"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 755

Эдик прикладывал титанические усилия, чтобы не подать ядовитую реплику. Искандер грозно посматривал на Чанбу, а Гефестай показывал могучий кулак.

На ужин подали бобы с бараниной, а потом гости уселись в круг, и потекла степенная беседа «за жизнь». Хозяин решил соединить приятное с полезным — занялся брынзой.

Попыхивали сырые буковые поленья, подогревая большой медный чан. Деревянным черпаком с резной рукояткой Золтес неторопливо помешивал желтоватое овечье молоко — Сергий то следил, как вытягиваются в полоски янтарные слезинки жира в котле, то искал взглядом Тзану, бесшумно семенящую близ очага.

— Оролеса я не видал, — говорил Золтес, тщательно расставляя ударения и выговаривая трудные для дака звуки латинского языка. — Тут его бойцы не проезжали. Сарматы — те да, заглядывали. Пригнали мне пару бычков, я с ними махнулся, отдал барашками. Но это когда было — до большого снега еще. А если кто и топает за вами, то сюда он заявится только завтра, после обеда или ближе к вечеру.

— Я тут человек новый, мест не знаю, — признался Искандер. — Может, поблизости еще какая-нибудь дорога проходит?

— А нет таких, — сказал Золтес.

Окунув палец в молоко, он подумал-подумал — и достал кувшин с сывороткой, принялся подливать ее в свое варево, размеренно мешая густеющую массу.

— С утра начнем спускаться на ту сторону, — проговорил Сергий неторопливо, — и выйдем. Что там, внизу? Кодры?

— Холмы какие-то… — сказал Тиндарид неуверенно. — И лес…

— Готово… — протянул Золтес. Он стал горстями вынимать из чана рыхлую сырную массу и укладывать ее на мелкую деревянную решетку, чтобы сбегала лишняя влага. — Тзана!

— Несу! — откликнулась девушка и притащила стопку круглых деревянных мисок. Золтес набивал в миски рыхлую брынзу, а Тзана перетаскивала их на липовую доску — пообсохнуть.

Тихо потрескивали поленья в очаге, по бревенчатым стенам плясали огненные отсветы, капала сыворотка, тянуло кисломолочным запахом свежего сыра.

Вдруг яростно взлаяла лохматая пастушья собака, не приученная брехать без дела. Лай тут же сменился коротким визгом. «Зря я Золтесу доверился!» — мелькнуло у Сергия.

— Золтес! Тзана! — крикнул он, вскакивая с места. — В конюшню!

Искандер уже бежал к двери, выхватывая оба меча, Гефестай тянулся за копьем-гастой. В ту же секунду дверь влетела внутрь, вбитая таранным ударом бревна. В хижину, оглушительно визжа, вломились бородатые, оскаленные, с мечами наголо. Троица, бежавшая впереди, сгинула сразу — крайнего слева прободало копье Гефестая, прочих зарубил Искандер, обрушив клинки.

Сергий акинаком проткнул вражину, проскользнувшего вдоль стены. Вражина щерил рот, сжимая в зубах нож. Когда Сергиев акинак пронзил его гнилое нутро, черные глаза вражины вылупились, а нож выпал, оставив струйки крови, стекающие из порезов в углах рта.

Дико заржали лошади — это еще один таран забил в дверь, ведущую в конюшню. Роксолан обернулся — и увидел Золтеса, грузно оседающего на пол. В груди брынзодела торчали две стрелы, их грязное оперение вздрагивало от последних толчков сердца. Бледная Тзана пригнулась, бросаясь в угол, и это спасло ее — еще одна стрела с гулким стуком впилась в стену, в точности там, где только что стояла девушка.

— Здесь есть другой выход? — крикнул Сергий. Тзана подняла глаза и показала рукой на крышку подпола. Тут же, не опуская руки, она потянула за бронзовое кольцо, отворяя вход, и юркнула в сырой погреб, прикрываясь крышкой, как щитом.

— Тут выход! — донесся ее глухой голос из-под земли. — На обрыв!

— Гефестай, за мной! — рявкнул Лобанов.

Он нырнул в подпол и ссыпался вниз по добротной деревянной лестнице. Ничего не было видно, стены и потолок подземного хода, укрепленные лесинами, Сергей ощупывал руками, а пол пробовал ногой. Но ход тянулся недалеко, вскоре тускло осветилась узкая щель выхода. Роксолан выглянул — круча под ним была залита бледным сиянием полной луны.

— Выдвигаемся! — скомандовал он.

Набитой тропкой Сергий поднялся к кошарам. Глухие звуки боя долетали до него, пробуждая холодную, жестокую ярость.

Темные фигуры преследователей, снующие около входа и перекликающиеся гортанными голосами, были отличной мишенью для Гефестая. Четыре стрелы впились в спины и бока налетчиков, пока до тех дошло, откуда явился новый враг. Двое бросились в сторону — и попали на меч Сергия.

Однако численный перевес имеет значение — даже необученная толпа в силах подавить сопротивление любого умельца, а преторианцы имели дело с опытными воинами. Лобанова окружило человек десять, еще десятеро навалились на кушана. А потом раздался гневный крик Тзаны, и следом послышался очень знакомый голос, властный и злорадный:

— Сергий! Гефестай! Бросайте оружие! А не то вашей красавице не жить!

— Луций! — проревел Лобанов. — Только тронь, сволочь! Убью!

Издевательский смех был ответом. Его тут же подхватили прочие нападающие, мощным гоготом оглашая ночь. С треском вспыхнули факелы, роняя горящие капли смолы на снег.

— Я еще долго буду вас упрашивать? — В голосе Луция зазвякал металл. — Не боись, Сергий, преторианцы мне живьем нужны!

— Сдаемся? — проворчал Гефестай: видно, жалко стало Тзану.

— Луций! — сдерживаясь, сказал Сергий и отшвырнул меч. — Мы без оружия!

— Отпусти девку! — проорал кушан.

— Да на что она мне… — донеслось в ответ.

Тзана выскочила из хижины и кинулась к Лобанову. Следом выбрался Луций Эльвий. Гладиатора было не узнать, Змей прибарахлился — на нем был остроконечный войлочный колпак, перевязанный у основания пурпурной лентой. Одет он был в долгополую куртку, расшитую золотыми бусинами; узкие шаровары из дорогой персидской ткани Луций заправил в сапожки из желтой замши. На широком боевом поясе, окованном железными пластинами, висел акинак. Еще бы длинные волосы отрастить — и был бы вылитый дак! Или сармат.

Искандера и Эдика вытолкали древками копий.

— Вот и встретились, — расплылся в улыбке Змей. — Я нынче с тобой, Сергий, в звании сравнялся — тоже кентурионом заделался. Оролес меня в сотники вывел.

— Зараза к заразе липнет, — понятливо кивнул Лобанов.

Гладиатор посмотрел на него, склонив голову и улыбаясь.

— Знаешь, — сказал он доверительно, — я, когда понял, по чьим следам шел, хотел сразу тебя прикончить. Но передумал.

— Мы вам очень признательны, — молвил Эдик, поклонился и даже ножкой шаркнул.

Покосившись на него, Луций продолжил неторопливо:

— Да передумал. Знаешь, почему?

— Просвети, — выцедил Сергий.

— Хочу с вами, с каждым, в поединке сойтись! — ухмыльнулся гладиатор. — Чтоб всё по-честному было! Какой мне интерес, если мои парни вас стрелами утыкают?

— Нам это тоже без интереса, — сообщил Чанба. — Только я не понял.

— Чего ты не понял? — неприязненно отозвался гладиатор.

— Ну, ты же сказал, что все будет по-честному, — вытаращил Эдик глаза. — Так? Но ведь первый из нас, с которым ты сойдешься в поединке, тебя зарежет. Или заколет. И с кем тогда биться остальным? Ты подумал?

Луций тяжело посмотрел на него.

— А тебя я первого вызову на бой, — пообещал он, — и прикончу первым!

— У-у, Луцик! — жизнерадостно протянул Эдикус. — Кто только ни хотел меня прикончить! А толку? Половина моих врагов осталась непогребенной, а остальных похоронили с почестями. Ты как предпочитаешь? Чтобы тебя закопали и надпись написали? Или лучше кремировать твое изувеченное тело?

Сотня Луция зароптала. Командир поднял руку, успокаивая личный состав.

— С похоронными обрядами мы потом разберемся, — сказал он спокойно. — А сейчас.

— Я не понял насчет поединков, — перебил его Сергий. — Ты когда это махалово хочешь устроить? Здесь, и по-быстрому?

— Бои пройдут в ставке Оролеса, — отчеканил Луций. — Мы вас туда доставим в целости!

— Спасибо за эскорт, — усмехнулся Лобанов. — Мы как раз к Оролесу и едем.

— С вами хоть не так страшно будет! — добавил Эдик. Луций помолчал, перебарывая ярость, и сказал сдавленным голосом: