Фальшивая империя (ЛП) - Фарнсуорт Ш. У. - Страница 20

Она была права. Ее квартира лучше, чем моя.

Я выхожу из лифта. Дальняя стена вся стеклянная с выходом на террасу, которая тянется по всей длине здания, с видом на Центральный парк и водохранилище.

Планировка этажа открытая с захватывающим видом. Аккуратный ряд белых диванов и блестящее чёрное фортепиано располагаются в углу. Я прохожу дальше и нахожу столовую, гостиную, библиотеку, кабинет, а затем кухню.

Закончив осмотр первого этажа, поднимаюсь наверх, по пути заглядывая в каждую комнату. В квартире восемь спален, одна из них принадлежит Скарлетт. Все мои сумки и коробки сложены в самой дальней от ее спальни комнате.

Интересно, чья это была идея?

Большая часть моих вещей и мебели была сдана на хранение или оставлена в моей старой квартире. Большую часть того, что я взял с собой, составляла одежда. Вместо того чтобы что-то распаковывать или разбирать, я ложусь на белое покрывало и смотрю на мерцающий горизонт Манхэттена. Я мог бы позвонить кому-нибудь. Женщине. Ашеру или Джереми. Сходить в клуб или бар.

Но я слишком устал. Слишком опустошен.

Похоже, мне придется провести нашу первую брачную ночь ... в одиночестве.

7. Скарлетт

Теплый летний воздух окрашен легким привкусом дыма, когда мы выходим из ресторана. Легкий ветерок треплет подол моего платья и откидывает волосы назад.

Жак делает паузу, чтобы поцеловать меня в обе щеки.

— Великолепно, Скарлетт, — заявляет он. Достаточно громко, отчего группа людей, которые вышли перед нами, поворачиваются, чтобы посмотреть. — Эта линия одежды будет великолепной. Триумфальной, — он притягивает меня к себе, чтобы обнять. — Если тебе что-нибудь понадобится, любая мелочь, сообщи мне, хорошо?

— Конечно, — я отвечаю на теплые объятия. — Merci beaucoup (Спасибо большое (пер. фр)

Жак уходит после еще нескольких фраз на французском. Моих знаний языка достаточно, чтобы понять, но я далеко не бегло говорю по-французски. Мы с Жаком научились общаться с помощью бессмысленной смеси двух языков, работая над моей новой коллекцией.

Я несколько минут слоняюсь возле ресторана, где мы только что поужинали, размышляя, вызвать ли машину или пройти несколько кварталов до отеля, в котором я живу последние две недели.

— Хочешь закурить? — вопрос доносится слева от меня, произнесенный с сильным французским акцентом. Я оглядываюсь и вижу светловолосого мужчину, прислонившегося к кирпичной стене здания. Он одет в кожаную куртку и держит в руке зажженную сигарету. Я подхожу к нему, тщательно выбивая шаги по булыжникам.

— Я не заядлый курильщик, — на самом деле я ненавижу курить. Это грубая, грязная привычка, которая ассоциируется у меня с безрассудством и пренебрежением к личной гигиене.

Обрамленный мягким светом уличных фонарей и далеким мерцанием Эйфелевой башни, он внезапно кажется скорее сексуальным, чем отталкивающим. Как и ленивая улыбка, обращенная в мою сторону, в сочетании со слегка искривленным носом и челюстью, покрытой легкой щетиной.

— Я работаю над тем, чтобы бросить курить, — говорит он мне.

— Кажется, все идет хорошо, — я многозначительно смотрю на серый дым, поднимающийся от оранжевого кончика и рассеивающийся в темной ночи.

Он бросает сигарету и гасит ее ботинком.

— Я Андре.

— Скарлетт.

— Красивое имя для красивой женщины.

— Merci. (Спасибо (пер. фр.)

Его глаза загораются.

— Parlez-vous français? (Ты говоришь по-французски? (пер. фр.)

— Je parle un peu français. (Говорю совсем немного (пер. фр.)

Андре хихикает.

— У тебя очень хорошее произношение.

— Спасибо, — отвечаю я. — Я здесь уже пару недель. Оно стало лучше.

— Ты здесь надолго?

— Нет. Я уезжаю завтра.

— Куда?

— Домой. В Нью-Йорк.

— Большой фрукт, — заявляет он.

Я смеюсь.

— Яблоко. Да.

— Хочешь провести последний вечер незабываемо? — намек очевиден. В том, как его тело наклонено к моему. В ухмылке, танцующей на его губах.

Я колеблюсь. Когда я обернулась к нему, то думала, что все придет к сексу. Мы оба это знали. Теперь это стало явным, а я не уверена. Кольца, украшающие мою левую руку, внезапно кажутся тяжелее. Я не ожидала, что в браке будет что-то по-другому. Я подписала контракт, который, как оказалось, включал в себя религиозную церемонию.

Моя преданность Крю может иметь определенные условия. Меня не было две недели. У него, наверное, была очередь из женщин, приходящими в мой пентхаус. Повзрослев, я наблюдала, как моя мать отправляла моего отца в деловые поездки с чемоданом для путешествий, прекрасно зная, что он путешествовал не один.

Я пообещала себе, что буду другой, не буду той дурой, которая повелась на удочку. Но я все равно отворачиваюсь от Андре.

— Мне нужна была лишь сигарета.

Рука Андре проскальзывает под куртку и появляется с пачкой сигарет. Он протягивает ее мне.

— Неужто курильщица?

Я пожимаю плечами.

— Мы все делаем то, что, как знаем, вредит нам, верно?

Он протягивает зажигалку и зажигает пламя. Я вытягиваю кончик сигареты, позволяя огню лизать бумагу, пока она не загорится.

— Ты замужем?

Я прослеживаю за его взглядом и смотрю на массивный бриллиант, покоящийся на моем безымянном пальце. Я могла бы снять его, как только мой самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы в Нью-Йорке. Вместо этого я носила символ своего брака каждый день, пока была здесь. Я приспособилась к весу и блеску. Если я когда-нибудь его сниму, это будет казаться странным. Моя рука будет чувствовать себя обнаженной.

— Нет.

— Прошу прощения. Я предположил...

— Неправильно, — заканчиваю я, делая одну затяжку сигареты, прежде чем бросить и затушить ее. Улица усеяна ими. — Я должна идти.

Андре ничего не говорит, когда я ухожу, тренч шуршит вокруг моих икр. Я злюсь на себя. Интрижка с французом звучит идеально. Прошло уже несколько недель с тех пор, как у меня был секс. Я могу отследить это даже до точной даты. После того, как Крю прогнал Эвана, я больше не забрасывала свою метафорическую сеть. Я отказала двум мужчинам, которые подошли ко мне позже в тот же вечер. Я знала, что у меня с ними будут те же проблемы, что и с Андре.

Я бы притворилась, что это Крю целует меня. Прикасается ко мне. Я отказываюсь это делать. Это было бы самой худшей уступкой. Я лучше буду соблюдать целибат, чем позволю одному мужчине трахать меня, представляя, что это кто-то другой.

Это позволило бы Крю победить.

Он имеет на меня ровно столько влияния, сколько я ему позволю.

Улица переполнена болтовней и смехом. Я не останавливаюсь ни в одном из шумных баров, мимо которых прохожу, все они наполнены мужчинами с возбуждающими акцентами и мягкими предложениями. Единственное место, где я останавливаюсь, — это винный магазин в том же квартале, что и мой отель. Я беру бутылку бордо и несу ее, как новорожденного, в вестибюль и вверх по лестнице на третий этаж.

Мой номер просторный, и все же я выхожу на крошечный балкон, который смотрит на Сену. Здесь едва хватает места для одного стула. Я сбрасываю туфли на каблуках, пальто и открываю бутылку штопором, который есть в номере. Кладу пальцы ног на кованые перила и смотрю на огни города, время от времени делая глоток терпкого вина.

Я могла бы прямо сейчас быть в постели Андре, слышать, как мне шепчут на ухо всякие сладости по-французски, а теплые руки гладят мою кожу. Вместо этого я быстро выпиваю третий бокал вина. Утром я буду чувствовать себя дерьмово.

Мой рейс завтра рано утром, так что к полудню я вернусь на Манхэттен. Скорее всего, мне придется встретиться с ним перед поздним завтраком с Софи и Надей.

С тех пор как я уехала после свадьбы, Крю хранил абсолютное молчание. Не спрашивал, благополучно ли я приземлилась. Не задавал вопрос, когда я вернусь домой. Совсем ничего.

Именно то, чего я хотела, то, чего, как я думала, я действительно хотела.