Безжалостный соперник (ЛП) - Шэн Л. Дж. - Страница 52

— Возвращаясь к обсуждаемой теме, прежде чем Кристиану пришлось вернуться в свою комнату, чтобы послушать свой альбом Шинейд О'Коннор, плача из-за того, что Арья не позвонила. — Арсен нажал кнопку "игнор" на своем телефоне, когда на нем промелькнуло имя Пенни, сопровождаемое фотографией того, что казалось чертовой супермоделью. Если бы у меня был пенни за каждый раз, когда он отвергал вполне подходящую Пенни, я бы смог купить все это здание, а не только односпальную квартиру. — У тебя есть два варианта: либо ты отпустишь ее, поскольку ты уже повеселился, и это был первоначальный план, либо ты скажешь ей правду и столкнешься с последствиями. Затягивать с этим - нестабильно.

— Ты с ума сошел? — Я выплюнул, копаясь в контейнерах. — Слишком поздно говорить ей. Меня исключат из дела, лишат адвокатской лицензии, возможно, я предстану перед судом — нет, определенно, учитывая, что этот процесс — моя верная чертова победа — не говоря уже о том, что я все равно ее потеряю.

Арсен ухмыльнулся мне, как будто я был очаровательным маленьким щенком, который только что научился писать на горшок.

— Кажется, ты сказал, что это не так. Что — и это прямая цитата — ты не получил юридического образования в Costco.

Он меня раскусил. Но это было до того, как мы с Арьей занялись сексом. Я думал, что смогу держать свое дерьмо и свой член при себе. Смотреть, как она страдает, и жить дальше.

— Спасибо за "я-сказал-тебе-так". Ты сейчас очень кстати. — Я щелкнул деревянными палочками для еды.

— Ты можешь сказать ей об этом после того, как суд закончится? — спросил Риггс, подходя к моему холодильнику за пивом. В эти дни он выглядел чертовски крутым, но я знал, что, в отличие от нас с Арсеном, он не из тех, кто ходит в спортзал. Вместо этого он полез в горы. Профессионально. Имел кучу компаний, одобряющих его задницу. Я никогда не понимал его увлечения околосмертными переживаниями. В жизни была 100-процентная смертность. К чему было его стремление упасть с проклятой скалы на высоте 14 км?

Я отрицательно покачал головой.

— Суд завершится через несколько недель. Кроме того, даже если я скажу ей после того, как все закончится, она может потом раскрыть мою личность, что будет означать, что вся моя работа была бы напрасной.

Я освежил в памяти Правила профессионального поведения. Не было ничего, что конкретно мешало бы мне засунуть свой член в Арью. Но это не выглядело хорошо. И, конечно же, были эти надоедливые универсальные правила для подобных ситуаций. Компетентный адвокат может подать иск, утверждая, что мое поведение было направлено на срыв работы трибунала. И, черт возьми, с моей моделью фактов они могут просто победить. Аманда Гиспен посадила бы меня за то, что разрушила ее дело, и Конрад Рот тоже. В любом случае, я смотрел на это, быть с Арьей было просто невозможно. Они были правы. Мне нужно было забыть ее. Но как я мог, после того как она сказала мне, что пыталась написать мне? Что она думала, что я переехал на другой конец света? Что это я сбежал?

Я был так уверен, что она замешана во всем, что сделал со мной Конрад Рот, мне и в голову не пришло, что он солгал ей, чтобы смягчить удар. Это вывернуло меня наизнанку. Откровение, о котором она могла не знать. Заставил меня потерять сон, дела и мой чертов разум. Все это время — вся эта ярость — и это была даже не ее вина.

Тщательно выстроенное повествование о моей жизни и моих обстоятельствах превратилось в груду пепла у моих ног. И мне некого было винить, кроме себя, в поспешных выводах.

Что касается Арьи, женщине лгали все мужчины, о которых она хоть немного заботилась. Это заставило меня чувствовать себя дерьмово, но не настолько дерьмово, чтобы разрушить всю мою жизнь, чтобы поступить с ней правильно.

— Отлично. В таком случае брось Арью и живи дальше, — сказал Арсен тем же разумным тоном, которым он мог бы предложить диверсифицировать мой инвестиционный портфель.

Я бросил кусок сырого тунца в рот.

— Отлично. Мне даже не нужно этого делать. Все, что мне нужно сделать, это никогда больше не звонить ей, потому что она, черт возьми, никогда не позвонит мне.

Риггс улыбнулся из-под ободка своей пивной бутылки.

— И это, очевидно, тебя совсем не беспокоит.

Придурок.

***

На следующий день Арья не позвонила.

Или на следующий.

Я проанализировал наше последнее взаимодействие.

То, как она рассказала о Ники. Боль в ее голосе. Морщинки в ее глазах.

Казалось, что она искренне заботилась. Опять же, как установлено, Арья была довольно хорошей актрисой, когда хотела.

Мое подозрение, что она не заметила пропажу книги, испарилось. Ничего подобного не могло ускользнуть от такой женщины, как Арья. Тем временем «Искупление» прожгло дыру в паркете моей спальни. Я отказался его читать. В каком-то смысле это означало признание поражения.

Я продолжал говорить себе, что хорошо, что Арья не позвонила. Я всегда мог отправить ей книгу с курьером и покончить с этим дерьмом. Я больше не мог ее видеть. Любое дополнительное время, проведенное с ней, приближало ее к истине. А даже если и нет — какой в этом смысл? Я хотел убрать ее из своей системы. Я хотел. Дело закрыто.

Суд проходил хорошо.

Моя карьерная тарелка была полна.

Так почему же я все еще был голоден?

***

Прошла неделя.

Я ходил в спортзал и пивоварню. Она никогда не была там. В суде она тоже не появилась. Я начал сожалеть о временной милости, которую я оказал ей, предостерег от этого дела.

Женщина не пошевелилась. Было ли это гордыней или самосохранением? В любом случае, это принесло ей больше моего восхищения.

Был вполне хороший шанс, что я мог бы продолжать в том же духе еще месяц или около того. Я был конкурентоспособным ублюдком, как и она. Мы всегда превращали все в игру, в которой нужно выиграть. Даже в детстве. Но однажды, когда я занимался в тренажерном зале, я заметил ее на одном из плоских экранов телевизора. Она была гостьей на утреннем шоу.

Она была похожа на сон. Настолько, что первые несколько секунд я даже не расшифровал, что она сказала. Просто купался в том факте, что не так давно она была подо мной, корчилась и умоляла о большем.

На ней было платье с открытыми плечами, облегающим лифом и бабочками. Я сбросил гири, которые держал, и подошел к телевизору, чтобы лучше ее слышать. Ведущая, женщина в возрасте от тридцати восьми до пятидесяти девяти лет, со светлым бобом и большим количеством искусственного загара, спросила ее о кризисе с общественностью, с которым столкнулась некая британская королевская чета. Арья подробно и профессионально ответила на все вопросы. Мне было интересно, что вообще побудило ее пойти на телевидение, но затем, когда ее интервью закончилось, хозяйка подключила Brand Brigade и не могла перестать хвастаться этим, заявив, что она была одним из их очень счастливых клиентов.

Бесплатная реклама. Тайна разгадана.

В тот же день я отправился в Barnes & Noble и купил копию «Искупления» . У них был только тот, что с постером фильма на обложке, белая бумага вместо кремовой. Но этого было достаточно для того, что мне было нужно. Я вырвал из книги страницу, обмакнул ее в чай и оставил сохнуть на мое окно офиса в течение нескольких часов, прежде чем засунуть его в конверт вместе с небольшой запиской.

У меня есть что-то твое. Если ты хочешь увидеть эту книгу живой, следуй моим шагам и не пытайся обращаться в полицию.

Шаг 1: Встретимся в Планетарии Хейдена сегодня в шесть тридцать.

Не опаздывай.

— К

Я взял трубку на столе и нажал кнопку, чтобы позвонить секретарю.

— Мне нужно, чтобы ты отправила кое-что через весь город. Сейчас же.

***

В шесть двадцать я заметил Арью возле планетария. Она перестала ходить взад-вперед, окунувшись в лужицу ледяных голубых огней, отражающихся от здания позади нее.

В кино, а может быть, даже в книгах, которые так любила Арья, героиня всегда выглядела неуверенно и скромно, ожидая прибытия своего кавалера. Не так с Арьей Рот. Эта маленькая чертовка разговаривала по телефону, вышагивая взад-вперед и говоря тому, кто был на другом конце, что она сделает из его кожи сумку Birkin, если он не найдет ей репортера, который слил ту сочную статью об одном из ее клиентов. Я стоял в стороне, принимая ее, и наконец до меня дошло, почему я не мог остаться в стороне - потому что мы были пугающе похожи.