Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 598

Ближе к вечеру я позволил Чирику сесть за штурвал. Минут пять он дисциплинированно держался за основной рычаг, не приводя в действие ни поворотные дюзы, ни тяги, отклонявшие антигравы. И все же деятельная натура пересилила страх получить от меня нагоняй – рука парня осторожно поползла к рычагу управления высотой.

– Так, Чирик, похоже, тебе в последнее время очень везет.

– В чем? – напрягся эльфенок, отдернув руку обратно к штурвалу.

– Теперь уже я спасаю тебя от серьезного наказания. Если бы ты незаметно дернул за рычаг высоты, не видать тебе пилотского места еще месяцев пять. А так отделаешься предупреждением. Видишь, как хорошо, что я все вовремя заметил. Но помни, в следующий раз отхватишь заслуженное наказание в полной мере. Так что цени тех, кто вместо тебя следит за твоим внутренним демоном проказ и баловства. А еще лучше – научись сдерживать его самостоятельно.

Времени у нас было хоть отбавляй, так что можно провести небольшую коррекцию подросткового сознания. Я уже давно заметил, что взрослые напрасно считают детей умственно неразвитыми. Мозг ребенка работает мощно, просто он слегка «пробуксовывает» из-за недостатка информации, неправильного посыла и гормональных бурь. Если с гормонами ничего не поделаешь, то поделиться информацией и задать правильное направление мыслям совершенно несложно. Только не стоит путать все это с давлением и попыткой перенести на формирующуюся личность собственные комплексы.

Впрочем, я не детский психолог и могу только предполагать.

Согнанный с места эльфенок явно задумался, а это всегда хороший признак.

Глянув на приближающееся к горизонту солнце, я трижды нажал на желтую кнопку. Сигнал пришлось повторять еще четыре раза, пока Гобой не удосужился посмотреть на гаситель.

– Командир, вижу сигнал. Мигающий зеленый!

Это значит, что Гобой приказ принял. «Дракфайтер» тут же ускорился и вскоре скрылся за горизонтом. Отсутствовал самолет минут двадцать. По возвращении эльф снизил свою машину, сделал полукруг и полетел впереди нас, уводя с основного курса туда, где находится удобное для ночевки место.

Уже через полчаса мы подлетали к небольшому островку, который был даже меньше Острова сокровищ – так я назвал островок, столь долго хранивший у своих берегов настоящий клад.

К этому времени солнце окончательно село за горизонт. Как только отгорел закат, ночное небо распахнуло для нас ало-голубой занавес, открыв бездонную сцену с бесконечным количеством звезд на черно-бархатном фоне. Их сложный и совсем не похожий на земной рисунок уже давно стал для меня родным.

Звездное небо, костер, своими бликами придававший окружающим зарослям налет таинственности, и хорошая компания – что еще нужно для приятного вечера? Через пару минут вынырнувший из зарослей Гобой приволок недостающую часть – тушку какого-то зверя с короткой шерстью, напоминающего здоровенного то ли зайца, то ли хомяка. Шашлык из этого зверя оказался очень вкусным.

Откинувшись на циновку, расстеленную на нагретом за день песке, я уставился в небо. В какой-то момент мне стали понятны мотивы тех бизнесменов, которые внезапно бросали свои дела и переселялись жить на Гоа. Теплый песок, ласковое море и экзотическая еда, которая продается за сущие гроши, могут легко затянуть в бездумную, очень похожую на медитацию жизнь. Все так, но я сошел бы с ума со скуки, находясь в окружении хоть и возвышенных, но безвольных и вялых как медузы людей.

Жизнь прекрасна именно яркостью своих красок и великолепным водоворотом как собственных эмоций, так и чувств окружающих тебя людей. В этом водовороте смешивается все, от ненависти и черной злобы до самых светлых порывов. Особенно поражает своей полярностью и кажущейся несовместимостью то, что люди привыкли называть любовью. Иногда она бывает тихой и мягкой, как течение полноводной степной реки. А порой страсть больше похожа на безумие, раскачивающееся от эксплозивности до апатии.

Смотреть на это интересно, а вот пережить самому как-то страшновато.

Что-то меня пробило на философию и мысли о вечном…

Практически сказочная атмосфера необитаемого острова и бездонное небо постепенно убаюкали меня, погружая в сон и даря яркие сны.

Глава 6

То, что приснилось ночью, моя память не сохранила. Только помню, что я куда-то бежал, чего-то добивался и кого-то безумно любил. Вместе с обрывками сна ушли и философские мысли. Сейчас мне не до вальяжного созерцания чужих эмоций и тем более не до погружения в омут страсти – нужно работать. Наши действия ускорялись с каждым мгновением, но все равно не покидало ощущение, что мы опаздываем.

«Дракфайтер» подпрыгнул вверх и тут же рванул в небо, ударив струями огня по возмущенно вздыбившемуся песку, который тысячелетиями не знал подобного обращения.

Не развалил бы аппарат, Шумахер ушастый.

Я поднял гаситель намного спокойнее. Сразу появилось ощущение уставшего от жизни старика, с осуждением наблюдающего за резвящейся молодежью. Внутри закипел злой задор, и я разогнал машину до максимума. Затем начал раскачиваться над волнами как фристайлер на заснеженном склоне. Ощущения непередаваемые – мощь и запредельная масса в сочетании с легкостью и стремительностью. Мой восторг был тут же разделен мелким эльфом в стрелковой башне, который выплеснул его в тонком визге. Правда, вслед за этим я услышал, как вырвало беднягу Дугана.

Да уж, пожалуй, это перебор.

Выровняв гаситель, я повел его прямо. Затем посадил за штурвал Чирика и пошел помогать Дугану отмывать трюм. По моему глубокому убеждению, целостность человека основывается на ответственности и признании собственных ошибок, ведущих к соответствующему наказанию.

Когда солнце почти добралось до зенита, мы увидели берег. На три желтые вспышки Гобой тут же ответил мигающим зеленым и устремился к берегу для опознания. Надеюсь, мы не сильно промахнулись в своих расчетах. Компас был надежен, а вот за карту я не поручусь.

Когда гаситель почти приблизился к берегу, где за неширокой полосой пляжа начинались густые джунгли, «Дракфайтер» пролетел над верхушками деревьев и оговоренным маневром увлек нас вдоль линии прибоя. Через полчаса полета мы приблизились к выступающему в море небольшому полуострову с широкой песчаной косой. На эту косу, метрах в сорока от зарослей, Гобой и посадил свой «Дракфайтер». Я приземлился рядом.

Имя этому лесу, как и обиталищу орков, явно дал очень прозорливый путешественник. Насколько мрачным и угрожающим был Лес духов, настолько ярким и жизнерадостным являлся Радужный лес. Казалось, его раскрасил какой-то безумный художник, плюнув на все законы биологии. Даже прибрежный песок был под стать лесу – золотистый, с розоватым отливом.

Мы выбрались на песок и завороженно уставились на это буйство природы. И только двое из нас смотрели на лес не в немом восхищении, а по-другому. Эльфы сильно изменились. От их едва заметной неуверенности и грустной отрешенности не осталось и следа. Лица расцвели эмоциями, и не все из этого эмоционального спектра мне понравилось. К радости примешалась изрядная доля хищности и злого торжества.

– Гобой, – решил я отвлечь эльфа от созерцания родного леса, – я никогда не спрашивал, но как ты вообще покинул родину? Если это, конечно, не секрет.

Злость в спектре эмоций эльфа стала ярче. Я задал этот вопрос не из любопытства, а чтобы помочь ушастому достичь пика отрицательных эмоций. Лучше, если это произойдет здесь и сейчас, а не где-нибудь среди хижин родного племени. Здесь на эмоциональный накал успокаивающе повлияет вид человека, который выкупил его из рабства и доставил домой. Случись это в радужной глубине леса, в окружении родственников, общения с которыми Гобоя лишили люди, вспышка негатива может иметь непредсказуемые последствия.

– Не секрет, – зло прошипел эльф. – Сначала мы осторожно относились к чужакам. Они привозили красивые вещи и острые ножи. Потом начали привыкать. Стали ходить на торг всей семьей, как на праздник. Подлости не ждали и принимали угощение без опаски. Отравить эльфа не сможет даже самый хитрый и умелый человек. Но однажды пришел маг. У нас нет магии, а у него была. Очень подлая магия. Праздник закончился. Началось рабство.