Фальшивая империя (ЛП) - Фарнсуорт Ш. У. - Страница 10

Я задавалась вопросом, встречу ли я когда-нибудь парня, который заставит меня желать большего. Меня всегда поражало то, что долгосрочные браки строятся на понимании, согласии и деньгах. Не на любви, похоти и страсти.

Браки с определенной целью сохраняют империи.

Браки, подпитываемые желанием, страдают от ревности, требований и шепота на свадьбе о том, что невеста должно быть беременна.

Я никогда не задавалась вопросом, может ли этот парень заставить меня чувстовать все это. Вплоть до настоящего момента.

Крю делает шаг влево, в то же время я двигаюсь вправо. Вместо того чтобы отдаляться друг от друга, как мы оба пытались, мы становимся ближе друг к другу.

Достаточно близко, чтобы он мог протянуть руку и дотронуться до меня.

И он это знает.

Внезапно похожая на пещеру библиотека перестает казаться такой уж большой. Мы занимаем наименьший процент места, который могли бы занять два человека. Пространство между нами еще больше сократилось. Десять сантиметров, а может, меньше.

Я смотрю, как поднимается рука Крю, чувствую, как жесткий материал его костюма касается моей обнаженной руки. Его большой палец проводит по моей челюсти, оставляя обжигающий след на моей коже, как язычок пламени. Другая его рука прижимается к моей талии, удерживая меня на месте рядом с камином.

В камине не горит огонь, в нем лежат лишь черные угли. Что напоминает о нас Крю: камин без огня. Между нами могли бы воцариться более теплые и нежные чувства, чем долг и обязательства, но этого не произошло.

Зря потраченный потенциал.

— Скарлетт, — его голос скользит по мне, как теплый мед, сопровождаемый шепотом виски. Никто никогда раньше не произносил мое имя так.

Как молитву и проклятие.

Тайну и грех.

Надежду и страх.

Я встречаюсь с ним взглядом и обнаруживаю, что маска безразличия слетела. Когда я думаю о страсти, я представляю себе яркие краски. Оранжевые и красные. Огонь и жар, сердца и кровь.

С этого момента я буду представлять себе светло-голубой цвет. Небо в солнечный день без малейших признаков облачности. Океан в спокойный день с малейшим намеком на волны. Такого цвета глаза Крю. Насыщенно синие. Бесконечные. Бездонные. Поглощающие. Под их спокойным цветом скрывается та же вероятность бедствия, что и в небе и море.

Если я позволю ему, он посеет хаос в моем мире.

Моей голове.

Моем сердце.

Меня так и подмывает сдаться. Очень соблазнительно. Предвкушение и возбуждение витают в воздухе. Я хочу знать, как он целуется. Какой он на вкус. Как далеко он зайдет. Мы стоим в библиотеке, а наши семьи ждут внизу.

Но я сдерживаюсь.

— Нет.

Его взгляд вспыхивает. Волны разбиваются. Образуются облака. Он не любит, когда ему отказывают. Чертовски плохо, но ему лучше привыкнуть к этому.

— Ты куплена и за тебя заплачено, детка.

Мудак-женоненавистник.

— Деньгами, которые ты не заработал, точно так же, как ты не заработал меня. Не веди себя так, будто у меня был выбор, а у тебя его не было. Может, между нами и есть контракт, Крю, но я не твоя. И никогда не стану ей.

Его рука усиливает хватку чуть выше моего бедра, пальцы собственнически сжимаются и вдавливаются в мою кожу. Это заставляет меня хотеть отдернуться... и прижаться ближе.

— Мы собираемся пожениться, Скарлетт. Это сделка.

— Посмотрим, — мой тон высокомерный, почти скучающий.

У меня здесь столько же власти, сколько и у него, а может, и больше. Брачный контракт вступит в силу только в том случае, если мы разведемся. Как только мы поженимся, наши значительные активы будут объединены. Он будет богаче своего собственного отца. Я многое получаю от этого соглашения, но он получает еще больше. Никто не будет смотреть на меня и думать о том, сколько денег я заработала. Они будут смотреть на кольцо на моем пальце и шептать мою новую фамилию с завистью, а не с уважением. В их глазах я — пункт соглашения о слиянии. Бонус, а не партнёр. Так устроен наш мир, и я никогда не изменю чье-то мнения.

Кроме его.

Я властвую здесь, и я отказываюсь уступить хоть в чем-то. Если он хочет поцеловать меня, хочет переспать со мной, хочет от меня вообще что-либо — ему придется постараться.

Я наблюдаю, как он осознает это. Сражается с этим. На его лице появляется раздражение, затем согласие. Он слишком горд, чтобы умолять.

— Я уверен, что у тебя не будет проблем с поиском девушки, желающей переспать с тобой, если ты в этом так отчаянно нуждаешься, — насмехаюсь я.

В его голубых глазах пляшет опасность. Я наблюдаю, как его лоб разглаживается, а челюсть напрягается.

— Осторожнее, дорогая. Это прозвучало ужасно похоже на комплимент.

Я стискиваю зубы. Он прав, это был комплимент. Как бы мне ни хотелось утверждать, что он не привлекателен, но это так. Отрицать это выставит меня не в лучшем свете.

Крю придвигается еще ближе. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы выдержать его взгляд, и я знаю, что это был целенаправленный шаг с его стороны. Мое сердце выбивает ровные удары, которые ощущаются между нами.

Он меня раздражает. Но я также увлечена. Возбуждена.

Напор и притяжение между нами заряжает.

Вызывает привыкание.

Его рука скользит по моей ключице, затем опускается на бок. Он нигде не прикасается ко мне, но мне кажется, что он прикасается ко мне везде.

— Ты хочешь меня, Скарлетт. Ты просто не хочешь в этом признаться. Я найду кого-нибудь, кто согласится. Трахну ее. А когда ты захочешь? Когда ты захочешь меня? Когда ты будешь мокрой для меня, как сейчас? — мягкий, гипнотический скрежет его низких слов подчеркивает каждый слог.

Выражение моего лица остается безразличным. Внутри я цепляюсь за каждое слово, как за утес, с которого упаду.

Крю качает головой, насмешливая, жесткая улыбка расползается по его красивому лицу.

— Детка, тебе придется умолять меня об этом.

— Ни за что, — мой голос звучит уверенно. Мое тело гораздо менее в этом уверенно.

Крю хихикает, мрачно, зловеще и соблазнительно.

— Хочешь поспорить? — его дыхание скользит по моей щеке.

— Я никогда не попрошу тебя об этом.

— Никогда не говори никогда, Скарлетт, — он убирает руку с моей талии и выходит из библиотеки, как будто он просто подарил мне кольцо.

Ужин не вызывает восторга.

В любом случае это не особо важно, особенно после сцены в библиотеке. Я привыкла к тому, что мужчины держаться подальше от меня. Я дерзкая и самоуверенная и, по мнению большинства людей, не стою таких хлопот.

Я полагала, что Крю не будет исключением. Он бы переключился на светскую львицу или модель, и все было бы кончено. Я не ожидала ультиматума. Последствий. И это не имело бы значения, если бы не тот факт, что он был прав. Я ничего ему не должна, но я хочу его поцеловать.

И меня не радует то, что этого не произойдет, пока я не попрошу, чего я уж точно не сделаю.

Я сижу прямо напротив Оливера, который провел последние двадцать минут, водя пальцем по краю своего бокала с коньяком, изо всех сил пытаясь произвести впечатление на моего отца. Он упомянул о своей юридической степени не менее двадцати раз и прокрутил целый ряд явно подготовленных тем, которые варьировались от международных отношений с Китаем до фондового рынка.

Я могу понять, почему Артур отсылает Оливера, как пони для игры в гольф, к каждому потенциальному инвестору. Мой отец определенно заинтригован поступком идеального сына, когда Оливер рассказывает о многочисленных успехах «Кенсингтон Кансалдид».

«Кенсингтон Кансалдид» никогда не была прямым конкурентом компании моей семьи «Эллсворт Энтерпрайзиз», но бизнес есть бизнес. А Хэнсон Эллсворт никогда не упускает возможности поговорить о делах. Не говоря уже о том, что у моего отца появилась новая доля в значительных активах Кенсингтонов: я.

Мне безумно скучно ковырять филе-миньон, пока Оливер и мой отец ведут вежливую беседу. Моя мама и Кэндис обсуждают свадьбу, которая является столь же непривлекательной темой.