Невеста Карателя, или Краденная Весна (СИ) - Бреннер Марина - Страница 68

Сильные, мужские руки встряхнули её, влажное прикосновение чего — то холодного возвратило зрение и трезвость разума.

— А? — Амелла, разлепив отяжелевшие веки, посмотрела в лицо держащего её за талию нейера Гранна — Князь? На поместье напали! Дейрил помчался туда, ровно его карациты рвали за зад!

— Знаю, — отозвался тот, не разжимая рук — Моё войско уже тоже там. Всё пошло немного не так, как мы думали. Никто не ожидал, что Нателла так скоро съедет с катушек! Амели, как только её наемники подошли к границам ваших наделов, мои воины уже ждали их. Вторжение остановлено. В данный момент запредельщики, ваша стража и твой... супруг добивают остатки войска. Я же обещал, что обеспечу оборону, и я это сделал.

Нейра Дангорт ухватилась за руку Князя, кашлянув ещё несколько раз. Боль и резь ушли, дышать теперь было намного легче, а вот противная сладость так и осталась во рту, скатавшись там мелкими шариками и прилепившись к нёбу.

— Итак, моя часть договора выполнена, — прокаркал Князь — Остарская Фамилия пала, Слава Богам! Теперь дело за вами, нейры Дангорт. Ждём возвращения Карателя и сразу же всё решим.

Амелла "кухыкнула" ещё пару раз, вроде как для верности.

— Вот что, нейер Гранн, — хрипло крякнула, смотря куда — то вдаль — Давайте лучше пойдем к нему навстречу? По ходам или ещё как... Вы же можете! Хочу его видеть. Хочу знать...

— ...что он жив, — кивнул запредельщик — Отлично понимаю. Согласен. Что ж, идем.

..."Ход" открылся рядом, возле крыльца, порезав всё ещё воняющий "песком" воздух несколькими слепящими глаза фиолетовыми полосами.

Крепко держа за руку Князя, Амелла шагнула прямо в свечение, ощутив ласковые "похлопывания" по плечам и услышав звуки, похожие на перезвоны зимних, праздничных колокольчиков.

Перед глазами лежала равнина, залитая утренним светом и покрытая стелющейся, весело бегущей по ней дымкой. Такое марево, прохладное и влажное, лежит обычно на осенних полях, убранных к зиме, либо на лесных полянах в непогожий, пасмурный день.

— Вот, здесь они и выйдут, — пояснил Гранн, крепче сжав руку нейры Дангорт — Сколько ждать я, правда, не подскажу. Время здесь идет странно, даже для моего понимания.

— Это как? — нейра вгляделась вдаль, даже встала на цыпочки, хотя это ровным счетом ничего не давало — Как "странно"?

— Смотри, Амели, — явно было видно, что запредельщику нравится просвещать желторотую подопечную — С той минуты, когда Дангорт покинул поместье и ты разбила пузырек, сколько прошло? А? Как считаешь?

Амелла покрутила головой:

— Ну... часа полтора? Два?

— Это здесь, да. Там, на начале ваших наделов, где случилась стычка, прошло примерно двое суток, а то и больше. Сказать точнее просто невозможно, ход ТОГО времени не поддается счету. Это называется "петли" или "прорехи". Если хочешь, когда нибудь я расскажу тебе о... О! Вон, гляди. Идут!

...То, что увидела Хозяйка Поместья вслед за этим возгласом, заставило её вытаращить глаза похлеще даже, чем если бы прилетело теперь в лицо с полмешка "песка запредельщиков".

Но поразили её, конечно, не фигуры воинов в узнаваемых, коротких плащах, какие всегда носили стражники Карателя. И не облаченные в разномастную одежду "запредельщики". Да и не пленные, связанные крепкими веригами, оглушительно ругающиеся, подгоняемые пинками и "изящными" пожеланиями...

Впереди этого странного шествия двигался здоровенный, переливающийся старым золотом... Змей.

Поднимая пласты земли кольцами громадного, бронзового тела, Чудовище буравило себе путь, шипя и плюясь, аки масляная оладья на сковороде! Разбрызгивая вокруг себя яд, слюну, землю и бурую кровь, змеюга то и дело оглядывалась назад, злым свистом поторапливая своих попутчиков.

— Этта ещё что?! — пискнула нейра Дангорт — Что за карацитово семя?

— Ну как же, — здесь Гранн не удержался от сарказма и нескрываемого ехидного тона — Твой драгоценный, облелеянный, обцелованный супруг, собственной персоной! Любимого не признала? Ох, женщины, женщины...

Спокойно наблюдая, как бронзовый Змей, вывернув очередной пласт земли, поднимает уродливую, окровавленную, шипастую башку и недовольно сужает оранжевые зрачки, явно уже заметив "встречающих", добавил:

— Он индийгир, Амели. У выродка Карателя, по крайней мере, три обличья. И это то, что тебе тоже стОит знать...

Глава 44

Не скрывая восторга, перемешанного с ужасом и неожиданной, нежданной, вовсе неясно откуда взявшейся гордостью, Амелла Дангорт, задрав голову и вцепившись в руку Князя побелевшими пальцами, посмотрела вверх.

Теперь там, именно там происходило то, что навеки останется в памяти Хозяйки Поместья, врезавшись ровно фреска в мокрую штукатурку! Либо же, древними чернилами въевшись в каждую клеточку разума и под — разума, как в гладкий кусок кожи, замрет навек...

— Мой муж, — прошептала, прижав ладонь свободной руки к груди, смяв жесткую ткань платья — Мой... Не... вероятный! Мой. Никому не отдам.

"Сколь ни прячься,

Ни хоронься,

Всё равно тебя найду..."

Змей, вывернув ещё пару комьев земли, угрожающе плюнул ядом, смешанным с кровью и, разорвав плотный, маревный свет, выпрямился в половину своего роста, угрожающе развернув сияющий бронзой капюшон.

Изогнувши тело, выбросил голову вперед и вниз. Поравняв огненный взгляд с лицом девушки, опалил ее уши шипением.

"Какого хера ты опять влезла, куда тебя не звали, моя дорогая сссупруга? Помощь запредельщиков... Сговор! Дело твоих пакостных ручонок! Мне всё известно о твоих делишках, Амелла! Мне всё рассссказали..."

— Дейрил, — нейре Дангорт стало обидно — Но я же для тебя старалась! Для нас! Для поместья. Для нашей семьи. Для нашего ребенка, в конце концов! У тебя же в башке только заговоры, ни о чем другом и подумать не можешь. Эх ты...

Угрызений совести Амелла не чувствовала — да с чего бы, если она всё сделала правильно!

Особого страха тоже не было. Ведь ясно было с самого начала — отчего б Доэру Остарскому так колотиться за сводного брата, приближать к себе, осыпать ласками и прочее? Благодетельствовать только за то, что Дейрил Дангорт по характеру злобный аки голодный пес и мастерски умеет высасывать силы из магов и людей? Ну да, ну может быть. Однако же не это, вовсе не это оказалось главным.