Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 727

Перед следующей операцией Мороф провел чистку своего отряда и отобрал лучших бойцов, которые согласились принести присягу барону Марану. Их семьи тут же отправились на границу. Нас стало вдвое меньше, но теперь-то, куда девать добычу, стал решать только я.

Второй особенностью предстоящей операции была возможность использования знаний профессора. Нет, необходимого нам химического оружия он пока не добыл, но зато изготовил порошок с очень интересными свойствами. В ночь операции огороженный частоколом постоялый двор спал намного крепче, чем когда-либо до этого.

Российские дворяне времен Гражданской войны поняли эту простую истину слишком поздно, а местные носители голубой крови даже не желали задумываться о том, что воюют со своим народом, то есть теми, кто делает их жизнь комфортнее. Этот постоялый двор был выбран для операции именно потому, что там работали целых три человека с революционными замашками. Причем не агенты маркиза, а родственники моих новых подданных. Диверсию они провели с удовольствием, потому что помимо денег в финале операции должны были получить путевку в «райское место» на границе империи, то есть в мое баронство.

Слуги засыпали «чудесный» порошок Руга везде, куда только можно, – от воды для каши до солдатского пива и господского вина. Известную угрозу могли представлять собаки егерей, с которыми мы, к счастью, пока не имели дела. Да только эти волкодавы умели давить мелких лесных хищников, а Хан был немного из другой весовой категории.

Перед операцией слуги указали нам место, где в частоколе были расшатаны бревна, а сами заперлись в своих каморках.

Первым в атаку пошел Хан. Через пару минут половина гулявших по двору псов была загрызена, а вторая половина разбежалась и тихо скулила, забившись в щели.

Как ни странно, на ногах оставалась парочка егерей. Схватка с ними была тихой, но яростной. Одному из наших разворотило болтом щеку. К счастью, это была единственная неприятность. Этой же ночью вскрылся еще один неприятный факт – ни «ящеры», ни лесовики Морофа совершенно не умели штурмовать здания. Нам повезло, что охранники каравана и постоялого двора громко храпели благодаря зелью профессора.

Резать сонных северян я не стал. Возможно, это было ошибкой. Забрать с собой пленников мы не могли по причине слишком большой добычи. Так что в будущем те, кого мы не зарезали на постоялом дворе, могли столкнуться с нами же в бою. И все же кровавая «предусмотрительность» была бы для меня тем шагом за грань, которого я не смогу сделать, даже если буду точно знать, что подобная щепетильность станет причиной гибели. Так уж меня воспитали родители.

Добыча с постоялого двора оказалась богатой, даже слишком – обоз вез оружие и броню. Также там имелось немного денег – пара тысяч золотых империалов. По этому поводу у меня состоялся не очень приятный разговор с лесным маркизом, но я все же настоял на своем, и самое качественное оружие отправилось на границу вместе с новыми переселенцами.

А в это время пожар народного бунта расползался по всему герцогству. В этом факте было много положительного как для лесного маркиза, так и для меня, но вновь возникли проблемы с активистами. Народ-то они подняли, но при этом решили, что могут его же и возглавить. К тому же кратким периодом нашей с маркизом размолвки воспользовались завистники из его близкого окружения – меня элементарно сдали наместнику. Об этом я узнал от одного из агентов маркиза – поваренка из замка наместника Вента. Он сумел подслушать, что наместник отдал приказ начать подготовку мощного карательного рейда на баронство Маран. Доказательств у меня не было, но кто-то из лесных лидеров предоставил наместнику информацию, в которой я выглядел основной силой повстанцев.

Около часа после получения этой информации я думал. Даже появилось желание на все плюнуть и вернуться в баронство, но все же победила логика и мудрое изречение: «Лучшая защита – это нападение».

Как ни странно, этот случай помирил меня с маркизом. Сават пошел на разговор самостоятельно. Возможно, из-за того, что понимал – меня предали его люди, или же просто он устал от вражды с единственным человеком, который его понимал.

В таких случаях решение нужно принимать очень быстро, и я его принял. Через двое суток находящийся в четырех часах хода от резиденции наместника лесной лагерь принял пять десятков новых жителей. Местный командир с энтузиазмом выслушал мой рассказ и готов был помочь людьми в атаке на цитадель, но я отказался, попросив лишь прикрыть нас при отходе.

То, что я планировал совершить, несколько расходилось с моими моральными принципами, но в данной случае киднеппинг был единственным выходом из ситуации.

Принесший тревожную новость четырнадцатилетний сирота по имени Глеф пришел с нами – именно он должен был обеспечить тихий вход в замок.

Это была, можно сказать, самая опасная часть операции. Наш отряд расположился в неглубоком овраге, готовясь в любую минуту совершить марш-бросок по заблаговременно разведанной тропе. Ко всеобщему облегчению, через час напряженного ожидания мы увидели Глефа, а рядом с ним появились не егеря маркиза Вента, а такой же замурзанный и шустрый мальчишка с лукошком в руках. Весна на севере империи уже стремилась к лету, и после недавних дождей появились ранние грибы. Именно на их уборку кастелян замка погнал всю подвластную ему молодежь. Благодаря хозяйственности кастеляна Глефу не пришлось ничего выдумывать, чтобы повстречаться с другом – таким же сиротой, как и он сам.

У парней и без революционных девизов было за что ненавидеть своих господ, поэтому они с радостью предупредили лесного маркиза об опасности и теперь готовы были впустить нас в замок.

Пока мы с юными революционерами обсуждали тонкости плана захвата замка, люди Морофа собрали полное лукошко грибов для достоверности легенды.

И вновь мне пришлось пребывать в ненавистном для меня состоянии – ожидании действия. Карательный отряд наместника пока еще находился в замке и готовился к выходу, но дело это небыстрое, и нам пришлось отойти в лагерь повстанцев, оставив возле замка дежурный пост.

Разведчики появились в лагере через двое суток, когда я уже был готов штурмовать замок, не дожидаясь ухода части гарнизона. По словам лесовиков, которые настолько обнаглели, что пошли считать выходящие из замка войска, наместник взял с собой не меньше трех сотен оруженосцев, двадцать рыцарей и две сотни егерей.

Это было и хорошо и плохо. Хорошо потому, что нам придется иметь дело с меньшим количеством защитников замка, плохо потому, что, если мы облажаемся, у поместья Маран просто не будет шансов на выживание.

Луна, словно в замедленной съемке, выползла на небосклон, но даже она двигалась быстрее, чем невообразимо тягучие сумерки, которые час назад с большим трудом погасили последние отблески дневного света.

Как же я ненавижу ждать!

Словно не желая видеть дальнейшего кровопролития, ночное светило скрылось за облаками, и мы двинулись к замку. Конечно, «штурм» начался, руководствуясь не движением облаков, а по сигналу второго послеполуночного колокола, звякнувшего в отдалении на главной башне цитадели.

Редкая цепочка из девяти «ящеров» и двадцати стрелков отряда поддержки беззвучно потекла к замку. Чуть позже к стенам цитадели подойдут еще двадцать моих бойцов и полусотня местных повстанцев для поддержки при отходе. Но на стены полезет только штурмовая группа и по десятку арбалетчиков и лучников со степными луками: арбалеты обеспечат пробивную силу, а лучники – скорострельность.

К замку мы шли без опаски – Хан обеспечивал нам практически идеальную разведку. Скользящий между кустами волк ни разу не остановился, и это значит, что врагов поблизости не было.

По совету мальчика к стенам мы подошли вдоль неглубокой канавы, по которой из замка вытекал чахлый ручеек. О том, что данная канава использовалась как канализация, нам тут же сообщил специфический запах.

Камыш, росший в этих не самых идеальных условиях, был единственным растением выше травы на всей полосе отчуждения вокруг замка. Он и позволил нам подойти к стене незамеченными. К тому же местная стража не любила ходить над канализационной трубой по вполне понятным причинам. К счастью, нас интересовала не сама труба, по которой вытекали нечистоты и техническая вода, а примыкающая к башне часть стены над канализацией.