"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 228

«Юнкерсы» тут ждали – раз уж немцы уверились, будто они бомбят партизанское «логово», то почему бы им не подыграть? И все те же зенитчики открыли огонь из 88-миллиметровых немецких орудий, замечательных пушек, которые так здорово дырявили фюзеляжи и отрывали крылья «Юнкерсам-88».

Нумерология отдыхает.

Потеряв четыре бомбардировщика и пару «мессеров», гитлеровцы улетели, оставив в покое «партизанскую базу» – изрытое поле, где вповалку лежали ломаные деревья, и лишь считаные елки цеплялись кое-где за землю, словно вспаханную безумными трактористами.

Удушливый дым стелился над изувеченным лесом, а из взбаламученного болота торчали хвосты двух «Юнкерсов».

Больше фрицы налетов не устраивали, не травмировали белок. И дело было не только в том, что местное командование бодро отрапортовало в Берлин о разгроме партизан. Все обстояло куда хуже – ситуация на Донбассе являлась уже не просто тревожной, а угрожающей.

В Лозовой, Балаклее, Славянске шли ожесточенные бои. Еще никогда за всю войну не случалось столь массовых танковых сражений, да и господство люфтваффе в воздухе частенько оставалось под вопросом.

Порой случались дичайшие для прусских умов случаи. Так, 14 мая танковая бригада РККА ворвалась на немецкий аэродром. Пушками и гусеницами танкистам удалось уничтожить более сотни «Мессершмиттов», «Хейнкелей» и прочих «Фокке-Вульфов».

В то же самое время на полях сражений бесчинствовали штурмовики «Ил-2», прозванные пилотами люфтваффе «бетонными самолетами», – ничего их не брало, ни пули, ни снаряды. Тяжелые, бронированные «Ильюшины» проносились, как ангелы смерти, подвергая живую силу и технику расстрелу и бомбежке. И «горбатым», как прозвали штурмовики в ВВС РККА, вернули, наконец, стрелка, чтобы тот держал под прицелом заднюю полусферу. Теперь немцам уже нельзя было зайти малость неуклюжему «илу» в хвост. Нет, зайти-то можно было, а вот выйти – увы.

Истребители «Ла-5» сводили на нет все былые преимущества «Ме-109», а бомбардировщики «Ту-2» налетали тенями валькирий, перелопачивая окопы и дзоты.

В полной красе показали себя и без того прославленные «тридцатьчетверки». Их новые 76-миллиметровые пушки гвоздили «Т-III» и «Т‑IV», а тяжелые «КВ» и вовсе казались непробиваемыми.

Рассылая убойные 107-миллиметровые снаряды[222], «КВ» буквально разрывали немецкие танки, сами при этом оставаясь неуязвимыми.

Русские упорно продвигались, охватывая группировку немцев под Харьковом, невзирая на потери. Так ведь и 6-я армия Паулюса таяла, как вонючий снег по весне, удобряя украинские черноземы арийской кровью.

44-я, 76-я, 113-я пехотные дивизии перестали существовать в первые дни Харьковской операции. 16-я танковая дивизия, входившая ранее в состав 1-й танковой армии Клейста, укрепила собой 6-ю армию.

В 16-й дивизии служило так много аристократов, что вместо обращений «герр гауптман» или «герр лейтенант», звучало «ваша светлость» или «ваше сиятельство».

И вот этот цвет нации был уничтожен огнем русской артиллерии, русских танков, русских штурмовиков.

Граф Фридрих-Август фон Брюль оказался единственным, кто выжил в 8-й роте 2-го танкового полка.

Немцы погибали, немцы сходили с ума, разбегались, как тараканы, когда «сталинские органы» лишь поднимали чудовищный, ревущий вой, предваряя падение реактивных снарядов, выжигавших все живое, рвущих металл, обращавших блиндажи в труху.

А кольцо окружения вокруг Харькова все сжималось, туже и туже, словно гаррота, перехватывая коммуникации, отрезая пути к отступлению…

В этих условиях было не до партизан. Все силы, все резервы направлялись на восток. Гитлеровское командование спешно снимало с других участков фронта батальоны и полки и кидало их в топку Донбасса.

Это было ошибкой немцев. Нельзя было разделять врага и вести борьбу по очереди – сперва разобьем русских под Харьковом, перейдем в контрнаступление, а уже потом займемся партизанами.

В задачу Судоплатова как раз и входила организация, так сказать, второго фронта. Следовало развить в тылу такую активность, чтобы тут стало жарко, как на передовой.

Утром 16 мая разведка донесла о продвижении немецкого эшелона с танками по магистрали Львов – Киев.

Двенадцать «четверок», плюс боеприпасы, горючее и несколько вагонов с запчастями.

«В хозяйстве пригодится!» – хищно улыбнулся Павел.

Вдоль трассы деревья были вырублены, так что близко подобраться к путям не получалось. Ну и не надо, решил Судоплатов.

Главное – задержать состав в удобном месте, удобном для выгрузки бронетехники. Такое нашлось – запасные пути, куда из здолбуновского депо отогнали немецкий паровоз BR-52, новенький, едва обкатанный. Никто не хватился локомотива, поскольку тот числился в ремонте. Бригада машинистов, по совместительству подпольщиков, закончила «ремонт» минут за десять, после чего покинула станцию, предъявив охране добротно выделанные документы.

Партизаны приблизились к путям с обеих сторон, распределившись так, чтобы на линии огня оказался весь состав. С невысокой насыпи было совершенно незаметно, что неподалеку, в лесу, оборудованы десятки пулеметных точек.

Защищенные мешками с песком и стволами поваленных деревьев, пулеметчики ждали команды.

В их распоряжении находились станковые пулеметы Горюнова[223] и Дегтярева-Шпагина. Впрочем, СГ и ДШК было немного, в основном сказывался упор на автономность. Поэтому девять из десяти пулеметов представляли семейства немецких MG-34 и MG-42.

Командирский «Ганомаг» вломился в ельничек, взревел мотором и замер.

– Дальше могут заметить, товарищ комиссар, – обратился водила.

Судоплатов кивнул.

– Дойду как-нибудь. Жди здесь.

– Есть!

Павел выбрался на самый край леса, где за мешками с песком устроилось двое пулеметчиков. Одного из них Судоплатов знал давно – это был Данила Муха, пройдошливый товарищ.

Муха деловито осматривал ДШК. Видимо, волновался. Иначе зачем то тут, то там протирать пулемет промасленной тряпочкой?

– Здорово, бойцы!

– Здравия желаем, товарищ командарм!

– Ишь, строевые какие…

Павел глянул в сторону путей. Позиция идеальная.

По линии из Минска на Ковель то и дело шли под откос немецкие эшелоны, поэтому фрицы озаботились усиленной охраной составов. Частенько и на платформах устраивали пулеметные гнезда.

Тому же Мухе их не достать, но прикрыть гранатометчиков он сможет. Конечно, настоящих гранатометов пока не видать, оружейники все еще мудрят над ними, но подобраться к путям и закидать врага гранатами партизаны смогут.

Лишь бы состав замер на рельсах. Замрет…

– Марина!

– Я здесь, товарищ командир!

– Как там разведка?

– Молчит, товарищ командир. А, нет! Ответили! Движется состав! Если не изменит скорость хода, через десять минут окажется здесь.

– Понял. Вызывай Лопатина!

Бригада машинистов отозвалась сразу. Лопатин уверил Судоплатова, что пары разведены, что все готово.

– Выдвигайтесь!

Потекли недолгие минуты ожидания. Вскоре шум приближавшегося поезда послышался с запада, будто пряча за лязгом и шипением паровозные гудки, доносившиеся с востока.

Пути лежали на прямой, и машинист, ведущий эшелон, первым заметил одинокий BR-52, поспешавший навстречу.

Серия отрывистых гудков огласила окрестности, но паровоз, пыхтевший навстречу составу, словно и не замечал их, лишь однажды радостно ответив собрату.

Слышу, слышу, мол, я уже близко!

Не переставая гудеть, паровоз, влекущий состав, начал стравливать пар. Это был советский ФД, приспособленный хозяйственной немчурой.

Завизжали, заскрежетали тормоза, из-под колес ударили метелочки искр, волна металлического грохота прокатилась по эшелону, словно встряхивая вагоны и платформы, на которых громоздились танки, укрытые брезентом.

Крики охранников расслышать было совершенно невозможно, но Судоплатов хорошо различал немцев, выглядывавших из тамбуров, поднимавших головы над мешками с песком, над шпалами, которыми на платформах ограждали пулеметные гнезда.