"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 459

Наш товарищ.

С земли суматошно забили «эрликоны» – за шестеркой сплошные зенитные разрывы.

– Прорываемся на бреющем! Зенитки подавлять только огнем пушек! Эрэсы сохранить для колонны!

Быков сделал боевой разворот и ушел к облачности.

На высоте семьсот метров убрал крен и окунулся в рваную вату облаков. Сразу отвернул вправо градусов на тридцать.

Левее, по направлению прежнего курса, летели светящиеся снаряды.

Выйдя из облаков, Григорий спикировал и помчался вдоль дороги – по трассе сплошным потоком шли танки и автомашины.

Быков снизился буквально на два-три метра от земли, прижался вплотную к колонне – спрятался за нею, как за стеной, прикрылся от зенитчиков и открыл огонь из пушек, ударил РСами.

Бреши в подвижном «щите» мехколонны возникали одна за другой – факелами вспыхивали бензовозы, разваливались грузовики, танк, заполучив в борт «эрэсину», закрутился на месте и замер.

Наружу полез экипаж – и попал под пулеметный огонь Яценюка.

Только тут Григорий оглянулся на ведущего.

За его «лавочкой» самолет Марлена не просматривался.

Да вон же он!

Никитинский «Як» летел выше и впереди, уходя на запад.

А за ним пристраивалась парочка «мессов».

– Т-твою медь…

Резко набирая высоту, Быков дал форсаж и бросился на помощь ведомому.

– «Никита»! Форсаж!

Но Марлен как будто не слышит. А «худой» уже заходит ему в хвост…

– Ах, чтоб вас всех…

Достать «Мессершмитт» из пушек на таком расстоянии не получится, уж больно далеко.

Эрэсом попробовать?

Тоже далеко, но как быть-то?

Григорий выпустил реактивный снаряд.

Распушив «лисий хвост» выхлопа, тот унесся вперед – и мимо.

– Твою медь…

Второй снаряд просвистел возле самой кабины немецкого ведомого и врезался в винт.

Взорваться не взорвался, но способности летать истребитель лишил – самолет перешел в свободное падение, и немец выпрыгнул с парашютом.

А Быков стал нагонять ведущего.

Тот уже дымные трассы протянул к «Яку», словно щупальца.

Григорий длинной очередью прострочил «мессера».

От подбитого самолета потянулся дым, он как-то просел, но все еще следовал прежним курсом.

Короткая очередь добила «худого».

И вдруг по мотору «Ла-5» ударили пули, дырявя капот. Рефлекторно Быков бросил истребитель вправо, ниже трассы.

Над кабиной пронесся «мессер».

– Твою ж медь…

Косячок, однако.

Так увлекся погоней, что не углядел справа вторую пару врага.

Они и выставили ему «двойку» за невнимательность – влепили очередь.

Мотор заработал с перебоями, скорость резко упала.

– Командир!

– Подбит. Иду на вынужденную.

А «Мессершмиттов» в небе стало побольше.

Три из них начали заходить в хвост быковской «лавочке», но их отсекла пара Орехова.

– Командир! Как ты?

– Все в порядке. Тяну к нашим.

Два «мессера» все же прорвались, «уцепились за хвост» поврежденной «лавке».

Сражаться с ними Быков никак не мог, но и легкой добычей становиться он тоже не хотел.

Оставалась одна возможность – маневрировать.

Надо было уловить то мгновенье, когда «Ме-109» откроет огонь – и резко уйти под трассу.

Тут главное – не допустить прицельного огня.

И раньше маневр не сделаешь, и запаздывать нельзя – лови момент.

Первый из «мессов» выходит на прицельную дистанцию, носом уже водит…

Быков бросил «лавку» со скольжением вниз и в сторону.

Огненная трасса прошла выше, и тут же над Григорием проскочил «худой».

Не вышло!

Немец возвращался к своим, в растянувшуюся цепочку самолетов.

Заходит на атаку второй…

«Ла-5» опять увильнул, но тут Быкову не повезло.

То ли он сам замешкался с уходом, то ли немец нажал гашетку раньше, чем надо было, а только пули дробно ударили по бронеспинке.

Самолет затрясло – снаряд отбил кусок лопасти винта.

Третьего захода «мессеры» не сделали, на них самих напали «лавочки» и «яки».

Однако Григорию лучше не стало – самолет терял высоту.

А без нее как дотянуть до своих?

Хотя нет, вон и траншея показалась.

Живем!

Мотор заглох. Только ветер гудит, обтекая планирующий самолет.

Быков покрепче вцепился в рукоятку – посадка будет «на живот».

И снова будто градины колотятся о бронеспинку.

Добить решили, гады?

Самолет вздрагивает, как живой, что-то лопается в нем, взрывается…

Земля с грохотом «напрыгнула» снизу, и Быков с маху ударился головой о приборную доску.

Очнулся он почти тотчас же. Болела голова и разбитое лицо, ломило в висках.

До слуха смутно доносился гул моторов.

– В принципе, – вяло подумал Григорий, – он правильно сделал, что не стал с парашютом выпрыгивать.

Любителей пострелять тут предостаточно…

В вышине крутились «лавки», «яки» и «мессеры».

Парочка «Фокке-Вульфов» подошла, словно сменяя «худых» – двойка «Мессершмиттов» стала пикировать.

Надо полагать, хотят его «лавочку» на земле сжечь. Хрен вам…

Отстегнув привязные ремни и лямки парашюта, Быков полез вон из кабины.

Голова, как колокол. Гудит. Все будто в тумане.

Перевалившись через борт, Григорий упал на крыло, сполз на землю, потащился прочь.

И снова вырубился.

Когда пришел в себя, в небе было пусто.

И чисто.

Зато воздух гудел и шатался от близких взрывов.

Рвались снаряды и мины, пулеметные очереди косили траву и людей.

– Поползли, – скомандовал себе Быков.

Ползти пришлось не долго, вскоре он миновал свежий бруствер и скатился в траншею.

На него оглянулся сержант с автоматом, ощерился.

– Товарищ летчик, вы откуда к нам?

– С неба, – буркнул Григорий. – Командный пункт части где?

– Пойдем, провожу.

Погон сержант не видел, а в лицо не признал.

Да оно и к лучшему, Быков к дешевой популярности никогда не стремился.

Что хорошего, когда тебя узнают в толпе?

Где еще можно затеряться человеку, побыть в одиночестве, если не среди подобных?

Нет, в «звезды» он рваться не будет. На фиг, на фиг…

В КП обнаружился командир полка.

С биноклем он стоял у амбразуры и наблюдал.

– Это на тебя охоту открыли? – спросил он.

– На меня, – буркнул Быков.

– Ничего, двоих ты сам спустил. Нормальный размен.

– Да неохота размениваться.

– Эва как…

– Вытащить самолет не поможете?

– А чего ж? Отобьем танки и подмогнем. Сядь пока, а то бледный весь, в кровище… Секундочку. Таня!

Прибежала молоденькая санитарка, осмотрелась и сразу же занялась Быковым – промыла раны на лбу, удалила кусочки стекол от разбитых летных очков и сделала укол от столбняка.

Слава богу, глаза целы…

– Жить буду? – спросил Григорий, лишь бы увидеть улыбку на плотно сомкнутых девичьих губах.

– Еще как! – улыбнулась санитарочка. – Вот, выпейте.

С жадностью заглотав стакан холодной колодезной воды, Быков выдохнул и отвалился к бревенчатой стенке командного пункта.

В углу стояли ящики, заполненные бутылками с «коктейлем Молотова».

Перехватив его взгляд, комполка сказал:

– Прихватишь парочку с собой. Если не вытащишь самолет, то сожжешь.

– Прихвачу. Хотя жалко жечь.

– Ну не оставлять же врагу!

– Тоже верно…

Григорий неожиданно испытал то состояние, которое ранее ощущал лишь в кино, когда шли фильмы «про войну».

Это было что-то вроде слияния, совмещения со временем. Можно подумать, что раньше он тут был гостем…

А что, разве нет?

Даже, когда сбивал «мессеров», он чувствовал себя пришельцем из будущего, путешественником во времени, потерявшим свою МВ.

А теперь?

Он что, своим стал в этом мире, насколько жестоком, настолько же и наивном мире «сталинской эпохи»?

Ну-у, своим, не своим, но и не чужим. Это точно.

Близкий взрыв снаряда ударил так, что землянка вздрогнула, а сверху труха посыпалась.

Полковник хладнокровно снял фуражку, отряхнул ее и надел.