя не принял?

— Принял бы? — тихо спросила ее кузина.

Лиза помолчала и сказала: «Это он снаружи такой, Мирьям. А я его отсюда, — Лиза приложила ладонь к сердцу, — знаю. Принял бы, конечно. Смотри, — она приподнялась и замахала рукой, — матушка и дядя Джованни! Приехали, наконец, им, наверное, ваша привратница сказала, что мы здесь.

— Тетя Марта опять меня будет спрашивать, что со мной, — горько подумала Мирьям, вставая.

«Она же все видит. Один раз, один только раз, а потом они уедут, и все. Он же меня целовал, там, в Амстердаме, Господи, я чуть сознание тогда не потеряла.