"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 602

Галлиянка-пышечка живо накрыла на стол, подав на больших деревянных блюдах жареное мясо, расставила миски с тушеными бобами. Хозяин приволок два запотевших кувшина с пивом.

– Угощайтесь, гости дорогие!

Радостный Гефестай щедро разлил корму по чашам. Лобанов свою прикрыл ладонью.

– Мне не надо.

– А чего? – огорчился Гефестай. – Хорошее вроде пивко!

– Да не пью я его, не привык.

– И правильно! – поддержал его Эдик. – Не пей! Нам больше достанется! Ну, поехали!

Одолев по чаше кормы, трое гладиаторов навалились на мясо. Лобанов только закусывал. Оленина была свежайшей, мягкой, сочной – ел бы и ел!

А друзей его порядком развезло – Гефестай, после третьей чаши, сонно помаргивал, время от времени икая басом. Эдик уронил голову на локоть и кемарил. Искандер все елозил ногами под столом, изыскивая упор, не нашел и свалился на лавку.

– Уже нажрались! – нахмурился Лобанов. – Эй!

Гефестай, изо всех сил пытаясь открыть слипавшиеся глаза, глянул на Лобанова и пробормотал заплетавшимся языком:

– Перебрал – ик! – чуток…

Его голова со стуком опустилась на стол. Искандер, свесив с лавки руки и ногу, сдавленно храпел, постанывая и подергивая рукой. Лобанов потормошил его – бесполезно, Тиндарид не реагировал на внешние воздействия. Или он был пьян в стельку… Да не может такого быть! Из-за пары чаш пива?! …Или в корму подмешали сонное зелье.

– Та-ак… – протянул Лобанов, поднимаясь. Ну, Акко, ну, погоди!

Трапезная опустела – галлы поели и ушли, а древнего деда в замызганной куртке, обсасывавшего разваренные мослы в уголке, можно было не считать.

Протяжно заскрипела лестница, и со второго этажа в трапезную спустились двое нумидийцев. Усмотрев бодрого Лобанова, они переглянулись. Тот, что стоял ступенькой выше, выговорил что-то гортанное и выхватил меч. «Драка в салуне!» – мелькнуло у Лобанова. Ладно…

Он вскочил на лавку, перепрыгнул на стол. Нумидиец, тот, что выше стоял, лихо перескочил через перила и бросился на Сергея. Дружок его поспевал следом.

– Что, ниггер, – крикнул Сергей, – давно по морде не получал? Хочешь, чтобы я тебе освежил впечатления? Это мы мигом…

Поддев ногой поднос, он швырнул его в нумидийца. Тот ловко увернулся, и поднос ударился о черное лицо его дружка.

– Получи!

Спрыгнув на пол, Лобанов выхватил меч и скрестил его с узким клинком африканца, только сейчас заметив, что у бравого жителя Нумидии отсутствует одно Ухо.

– Это кто тебе ушко отчикал? – поинтересовался Сергей, отбиваясь от яростных наскоков одноухого. – Давай я тебе и второе, для симметрии?

Сбоку сунулся второй, тыкая своим мечом и только мешая старшему товарищу. Воспользовавшись моментом Лобанов врезал одноухому между ног и, пока тот выл, зарубил его приятеля.

На верхней площадке лестницы объявился третий нумидиец, вскидывавший арбалет. Мощным ударом выбив меч из руки одноухого, Лобанов схватил африканца и развернул. Тренькнувшая стрела пробила нумидийцу грудь. Отпустив труп одноухого, Сергей вонзил меч в земляной пол и стянул со спины арбалет. Стрелок на лестнице спешно взводил свой – стрела, пущенная Лобановым, перебила тетиву и вошла нумидийцу между ребер. Арбалет заскакал вниз по ступенькам, а нумидиец развалил хлипкие перила и грохнулся вниз, с треском ломая посередине длинный стол и до смерти напугав деда, объедавшего хрящики.

– Миципса! – долетел сверху глухой голос. – Гиемпсал! Вниз! Убить!

Двое нумидийцев ссыпались по лестнице, подняв мечи. За ними на площадку выскочил типичный кавказец. «Радамист!» – угадал Лобанов, кидаясь навстречу воющим нумидийцам. Радамист быстро-быстро спустился вниз, пропуская двоих черных перед собой. Еще парочка меченосцев прикрывала тыл гонца.

– Ну, суки!

Лобанов упал спиной на столешницу, перекатился и ногой опрокинул стол. Нумидийцы, смешно задирая ноги, перепрыгнули уроненную мебель. Бегущий слева споткнулся о скамью, взмахнул рукой, сохраняя равновесие, но не уберег жизнь – Лобанов всадил в него гладий.

Тот, кто нападал справа, едва не снес Сергею голову. В самый последний момент Лобанов пригнулся и пяткой перешиб тощую черную ногу. Нумидиец взвыл, пошатнулся, хватаясь за стол рукой, в которой сжимал меч, – и получил свое.

Лобанов, бурно дыша, оглянулся на товарищей – те дрыхли по-прежнему.

Отпуская матерки, Лобанов вывалился во двор и увидел, как Радамист с четверкой черных вылетают на конях за ворота.

Чуя недоброе, Лобанов рванул в конюшню. Нет, вороные были целы и невредимы. А вот конюхи пострадали – одного молодчика разрубили от шеи до пупка, другого только ранили.

– Мы не дали им ваших лошадей… – прохрипел раненый, зажимая кровоточащую рану в боку. – Мы их вилами…

– Молодцы, – искренне сказал Лобанов и отсчитал три аурея. – Держи! Заработал!

Конюх вытаращил глаза. Наверное, за всю жизнь не видел столько золота сразу. И не где-нибудь, а в своей руке!

Лобанов вернулся в трапезную. Гефестай подавал признаки жизни – мычал и тряс головой. Искандер и Эдик были в отключке.

– Где эта тварь?! – зарычал Лобанов и бросился искать хозяина.

На кухне он обнаружил пышечку. Пышечка завизжала.

– А ну, заткнулась! – вежливо попросил даму Лобанов. – Где Акко?!

Пышечка, не имея сил выговорить, показала, где. Сергей кинулся в указанные двери, ударом меча срывая занавеску. Акко был здесь. Он торопливо рыскал по ларям и сундукам, собирая заначки.

– Привет, паскуда! – поздоровался Лобанов.

Галл извернулся ужом и отшатнулся, прилипая к стене.

– Невиноватый я! – заверещал Акко.

– Сколько тебе заплатил Радамист?! – рявкнул Лобанов, ощущая горение холодной ярости. Острие гладия уткнулось галлу в шею.

– Я верну! – вылупил глаза Акко.

Гладий с хрустом прорезал горло и колупнул штукатурку. Кровь забила фонтанчиком, заливая лезвие.

Лобанов брезгливо выдернул меч и обтер клинок о рубаху галла.

– Quid me fugis, galle?[525]– пробормотал он строку из песенки ретиария и быстро вышел вон.

В трапезной все было по-прежнему – Гефестай мычал, остальных не добудишься. Пышечка, ойкая и ахая, бродила по залу, всплескивая руками и перешагивая через трупы.

– Быстро неси воды! – скомандовал Сергей. – Надо их поскорее привести в чувство!

Пышечку сдуло. Очень скоро она вернулась в сопровождении старой рабыни, обе несли кувшины с ледяной водой из погреба. Сергей цацкаться не стал – вылил водичку на головы друзей, равномерно распределяя полив. Подействовало вроде… Гладиаторы зашевелились, издавая звуки, очень далекие от человеческой речи. Нет, бесполезно.

Поминая черными словами судьбу, заговорщиков и все на свете, Сергей сел за стол и сложил руки.

Из кухни выглянула пышечка.

– Звать как? – буркнул Сергей.

– Октавия… – пропищала пышечка.

– Там, у Акко, золотишко завалялось с серебришком, – промолвил Сергей, – возьми его себе…

– Спасибо! – пискнула Октавия.

– Не за что… – усмехнулся Лобанов.

Битый час минул, пока Эдик, Искандер и Гефестай не пришли в себя, выплыв из полусна-полуобморока.

– Ух, как башка трещит… – простонал сын Ярная.

Искандер отлепил от лавки щеку и проговорил:

– Во рту будто кошки насрали…

Эдик ничего не сказал. Приняв более-менее вертикальное положение, он потряс головой, сморщился и огляделся.

– Эт-то хто? – выговорил он, кивая подбородком на трупы черных.

– Эт-то нумидийцы, – мрачно ответил Лобанов. – Опоили вас, подмешали дряни снотворной, а я тут один развлекался…

Искандер сделал попытку встать.

– Сиди уж!

– Мы не виноваты… – промямлил Эдик.

– А я вас и не виню! Только уже час прошел, как Радамист смылся! Да больше уже… Октавия! Заверни нам чего-нибудь на дорожку! Мясца, там, сырку, хлебца… Вино я сам возьму!

Кувшинчик с вином Сергей выбрал самый пыльный, с замшелым бочком. Пышечка набила съестным целый короб – то ли благодарила за нежданное наследство, то ли рада была избавиться от опасных посетителей.