Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 323

– Бог с вами, – отмахнулся я на невысказанный вопрос, – мне даже глядеть на эту штуку страшно.

Хмыкнув, монах спрятал добычу в недрах своего балахона, а затем уставился на меня требовательным взглядом.

– Что дальше, видок? Теперь я готов заявиться и к губернаторше, раз уж ты говоришь, что она причастна к этому мраку.

Как ни странно, ситуация с полицмейстером, в отличие от почти всех присутствующих, не придала мне уверенности. Все выглядело как игра, в которой шансы ошибиться на каждом новом этапе увеличивались в геометрической прогрессии. Ведь никто не мог гарантировать, что Пастырем людей окажется именно полицмейстер, а не, скажем, его субтильный секретарь. Если бы не решительность инквизитора и его странная перчатка, все было бы намного сложнее. Что уж говорить о предстоящем визите к губернаторше. Хватать и дырявить шипами ручку приемной дочери наместника и члена императорской фамилии монах точно не станет. Значит, выводить Злобу на чистую воду придется мне. А где гарантия, что древняя ведьма спряталась именно в губернаторше? Вдруг это сам губернатор или, допустим, кто-то из служанок?

– Действуем по плану, – решительно встряхнув головой, сказал я, потому что самой большой ошибкой в такой ситуации будет именно потакание сомнениям. – Сохатый, убери из отряда всех, кого повело… Ну, ты понял.

Характерник кивнул и вышел из кабинета, утащив с собой казака, который пару минут назад пытался атаковать его.

Следом помещение покинули и мы. Намия тоже не осталась рядом с раненым, да я и не стал на том настаивать. Полезность новой знакомой росла в моих глазах с каждой минутой.

Когда мы сели в коляску, я все же не удержался от вопроса:

– Что ты сделала с полицмейстером?

– Ничего особенного, – пожала плечами девушка. – Просто успокоила его дух. Он, как только вырвался из клетки Пастыря, хотел вообще уйти. Слишком уж плохо было ему в рабстве. Еле уговорила остаться.

Да уж, как бы ни был мне неприятен ранее этот надменный толстяк, сейчас ничего, кроме сочувствия, я к нему не испытывал. Такой участи не пожелаешь и врагу.

Мысли тут же перескочили на приемную дочь наместника. Вот уж кому действительно не позавидуешь, так это Варваре Ивановне. Опять же, это если я не ошибся в своих выводах. Одно хорошо – все выяснится очень скоро.

От полицейской управы до особняка губернаторской четы мы доехали за каких-то пять минут. И в этот раз казаки сработали профессионально, мгновенно окружив здание. Войсковой старшина показательно занялся организацией внешнего периметра, явно не собираясь входить внутрь. Так что пришлось делать это в компании монаха, трех характерников и полудюжины явно самых матерых казаков.

Лезть толпой туда, где могут сильно ударить по мозгам, мы больше не станем.

Пытавшийся остановить нас лакей быстро понял, что дело серьезное, и куда-то исчез. Служанки тоже, тихо взвизгнув, разбежались по закуткам. Мы пересекли большой холл, но до лестницы на второй этаж не дошли. Из двери, ведущей в недра первого этажа, вышел губернатор в домашнем халате и с перекошенной от ярости физиономией.

Смотри ты, проснулся. Куда только подевалась его сонная апатия?

– Вон отсюда! Кто позволил? Запорю!

И откуда у него появились помещичьи замашки?

– Успокойтесь, ваше высокородие, – ровным, уверенным тоном заговорил я. – Мы здесь во исполнение приказа его императорского высочества.

Губернатор встрепенулся и словно очнулся от наваждения.

– Вас послал Андрей Игоревич?

– Да, я имею приказ срочно доставить вашу супругу в Иркутск.

– Но это невозможно. Варечка…

– …никуда не поедет, – закончила за мужа появившаяся на лестнице губернаторша. – Вы слишком много на себя берете, милостивый государь. Подите вон из моего дома!

– Боюсь, я не смогу выполнить вашу просьбу, сударыня. – Стараясь сохранить невозмутимое лицо, я начал подниматься по лестнице к женщине, застывшей на ступенях надменной статуей.

Все же не удержался, чтобы не бросить взгляд назад. И увиденное мне не понравилось. И монах, и казаки в нерешительности остановились посреди холла.

– И что же вы сделаете? Примените силу против слабой женщины? – с насмешкой спросила губернаторша.

– Если придется, – процедил я сквозь зубы, понимая, что план расползается, как гнилая дерюга.

Вот что мне делать, если она начнет визжать и плакать? Мимолетного взгляда на моих компаньонов хватило, чтобы понять: они вряд ли поднимут руку на великосветскую львицу без очень серьезных причин. Даже в полицейской управе инквизитор действовал в пылу азарта после происшествия в крепости. А сейчас этот азарт угасает прямо на глазах.

Скрипнув зубами, я остановился в трех ступенях от женщины и посмотрел на нее снизу вверх, а затем тихо сказал:

– У тебя все равно ничего не получится, Злоба. Твое время давно прошло, старуха.

Ну что же, идея, как разозлить импульсивную женщину, оказалась верной, а вот о последствиях я не подумал.

Внезапно окружающий меня мир как-то странно дернулся. Затем стены почему-то убежали вперед. Мимо пронеслось что-то большое и блестящее. Только когда я сначала рухнул на твердый паркет, а затем прокатился метров десять, пришло понимание случившегося. Такое впечатление, что меня сбил электровоз. В том смысле, что в дополнение к мощному удару еще и словно током шарахнуло. От одежды шел пар, а во вставших дыбом волосах потрескивали разряды.

Но больше всего меня удивило то, что я вообще жив и, кажется, даже не покалечился. Хотя и чувствовал себя крайне паршиво. К тому же кто его знает, что будет, когда пройдет шок, заглушивший большую часть болевых ощущений?

От попытки осознать себя в этом мире меня оторвал вопль монаха, наконец-то получившего повод перейти к решительным действиям. Ему повезло чуть меньше – люстра, которая сверкающим великолепием пролетела мимо меня, в тушу инквизитора все же угодила.

Звон, треск и удар о пол были сдобрены отборным матом. А служителям Господа вообще можно так ругаться? Наверное, нет, потому что потерявшая половину висюлек люстра тут же рухнула на пытавшегося встать монаха.

Я постарался вскочить на ноги, но повторять атаку на взбесившуюся ведьму не было ни малейшего желания. А ведь придется, потому что казаки не остались в стороне и сейчас шли на верную смерть.

Когда мои ноги наконец-то распрямились, на пол посыпалась какая-то труха. Я даже не сразу понял, что это остатки спасших меня амулетов, которыми щедро поделился Пахом. Да уж, одним магарычом тут не отделаешься. Правда, как теперь идти в атаку без защиты?

Пока я вставал, Сохатому тоже досталось. Атака Злобы выглядела как алая молния, отшвырнувшая характерника к правой стене. А вот одному из простых казаков повезло меньше. Следующая молния попросту разорвала его, забрызгав кровавыми ошметками паркет и стену.

Я сорвался вперед, совершенно не понимая, что стану делать, когда добегу. Хорошо хоть оба старых характерника остались на ногах и явно что-то замышляли. А вот брат Иннокентий повел себя крайне странно. Вместо того чтобы поддержать меня в атаке, он прямо среди обломков люстры встал на колени, а дальше почему-то не поднялся. Вместо этого инквизитор принялся молиться, и, что самое дикое, на латыни.

Пусть простит меня Господь, но в данной ситуации молитва…

Додумать я не успел, потому что раскорячившаяся фурией Злоба вдруг дико завыла и задергалась, словно теперь током приложило уже ее. А голос монаха становился все громче и тверже. Правда, непонятно, что он там кричит, – латынь для меня настолько же информативна, как и норвежский с фарси.

О, а теперь она еще и задымилась! Кто бы сказал, по какой причине.

Самочувствие явно не устраивало Злобу, и она, еще раз взвыв, кометой рванула к окну на втором этаже. Звон стекла, а затем крики и пальба снаружи говорили о том, что ведьма покинула здание и нужно организовывать погоню. Только вот с кем? Пускать по следу Злобы простых казаков во главе с войсковым старшиной – затея безнадежная и глупая. А больше пока и некого. Из трех характерников на ногах остался только один из стариков. Он как раз занимался ранами одного из двух пострадавших казаков. Второму уже ничего помочь не могло. Остальные характерники хоть и пострадали не так уж сильно, но вид имели потрепанный и явно не боевой. Впрочем, как и я с монахом. Инквизитор как раз пытался встать на ноги, и не скажу, что у него это хорошо получалось. Сей процесс сопровождался звоном уцелевших висюлек на люстре.