"Фантастика 2023-147. Книги 1-28 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 82

– Хлебнем мантийной водички! – воскликнул Рыжий.

– Не-е… – протянул Станислас. – Сперва водочки.

– Держитесь, – сказал Браун. – Пойду на турбинах, а то так мы до завтра будем опускаться.

Батискаф плавно перевернулся носом вниз и набрал скорость, словно самолет, вошедший в крутое пике.

– Наши опускаются следом, – доложила Наташа, – кто по спирали, кто по вертикали.

– Чужих не видать?

– Никого… Пока.

– Инфравизор включи.

– Ага… Ой, я что-то вижу!

– Где?

– А вон, на дне светится что-то.

– Сейчас глянем…

Сихали нарочно тянул слова, изо всех сил сдерживая эмоции и стреноживая порывы. То, чего он так хотел, так ждал, к чему шел последние месяцы, самые долгие в его жизни, приблизилось, наконец. Оно уже рядом. И что там? Кто там? А если провал – очередной промах? А если – и это хуже всего – Витька здесь, но не дожил? Господи, – взмолился про себя Тимофей, – когда же это все кончится?.. Ответа не последовало.

А вот картинка на инфравизоре становилась все отчетливей.

– Это нос и корма большой атомарины, – определил Станислас. – А середка почему не нагрета?

– Думаю, она нагрета, как и весь корпус, – предположил Стремберг, – просто подлодку завалило в районе миделя.

– Точно! Оползень! Или камнепад.

На глубине двенадцати километров провал начал сужаться и вытягиваться в овал. В северной части овала обнаружился широкий уступ. На нем-то и упокоилась атомарина «Голубка».

Она стояла на ровном киле, но только хвост и корма выглядывали из-под завала.

– Осыпь, – определил академик.

Тимофей лишь кивнул, теряя остатки надежды. Если завалило рубку, то как Витька смог бы проникнуть внутрь «Голубки»? Но посылал же он «торпедную почту»!

«Мустанг-1» принял горизонтальное положение и лёг на грунт.

– На борту только пять скафандров, – сказал Браун. – Рыжий с Белым? Стан? Наташа?

Сегундо молча кивнул, Шурики радостно осклабились. Наташа мило улыбнулась.

– Вечно этим коротышкам везет, – проворчал Змей. Видя недоумение на лице академика, Илья пояснил: – Да не влезу я в скафандр. Мал он мне! И еще этот дурацкий блок…

– А вот не надо было гигантизмом увлекаться, – сказал Рыжий назидательно, поднимая штору бокса. Нишу занимал глубоководный скафандр на ногах-бочонках. Руки – сочленения двух шаров-суставов – оканчивались парой клешней.

– Змей, остаешься за старшего, – распорядился Тимофей. – А мы попробуем откопать рубку и добраться до люка.

– Лады, – прогудел Харин. – Я наверх. «Троечникам» помогу. И «пятерочникам».

– Давай…

Браун залез в скафандр, и Наташа заперла за ним крышку спинного люка, выпуклого из-за энергоустановки. Сихали было не совсем удобно – он упирался макушкой в прозрачную полусферу головного сегмента. Зато ему лучше видно, чем Шурику – тому приходилось привставать на цыпочки, чтобы выглянуть наружу.

Бочком, тяжело ступая тумбами нижних конечностей, Тимофей втиснулся в шлюз-камеру, чуть большую, чем душевая кабинка, и задвинул плиту внутреннего люка. Хлынула вода, ударила тугими, почти что твердыми струями, мигом сжимая и вытесняя вон воздух. Браун счастливо улыбнулся, замечая цвет жидкости, и крикнул в микрофон:

– Все точно! Наблюдаю живую воду!

– Ура-а! – донеслось в ответ.

Щелкнул, открываясь, внешний люк.

Дно находилось полуметром ниже, Тимофей неуклюже спрыгнул и привел себя в равновесие. Поверхность уступа была удивительно чистой – ни крошки ила, голый базальт. Задыхающийся голос академика тут же его поправил:

– Дуниты! Гарцбургиты! Пироксениты!

– Ты, как тот попугай у Джона Сильвера, – непочтительно отозвался Белый. – «Пиастры! Пиастры! Пиастры!»

Стремберг счастливо засмеялся:

– Да куда тем пиастрам!

«Да уж…» – согласился Браун.

Еле дождавшись появления Боровица, Наташи и Шуриков, он зашагал вперед. Впрочем, зашагал – это слишком громко сказано. Он ломился сквозь воду, склоняясь, как под ветром. И вот она, осыпь.

Кое-как взобравшись наверх, он услышал в наушниках голос Станисласа:

– Тимка, возьми левее на пару шагов. Рубка должна быть там.

– Ага!

Тимофей выпрямил пальцы рук, и захваты-клешни повторили это движение. Работают.

Ухватившись за край лавовой подушки, лежавшей сверху, Браун качнул ее. Подушка плавно покатилась вниз.

– Па-берегись!

Глыбы ноздреватого камня, обломки лавы валились с горки. Вот сошел целый пласт, оголяя синевато-черный борт субмарины, покрытый толстым слоем квазиорганики. Переступая, Сихали добрался до сегментного люка и бешено затарабанил в него. Застыл, прислушался. А потом сердце дало сбой – с той стороны люка донесся слабый ответный стук.

– Там кто-то живой! – заорал Тимофей, шаря вокруг люка.

– Тимка, снаружи люк не открыть.

Браун опустил руки, лихорадочно соображая, что же ему делать, как вдруг крышка люка подалась – ушла вглубь и откатилась в сторону.

– Есть! – ликующе выдохнул он.

Ступив внутрь шлюз-камеры, Тимофей разглядел, что места здесь хватает, и позвал друзей. Боровиц с Рыжим сноровисто залезли следом, за ними показались Наташа и Белый. Шурики вдвоем закрыли люк. Тут же загудели насосы, откачивая воду. Заработала вентиляция. Чмокнув, отъехал в сторону люк внутренний, пропуская в переходный отсек. Тут уже находился один скафандр. Пустой. Номер 962. А рядом, поставив ногу на высокий комингс, стоял Виктор Волин, живой и здоровый. Он смотрел на друга и блаженно улыбался.

Сихали, извиваясь, выбрался из скафандра:

– Витька…

– Тим…

В следующую секунду оба сорвались с места и вцепились друг в друга, терзая, отвешивая тумаки на радостях и вопя от облегчения.

Впрочем, облегчение – это не то слово. Браун чуть ли не парил, ощущая себя, как старинный батискаф, которому нужно было высыпать груз, чтобы всплыть. Вот и он сбросил с души тяжкий балласт вины и тоски. А тут еще и с Наташкой мир и прощение грехов… Ну, полное счастье!

Китопасы покинули скафандры. Наташа с любопытством оглядела Волина.

– Это и есть твой друг? – спросила она.

– Знакомься, – сказал Сихали, сияя. – Наташа, моя невеста.

Девушка открыла рот от изумления и распахнула глаза, но не успела ничего сказать – Волин галантно чмокнул ее изящную ручку.

– Волин, – отрекомендовался он. – Для вас просто Виктор. Можно – Витенька…

– Я вот тебе дам Витеньку, – пригрозил Тимофей для порядка.

Когда все перезнакомились, Волин сделал очень таинственное лицо.

– А сейчас я представлю вам капитана этой субмарины, – сказал он с улыбкой заговорщика.

Спустившись вниз, в круглый коридор, он постучал в овальную дверцу с табличкой «К-1».

За нею заскреблись, и наружу выглянул невысокий старикан, худой, жилистый, с густыми чёрными волосами, стянутыми в длинный «хвост», и с очень бледной, даже чуть синеватой кожей, но гладкой – ни морщинки.

Боязливо поглядывая на китопасов, он несмело улыбнулся.

– Здравствуйте, – сказал он на терралингве. – Кавторанг [45] Исаев. Честь имею.

– Если бы не Витальич, – произнес Волин, и голос его дрогнул, – я бы сдох тут. Аккумулятор сел, кислородный регенератор гавкнулся… Ты не думай, что я тогда в герои подался. Я атомарину сразу приметил. В батискаф, чувствую, уже не попасть – люк только изнутри откроешь, а как? Ты при смерти валялся, я ж видел. А тут, думаю, перекантуюсь как-нибудь. А в «Голубку» не попасть – и тут люк надо изнутри открыть! А кому? Сижу, как дурак, во тьму пялюсь, и жду, когда воздух кончится. Слава богу, догадался постучать в люк – вот как вы давеча. Мне и отперли…

– Так вы здесь с самой войны? – ужаснулась Наташа, глядя на Исаева.

Капитан часто закивал головой и смущенно улыбнулся, демонстрируя полный набор белоснежных зубов.

– Двадцать пять лет несу тут вахту, – сказал он. – Загар слез с меня первым. Потом потерял волосы, зубы… Раз в неделю, в воскресенье, съедал флотский пищевой рацион, а по будням кормился белковым концентратом…