Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 (СИ) - Шорников Александр Борисович - Страница 484

Как то так постепенно получилось, что рядом с ним расположились предводители дружин городов Шестиградья. Большерукий с повязкой на голове, сидел рядом с капитаном наёмников Фитуром, который баюкал свою раненую руку и всё время морщился.

Неподалёку от них сидел изящный представитель Тины, вместе со своим советником. Эти нобили в битву не рвались и своей жизнью не рисковали, предпочитая, что бы за них это делали другие. Они были, пожалуй, единственными из шестиградцев кто остался в лагере во время сражения. Землянин заметил их богатые доспехи на поле брани, только тогда когда всё уже закончилось.

Напротив предводителей дружин городов Шестиградья расселись предводители наёмников.

Тинские нобили со скукой в глазах, разглядывали капитанов наёмных отрядов, те кидали на щеголей хмурые взгляды. Атмосфера в палатке была не радостной особенно для наёмников, которые понесли очень большие потери.

Хотя надо признать, что больше всех потеряли бойцов Тинская дружина — почти двести бойцов. Такая вот ирония судьбы, так уж получилось, что их дружина вышла на поле боя, самой последней и на неё и обрушился основной удар «засадного полка» кочевников.

Землянин сегодня приоделся, нацепил большую золотую бляху и натянул, так нелюбимые им кольца с крупными камнями на несколько пальцев. Глупость конечно и выпендрёж, но у этой среды были свои законы, дорогие побрякушки — подкрепляли его статус и обоснованность его притязаний на добычу.

— Хотя чему здесь удивляться — все сидящие здесь волки и их бог — добыча. И их жизненная арифметика проста — меньше потерь — больше добычи. — подумал он вставая из за стола и обводя взглядом сидящих воинов.

Пожалуй, из всей этой братии, только представители Тины могут мыслить стратегически, по крайней мере, они были заинтересованы, что бы обживать эти степные земли.

— Итак! — взял слово землянин — Попрошу всех сообщить мне о своих потерях.

Никитин придвинул к себе дощечки, где было записано число бойцов, которые были в каждом отряде, когда начинался поход. Каждый из командиров деловито докладывал о том, сколько у него осталось живых бойцов в отряде. Всё шло хорошо, пока дело не дошло до мелких отрядов, тут дело дошло до реальной поножовщины. Но драчунов — двух новых капитанов отрядов успели растащить.

Командиры этих отрядов наперебой стали обвинять друг друга, что у них меньше бойцов, а те о которых они говорили, что те живы, на самом деле недавно умерли. Логика таких подтасовок была проста — деньги выделялись только тем, кто остался в живых.

Если даже тяжелораненый боец в этот момент подавал признаки жизни, то деньги ему выплачивались, увечным, но живым тоже, мёртвым нет. Здесь не выплачивались деньги семьям погибшим — только тем, кто стался в живых.

Шум от перебранки становился всё громче и громче. Кое кто из капитанов мелких отрядов стали тыкать в их сторону пальцем и кричать, что и дружинники Шестиградья тоже специально занижают список своих потерь… Лицо Большерукого, начало наливаться кровью, только предводитель Тины с презрением смотрел на обвинявшего их капитана.

— Тихо! — гаркнул, надсаживаясь Никитин — Я буду говорить!

Спорщики ещё минуту яростно облаивали друг друга. Потом потихоньку все вновь уселись на свои места и недавние спорщики стали бросать хмурые взгляды друг на друга и на своего предводителя. Землянин хорошо понимал, что из-за своего молодого возраста он не пользуется в этой среде особым авторитетом среди наёмников.

Его выбрали в предводители из-за того что он привёл самое большое войско, его уже успели оценить за его ум и решительность, но во взглядах многих бывалых наёмников бросаемых на него время от времени мелькала эдакая снисходительно презрение… молокосос, нечего нас поучать…

Сейчас кое кто из этих ребят вновь решил попробовать его на прочность…

— Значит так! Поскольку никой ясности нет то, вы все выстраиваете сейчас всех своих воинов по десять в шеренге, что бы было удобнее считать, я тоже выставлю всех своих. Потом после того как мы их всех подсчитаем, мы идём госпиталь и смотрим там… Тем кто живой сегодня будет положена доля… Те кто согласен на это пусть подымут руку вверх.

Сергей первым подал пример и поднял правую руку, вслед за ним начали тянуть руки и другие предводители наёмников. Несколько капитанов мелких отрядов не хотели делать проверку но, не выдержав хмурых взглядов которые на них бросали их коллеги с неохотой тоже начали поднимать руки.

— Единогласно! — подвёл итог Никитин.

Вяло переругиваясь на ходу, предводители поспешил к своим отрядам. Вскоре взревели трубы, созывая всех и десятники принялись пинками и зуботычинами выстраивать своих бойцов. Некоторых мертвецки пьяных приходилось бросать в кучу перед строем. Если среди дружин Шестиградья таких «кучек» было мало, то перед строем вольных наёмников их скапливалось изрядно.

Потом было долгое и нудное выстраивание всех бойцов, что бы их можно было посчитать. Хорошо, что строй сразу начали строить по десять человек в ряд, что бы было удобно подсчитать. Вся эта нудная процедура заняла часа два. Пока последовательно один за другим осматривали все отряды, потом принялись подсчитывать тех кто пал жертвой «зелёного змия» и не мог стоять на ногах.

После этого комиссия переместилась в лазарет, и там подсчитали тех, кто был ранен. Потом был обход палаток, где на травяных подстилках стонали раненые. Кое-кто из них уже не стонал, и тогда его доля уходила живым.

Ещё через час были составлены списки тех, кому положены трофеи. Ну а потом отцы командиры в палатке часа два ругались и орали, выбивая свою долю трофеев. В наиболее выигрышном положении оказался отряд Никитина.

У него было только десять погибших, чему все дико закидывали и между собой ругали «сына демона» что тут явно без колдовства не обошлось.

Самые большие потери ожидаемо понесли те, кто примкнул к их войску как вольные наёмники. Они были хуже всех вооружены и обучены. В одном из таких отрядов, где до сражения по спискам числилась сотня бойцов, после боя осталось только десятка два бойцов, причём половина из них была ранена.

Самый главный приз был — конечно, топоры из голубой стали, за каждый из них можно было получить две, а то и три тысячи золотых. Полновесных шестиградских золотых. Сергей немного схитрил — по его приказу пятьдесят два таких топоров, ещё тогда в горячке боя, были подобраны и спрятаны.

Впрочем, не он один оказался таким шустрым, на столе лежало только тридцать шесть таких топоров. Штук двадцать некие хитрецы всё-таки успели утаить. Сергей даже знал, кто из них утаил пяток таких топоров.

Но он не стал затевать ссору и требовать обыскать все палатки и повозки. Могли найти и его запрятанные в потайных местах его фургона топоры, наёмники народ опытный и знают толк в поисках тайников. В конце концов, никто не знал, сколько таких топоров было у кочевников, один только Сергей владел информацией об их реальной численности, но он промолчал — это было не в его интересах.

Несмотря на ворчание капитанов «вольных» и их угрозы все топоры были поделены между дружинами шестиградцами. «Вольным» учтя их долю в топорах, выдали трофейное оружие и доспехи — сопоставимые по цене. Им же ушёл и всякий, никому особо не нужный хлам.

Из этих призовых топоров, восемнадцать достались Никитину, оставшиеся голубые топоры разделили между собой «шестиградцы». Землянин помимо топоров старался брать медное и бронзовое оружие, соглашался даже на лом. Дорогие доспехи, камни и золото ему были особо не нужны.

Вернее нужны, но сейчас ему требовалось как можно больше металла и желательно подешевле. Его производство требовало много металла, а вот с ним была некоторая напряжёнка, несмотря на все его трофеи. Если возникали споры между отрядами по поводу стоимости добычи и невозможности его раздела, то он легко мог всё это уладить просто скупая и хорошее оружие и лом, благо денег у него с собой хватало. Так что раздел добычи к удивлению бывалых наёмников окончился без поножовщины и крови.