Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ) - Шорников Александр Борисович - Страница 478

Начала нарастать паника, десятка три повозок вдруг развернулись и стали разворачиваться назад. Возницы, с затравленным выражением лиц начали заворачивать обратно.

— Кочевников нет! — во всё горло закричал Сергей. — Никого нет! Не бойтесь!

Его бойцы стали повторять его слова, и паника постепенно сошла на нет. Землянин сверху, в километре отсюда, углядел большую поляну, на которой трава была не так высока, и дал команду начать движение в этом направлении. Щитоносцы, получив команду, быстро разъединили свои щиты и, забросив их за плечо, пристроились рядом с фургонами.

На новом месте Никитин всем не задействованным бойцам приказал брать лопаты и начать строить частокол. Ранее на стоянках он пренебрегал этим, теперь настало время копать, да и травяной покров теперь в этой местности стал заметно ниже, так что теперь их можно было атаковать с любого направления.

Конечно, в такой траве возможная атака кочевников будет не быстрой, но её нужно было учитывать. Поэтому сотни рук споро принялись копать небольшой ров и ставить редкий частокол. Работать было тяжело, приходилось вырубать дёрн топорами, обнажая участки земли, только после этого можно было браться за лопату.

К Никитину потянулись командиры наемников, и он начал раздавать команды, куда и кому где становится. К сожалению, множество телег и фургонов делало нереальным создание хорошо укрепленного лагеря. Поэтому с двух сторон ставились фургоны. Бойцы сноровисто выпрягали быков и канатами связывали фургоны между собой.

Часа через два всё было более или менее готово к встрече неприятеля, но тот в тот день так и не появился. Большие конные группы разведчиков теперь постоянно высылались вперёд на пару километров, что бы заметить врага как можно раньше.

Самые дальние дозоры теперь постоянно держались километров в десяти от основного войска, но крупных сил кочевников, как, ни странно, нигде обнаружить не удалось. Только вокруг них постоянно вертелись мелкие отряды противника в десяток-другой всадников, которые старались исподтишка напасть на сторожевые отряды, но их слабые луки ничего не могли противопоставить арбалетным стрелам и хорошим композитным лукам нуров.

После всех его похождений в степи как то так получилось, что под его руку попросилась сразу несколько десятков стрелков. Большинство из этих бойцов были ранены и находились в лекарских фургонах Лёма, когда Никитин вместе со своим войском захватил лагерь краснокожих и таким образом все они оказались вместе с ними в Москве.

Никитин после их выздоровления не стал никого из них неволить, они могли спокойно уйти обратно к себе в Та-мир-но или наняться к нему на службу. После небольшого раздумья, причём перед этим они долго и бурно, что-то обсуждали с Лёмом, они решили принести ему клятву верности и влились в его войско.

Теперь эти краснокожие ребята мотались повсюду вместе с разведчиками на своих знаменитых быках, заставляя временами вздрагивать бывалых наёмников, которым посчастливилось вернуться обратно живым из Идуа-Боам.

Некоторые из разведчиков глядя на них, тоже решили сменить своих лошадок, на ездовых быков и дело видимо шло к тому, что вскоре все разведчики пересядут на быков. Тем более что Никитин в своём обозе пригнал сотни три этих отборных животных, и бойцам было куда пересаживаться.

Почти каждый день у охранения случались стычки с кочевниками, но благодаря мощным лукам и арбалетам у них практически не было потерь, и разведчики постоянно возвращались с трофеями, поднимая энтузиазм войска.

Только одно заставляло Никитина кривиться, когда дозорные докладывали о десятках трупах противника — большой расход арбалетных стрел. Несмотря на то, что после боя стрелы тщательно собирались и вырезались из тел врагов — всё равно немало их бесследно исчезало в густой траве.

Разведка даже захватила несколько пленных кочевников. На взгляд Никитина, когда их пригнали в лагерь — они ничем особо не отличались от своих представителей из Великой Степи, из которой землянин с таким большим трудом выбрался не так давно.

Здесь уже не использовали костяные стрелы, которыми которые были в ходу там. В толстых кожаных тубусах было много стрел с бронзовыми наконечниками, правда попалась парочка хорошо обработанных каменных стрел из кварца. Но луки краснокожих посылали свои стрелы раза в полтора дальше, чем местные луки.

Никитин провёл пальцем по гладко отшлифованному камню. Чувствовалось, что над ним много и долго работали, палец, легко скользил по обработанному боку наконечника абсолютно не чувствуя шероховатость поверхности.

— И для чего он?

Один из пленников на его вопрос угрюмо ответил, что эти стрелы они используют против злых духов. На вопрос о том, где войско их пленники ничего сказать не могли. По слухам правитель собирал войско вблизи столицы, а им был дан приказ, постоянно крутится рядом с войском чужаков и тревожить их.

Больше ничего путного кочевники рассказать не смогли. В обмен на свои жизни они готовы были показать источники воды, о которых не знали караванщики.

Колодцы оказывались не особенно глубокими и вместительными но, по крайней мере, теперь можно было напоить тягловый скот. Сделка состоялось, кочевников отпустили, даже отдали им их лошадей, они отъезжали, часто оглядываясь, видимо не веря, что их отпустят живыми.

Никитин в ту ночь попробовал выйти из тела. Как это ни странно у него как то не получалось вот так спокойно отделится от тела, если не считать тот выход из тела в его деревне, когда он только очутился в этом мире. Всё время, или что-то мешало или просто не получалось и он банально засыпал.

Просочившись через полог фургона, он начал всё выше и выше подниматься вверх. Потом быстро полетел вперёд. Несмотря на лёгкость полёта его сейчас это не радовало, видимо сказывалась напряженность перед предстоящей битвой.

Быстро добравшись до города, Сергей подсчитал количество костров, которые были щедро рассыпаны во мраке ночи. Специфика мировосприятия — когда ты в тонком теле, то мир вокруг был представлен исключительно в монохромных тонах.

Подсчитав примерное количество воинов, по грубым подсчётам их там набиралось под шесть тысяч бойцов. Кроме того, землянин заметил ещё сотню костров, но они горели не около города, а располагались от него километров в десяти.

Вот это было важно — это мог быть какой-то кочевой род, который спешил на битву, а мог оказаться и засадный полк. Который ждал своего часа, что бы, когда войско неприятеля ввяжется в бой, внезапно ударить его сзади.

Тысяча свежих бойцов ударив в нужное время, и в нужном месте могла, переломить сражение и обеспечить победу. Это стоило иметь в виду, когда нужно будет расставлять войско, что бы парировать эту внезапную атаку. Впоследствии кстати, так оно и оказалось.

На следующий день они так и не тронулись с места. Небо затянуло тёмными тучами, и на целый день зарядил дождь. Спешно были выставлены все вёдра и емкости, в которые можно было собирать чистую небесную воду, все, что собиралось тут же сливалось в котлы кухонь. Весь женский контингент и десяток бойцов дежуривших на кухне в этот день, занимался этим делом под смех и шутки прятавшихся в палатках и фургонах людей и нелюдей. Из бочонков спешно выливали солоноватую воду, набранную из степных колодцев, и заливали дождевую.

Порывистый ветер трепал, а то вдруг и срывал палатки. После чего начинал весело, как мальчишка консервную банку, гонять её по степи.

Две сорванные палатки удалось отыскать и вернуть обратно, сделав быстрый забег под дождём, по мокрой траве. Ругающиеся наёмники под хохот приятелей, наконец, настигли беглянок и водрузили их на место.

А вот третью палатку, ветер поднял высоко в воздух и она, как огромная птица быстро скрылась, где то за горизонтом — искать её уже не было смысла. Наемники, которые поленились хорошо закрепить палатку, подобрав скудное имущество, разбежались по друзьям.

Только на следующий день распогодилось, и войско двинулось вперёд по раскисшей, но быстро сохнущей, под тёплыми лучами дороги. День за днём объединенные силы всё ближе подходили к городу.