"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 687

Роксолан пожал плечами.

– Привык, наверное… – проговорил он. – Знаете, что в этом времени самое непривычное? Такое, что надо или родиться здесь, или вжиться? Отношение к самому времени! Мы же как ТАМ жили? Мы всю жизнь спешили. Торопились жить! «Скорее, а то опоздаешь в школу!» Бегом за автобусом! Вверх – на лифте, вниз скачешь через три ступеньки! В толпе снуешь, как чемпион по спортивной ходьбе! Быстрее, быстрее, быстрее… Застрянешь, бывало, в пробке на полчаса, и весь салон готов исцарапать, и гадов-прохожих передушить. Вскакиваешь по будильнику, моешься по-быстрому, одеваешься наскоряк… Заскочишь по дороге в кафешку, перехватишь гамбургер, и – рысью на работу. А там запарка! Хватаешься сразу за три телефона, на этого обалдуя Эдика орешь…

– Но-но-но! – строго сказал Эдик. – Я бы попросил!

– Обойдешься, пролетарий… – улыбнулся Сергий, – Мечешься по всему городу – то запчасти ищешь, то с налоговой разбираешься, то кредит в банке выбиваешь… С девушкой познакомишься в клубе, станцуешь разок, потискаешь, и бежишь такси ловить – к ней на квартиру, или к себе… И вся любовь! Некогда даже прогуляться, побродить по вечернему городу, повздыхать на луну… Нет, надо поскорее, чтобы секс, и забыться до утра. А с утра гонка по новой…

– А здесь ты уже не торопишься? – спросил Эдик с закрытыми глазами.

– А куда? – хмыкнул Сергий. – Здесь вообще никто не торопится жить – здесь просто живут. Я это впервые понял там еще, в Парфии, когда нас к морю вели через пустыню. Верблюды ступают, как в замедленной съемке, колеса повозок еле крутятся, а никто не спешит. Все спокойны, веселы. Года два назад, окажись я здесь я бы уже, наверное, извелся весь от такой неторопливости! Плывем себе, гребем помаленьку… Стемнело – пристали к берегу, переночевали, и опять поплыли… Я б тогда от злости Эдика покусал бы… Во! – уливился Лобанов. – Смолчал! Что это с ним?

– Эдик спит! – хихикнул Искандер.

– Ну, раз пролетариат почивать изволил, то и нам пора бай-бай.

– Споки ноки… – пробормотал Эдик и завернулся в одеяло – ночами было прохладно.

С утра сехери вторглись в пределы Буколии. Никаких ясных примет не замечалось, граница была размыта и условна, но ее хорошо чуяло нутро – у Сергия внутри екало. Страху было мало, а вот напрягу – хоть убавляй. Мышцы костенели будто сами по себе, и волосы топорщились. Роксолан раз за разом чувствовал чужие взгляды, недобрые и опасные. Буколы были у себя дома, они выучили наизусть расположение всех проток и бесчисленных озер, знали кратчайшие пути, могли напасть в любое время и скрыться в лабиринте водных дорог.

Раза два в перспективе мелькнули лодки с высоко загнутыми носами и кормами, вязанные из папируса, оседланные полуголыми людьми. Взмах веслом – и лодки растворялись в тростниках.

Перед самым полуднем сехери поплыли вокруг островка, на редкость сухого и покрытого травой. Донакс рос лишь по берегу, окаймляя «участок суши, со всех сторон окруженный водой».

И тут начали происходить события. Из ближних проток повалили папирусные лодки буколов, потрясавших копьями и вопивших на все голоса. Небольшой отряд лучников, залегших на островке, тоже начал боевые действия – натянулись десятки луков, и по добровольцам полетели стрелы.

– К берегу! – заорал Сергий, подставляя щит – стрелы протарабанили, втыкаясь в вощенную кожу. – Искандер! Иоанн! Эзана! Займитесь лодками!

Раздраженно обломив пойманные стрелы, он едва успел отбить щитом пущенное в него копье. Копье ушло в воду.

Сехери с ходу врезался в камыши, раздвигая их, как шторы, и являя взгляду стрелков-буколов. Пара нубийцев, сидевших ранее на веслах, вскочила и вскинула луки. Сергий едва удерживал их в темпе своего восприятия – черные руки нубийцев так и мелькали, выхватывая стрелы, накладывая их на тетивы, оттягивая, спуская… Первая стрела только-только входила буколу между ребер, прорывая кожу с тупым чмоканьем, а уже вторая была на подлете, третья слетала с лука.

– К бою! – крикнул Лобанов, и спрыгнул в мелкую воду. Ноги погрузились в теплый ил до щиколоток.

С полсотни добровольцев высадилось на островок, и очень вовремя – буколов-стрелков уничтожили быстро, но тут им подошло подкрепление. Больше сотни «волопасов» показалось из-за камышей – босых, заросших, в одних набедренных повязках, с копьями наперевес.

– Мечи к бою! – приказал Сергий. – Щиты сбить! Теснее! Эзане прикрывать с тыла!

С левого фланга на буколов наступали добровольцы-египтяне, выкрикивая:

– Аату! Аату![604]

С правого неприятелю грозили эллины. Но буколы не пугались мечей, надеясь взять числом, навалиться массой и раздавить. Не вышло!

Буколы набежали, наконечники их копий плясали в воздухе, описывая круги и восьмерки. Сергий ударом щита отвел от себя то копье, что угрожало справа, а левое перерубил кепешем. Обратным движением меча он взрезал брюхо самому копьеносцу. Букол упал и скрючился, а тот, кто бежал за ним, споткнулся об умирающего, и растянулся на травке, роняя копье. Острие кепеша резануло его по шее, почти напрочь отделяя голову.

Следующего букола Сергий оглушил щитом, и Акун, поспешавший следом, проткнул копейщика мечом. Тут на Лобанова навалилось сразу трое, вовсю орудуя короткими копьями с широкими и длинными наконечниками.

– Я беру того, что справа! – крикнул Регебал, взмахивая клинком.

Сергий сосредоточился на двоих оставшихся. Сделав обманное движение, он проскользнул между буколами. Правого, чья рыжая борода веником была испятнана клочками седины, Роксолан ударил щитом в лицо. Букол упал. Сергий наступил ему ногой на горло, и развернулся к левому, отбросившему копье и замахивавшемуся секирой. Укол подмышку остановил замах, секира выпала из омертвевшей руки и оттяпала буколу пальцы на ноге, но боли он почувствовать не успел – Сергиев кепеш вошел ему под ребра, доставая сердце.

Иногда Лобанов сам себе поражался: до чего же просто, оказывается, причинять смерть! Раньше он хоть оправдания находил – самозащита, то, се, – а теперь даже совесть помалкивает, не угрызает. Видимо, признала его неудобоваримым…

Буколы дрогнули. Потеряв больше половины бойцов, они оказались перед выбором – умереть или бежать. Надо ли говорить, что смерти, даже почетной, не захотел никто? Буколы драпали вприпрыжку, с берега перескакивали на свои лодки-поплавки, и бешено работали копьями, отталкиваясь ими как шестами. Выплывая из-за островка, сехери Гефестая на полной скорости столкнулось с одной из папирусных лодок. Лодка упруго качнулась, загибая и разгибая «рога» носа и кормы, а ее экипаж одновременно скинуло в воду. Буколы забултыхались, но на борту сехери не было свободных мест… Зато были свободные стрелы. Упругие нубийские луки защелкали, посылая длинные стрелы, похожие на остроги. Вопли утопающих начали стихать, а по мутной воде пошли красные разводы.

– Раненые есть? – крикнул Сергий, оглядывая поле боя.

– Есть… – простонал доброволец Филотас. – Меня легко…

– Сейчас мы!

По берегу уже бежали девушки Кадешим. Отправив на тот свет энное количество буколов, девицы переквалифицировались в сестер милосердия.

Лобанов поспешил к сехери, надо было глянуть, каковы успехи на воде.

– Все на борт!

Гребцы мигом попрыгали на скамьи, разгоряченные боем, бросили мечи под ноги и ухватились за рукоятки весел.

– Искандер! – заорал Сергий.

– Тута мы! – крикнул в ответ Эдик.

– Все в порядке?

– Все хорошо и даже лучше!

Сехери Сергия обогнуло островок, и прибилось к другим корабликам «эскадры». Добровольцы оживленно переговаривались, а поодаль, качаясь на мелкой волне, медленно крутились папирусные лодки. Их желтые «палубы» были выпачканы кровью, кое-где торчали стрелы, поперек одной лодчонки, свешивая ноги по одну сторону, а руки макая в воду с другой, лежал труп букола.

– Удрали? – хмуро спросил Сергий.

– Удрали! – охотно ответил Эдик. – Гребли со свистом!