Фальшивая империя (ЛП) - Фарнсуорт Ш. У. - Страница 69

— Натаниэль Стюарт.

— А что насчет него? — спрашиваю я.

— Ты хотел знать имя. Он распространил информацию.

Я опускаюсь на свой стул.

— Насколько надежен твой источник?

— Кира Эллис. Ее отец…

— Я знаю, кто ее отец, — крупнейший медиамагнат в стране.

— По-видимому, это еще не все. Натаниэль утверждает, что у него есть некоторые из наших внутренних секретов, — Ашер приподнимает бровь. — Они существуют?

— Понятия не имею.

Ашер качает головой.

— Признаю, этот парень сделал несколько хороших инвестиций. Но в лучшем случае он подавальщик. Преследовать «Кенсингтон Кансалдид» не имеет никакого смысла.

Я точно знаю, почему он это делает, но держу это при себе. Хорошее лидерство — это умение знать, когда нужно поделиться, а когда заткнуться.

— Я позабочусь о нем.

Ашер качает головой.

— Замышляешь месть на Рождество? Это Крю Кенсингтон, которого я знал. Какое-то время я думал, что ты размяк.

— Скарлетт беременна.

Ашер присвистывает и откидывается на спинку стула.

— Уже?

— Для этого хватает и одного раза.

— Конечно. Я уверен, что у тебя был секс с твоей горячей женой всего один раз, — он делает паузу. — Ты нервничаешь?

— Нет.

— Испытываешь какие-нибудь эмоции? — его тон раздраженный.

— Немного.

— Как будто...

— Я не могу представить свою жизнь без нее.

— Я имел в виду отпрыска, которого ты породил, Крю.

— Я знаю, что ты имел в виду. Но ребенок еще не родился. Он размером с персик или что-то в этом роде.

— Тогда иди домой и будь с ней.

Я хочу этого. Но я знаю, о чем мне придется спросить, когда вернусь домой. И это не тот разговор, которого я жду с нетерпением.

Когда я прихожу домой, Скарлетт свернулась калачиком на диване с Тедди и ест попкорн. Я сбрасываю пиджак и ослабляю галстук, когда вхожу в гостиную, желая быть в спортивных штанах, как она.

— Привет, — у нее мягкий голос. Нерешительный. Неуверенный.

— Привет, — я сажусь у ее ног. Тедди подползает, чтобы лизнуть мне руку.

— Как все прошло?

— Слишком рано говорить. Мне нужно кое-что переждать.

Она кивает.

— Как поживает твой отец?

— Он спал. Врачи сказали, что это нормально. Похоже, пока никаких осложнений не возникло.

— Это хорошо.

— Да.

Я делаю вдох. Жую внутреннюю сторону щеки.

— Я выяснил, кто слил информацию в прессу.

— Неужели?

— Это был Натаниэль Стюарт.

Я внимательно наблюдаю за ее реакцией. Вижу, как расширяются ее глаза. Ее губы приоткрываются.

— Серьезно?

— Я доверяю своему источнику.

— Зачем ему это делать?

Я выдерживаю ее взгляд.

— Думаю, ты знаешь почему.

Ее карие глаза расширяются.

— Я же сказала тебе. Между нами ничего не было.

— Я знаю. Я верю тебе. Он и мой отец работали над сделкой. Я положил этому конец.

— Из-за меня?

— Из-за тебя, — подтверждаю я.

— Почему?

— Потому что ты — моя.

Она усмехается.

— Очень по-взрослому, Крю.

— Это была также рискованная сделка. Но я бы не стал беспокоиться, если бы это касалось кого-то другого.

— Есть ли смысл в этом разговоре? — ее тон стал резким, ледяным.

Я молча киплю.

— Натаниэль утверждает, что у него есть документы. Внутренние документы. Документы, подобные... тем, которые ты запрашивала.

Она резко втягивает воздух.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной?

— Я ни в чем тебя не обвиняю. Я доверяю тебе, Скарлетт. Мне просто нужно знать... Ты рассказала ему что-нибудь о компании? Есть ли что-нибудь, что он мог бы использовать, или извратить...

Она встает, сбросив половину подушек с дивана.

— Не могу тебе поверить. Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

Я тоже встаю.

— Я в неведении, Скарлетт. Этот... торнадо только что обрушился прямо на компанию, которую я первый в очереди унаследую. Люди полагаются на меня. Руководить, сохранять рабочие места, спасать эту компанию. Если ты что-то знаешь, я просто...

Я замолкаю, когда осознаю ужасающий факт.

Она плачет. Прозрачная жидкость стекает по ее щекам мерцающими дорожками.

— Я — причина, по которой ты первый в очереди.

Я делаю шаг вперед.

— Роза….

Она отступает назад, сердито вытирая щеки.

— Иди к черту! Почему бы тебе просто не заставить меня надеть прослушку, если ты думаешь, что я разглашаю секреты компании любому парню, который улыбнется мне?

Я потираю челюсть, пытаясь понять, почему этот разговор так далеко отклонился от курса. Я не хотел упоминать Натаниэля. Я знал, что это будет больно. Но я понятия не имел, что все так обернется.

— Это не то, что я хотел сказать. Я доверяю тебе. Я просто…

— Нет никаких оправданий, Крю. Ты сомневаешься во мне, а я никогда не сомневалась в тебе. Не могу поверить, что я... — она качает головой. — Все, что Натаниэль знает о «Кенсингтон Кансалдид», он узнал не от меня. Доволен?

Я, пожалуй, самый далекий от счастья человек, которого только может быть сейчас.

— Нет.

— Я тоже. Счастливого, блядь, Рождества.

Я смотрю, как она топает вверх по лестнице.

Счастливого, блядь, Рождества, в самом деле.

В итоге я возвращаюсь в офис. Когда сомневаешься — работай. Так гласит девиз семьи Кенсингтонов. Я привык сидеть допоздна в этих четырех стенах.

Я завидую сотрудникам, которые чувствуют, что заслужили свою должность здесь. Я все еще этого не чувствую. Может быть, я никогда этого не почувствую. Некоторые сомнения полезны.

За исключением того, что сегодня, может быть, впервые, я увидел это.

Уважение.

Сегодня был самый бурный день в истории «Кенсингтон Кансалдид» с тех пор, как мой прадед взял небольшой кредит и превратил ее в империю. И все же никто не спросил, где мой отец. Где Оливер. Они делали то, что я просил, без вопросов. Слушали меня, не задавая вопросов и не перешептываясь за моей спиной. И единственный человек, на которого я бесконечно пытаюсь произвести впечатление — мой отец — даже не был здесь, чтобы увидеть это.

И тот же самый дерьмовый шторм испортил отношения между мной и единственным человеком, чьи чувства мне небезразличны.

Я трачу пару часов на просмотр электронных писем и отчетов. Сегодняшний день был потрачен на устранение всех последствий скандала. Все остальное было отодвинуто на задний план, но с этим еще нужно разобраться.

Закончив, наливаю себе щедрую порцию бурбона и растягиваюсь на кожаном диване в углу своего кабинета, размышляя, пойти ли мне домой или просто поспать здесь. Я делаю глоток и смотрю в потолок.

Стук в дверь пугает меня. Я был уверен, что я единственный, кто остался здесь в такое время. Я не совсем шокирован, увидев, что дверь открывает именно Изабель. Она была здесь весь день, рядом со мной, делая все, что могла, чтобы помочь.

— Привет.

— Привет, — отвечаю я. — Не знал, что здесь еще кто-то есть.

— То же самое. Я увидела свет под дверью, когда возвращалась из туалета.

Я сажусь и провожу рукой по волосам.

— Что ты здесь делаешь?

Она подходит и садится на диван рядом со мной.

— Работаю.

— В... — я бросаю взгляд на часы. — Десять тридцать? В Рождество?

Изабель пожимает плечами.

— Я не большой любитель отпусков.

Меня это нисколько не удивляет. Хотя мне приходит в голову, что я почти ничего не знаю об Изабель, кроме ее профессиональных стремлений.

— Я тоже.

— Ты поэтому здесь?

Я вздыхаю. Выпеваю еще бурбона.

— Нет. Я облажался со Скарлетт.

— О?

— Мы поссорились. Это моя вина. Я просто… я не ожидал, что все будет так, понимаешь? Она, мы, у нас не должно было быть все по-настоящему, — я осушаю остаток своего стакана, прежде чем встать и подойти к барной стойке, снова наполняя свой стакан, прежде чем опуститься рядом с ней, откинувшись на спинку дивана. — Ну и денек выдался, черт возьми, да?