Хрустальный пепел (СИ) - Лайтвут Беатрис - Страница 11

Я решительно направилась к двери и яростно постучала, отчего дверь жалобно затрещала.

Едва я занесла руку для следующего удара, как дверь распахнулась и на нас удивленно взглянула безобразная старуха, всматриваясь в наши лица.

— Кто тебе это сказал? — ее пожелтевшие глаза сощурились, и все лицо превратилось в любопытную маску.

— Кристес Рот, — четко произнес Ланс едва дрогнувшим голосом.

Старуха, едва услышав это имя, тут же схватила меня за руку своими костлявыми пальцами и втащила в дом, Ланс поспешил за мной, и сумасшедшая тут же с силой захлопнула дверь, перед этим внимательно осмотрев улицу.

— Прошу прощения за такой прием, — прошептала старуха, и ее объял золотой туман.

Я раскрыла рот, позабыв о словах, которые хотела ей высказать. Перед нами в один миг предстала красивая женщина с длинными золотыми волосами и небесными глазами.

— Что…как… — я начала заикаться, не веря в происходящее. Куда делась отвратительная сумасшедшая старуха?

Женщина рассмеялась, и смех ее был прекраснее любой мелодии.

— Поговорим за чаем, прошу. Ведь вы здесь не просто так.

Ланс тоже был ошеломлен, но сразу же спрятал свои эмоции и учтиво улыбнулся.

Волшебница усадила нас за круглый стол в уютной кухне, которая сразу же наполнилась ароматом свежих трав и ягод. Она бережно и медленно наполняла изящные чашки ароматным чаем, рассматривая нас. Ланс проявлял максимум уважения и рассматривал убранство кухни, избегая взглядом Имельду. А я же наоборот будто прилипла к ней, пытаясь сопоставить образ сумасшедшей старухи и этой прекрасной женщины. Ее голубые глаза были наполнены чистотой и нежностью. Она двигалась изящно и грациозно, а волосы ее словно золото, рассыпались по плечам и сине. На губах играла искренняя улыбка, светлая кожа окрашена румянцем. Она была, словно ангел…Я подумала о том, что думал и чувствовал Кристес, смотря на эту женщину. Были ли они давними друзьями или кем-то большим? В ней было столько света и чувств, невероятно…

— Прошу простить еще раз за такой прием, знаю, вы шокированы, но это было необходимо…для безопасности.

— О чем вы? — Ланс не притронулся к чаю, сосредоточившись на собеседнице.

— Я знаю, что Кристес… — она запнулась, и на ее лице, на мгновение проявилась боль и тоска, но она быстро справилась с собой, добродушно поворачиваясь к магу, — пал жертвой Астерия и слухи о злодеяниях этого мерзавца быстро множатся. Многие маги, кто раньше входил в круг его друзей и друзей Кристеса предпочли уйти в тень. Никто не хочет прощаться со своей жизнью.

— Но разве Астерий угрожает кому-то еще? Насколько мне известно, он преследует только одну цель.

Ланс намеренно говорил расплывчато, будто прощупывая почву. И, несомненно, Имельда была не так глупа, она понимала, что пока не заслужила доверия.

— Говорят, он собирает вокруг себя приспешников, набирает все больше учеников, как будто готовится к чему-то…

Я чувствую тревогу и страх, которые медленно расползаются внутри, леденя кровь. С каждым шагом, что мы делаем вперед, Астерий делает четыре. Все, что мы узнаем набирает обороты ужаса. И что за чудовище прячется в оболочке могущественного мага?

— К чему?

— Не знаю, но тьма сгущается, мы все чувствуем это, будто наша магия взывает к нам, просит о помощи… — почти шепчет Имельда, будто боится, что ее кто-то услышит.

Ланс долго молчит, смотря в одну точку. Лицо его становится непроницаемой маской, за которой плескается жажда мести.

— Кристес привел нас к вам, чтобы вы помогли нам снять одну метку… — произношу я, прерывая тишину.

Имельда удивляется и озадаченно смотрит на меня. Я снимаю перчатку, показывая злосчастный черный глаз на тыльной стороне ладони.

— Отслеживающая метка… — констатирует Имельда. — Не думаю, что у меня получится, но я все же попробую помочь.

Женщина накрывает мою руку, обхватывая горячими пальцами. Закрывает глаза, и начинает шептать. Это заклинание проникает мне под кожу, обжигая. Я напрягаюсь, пытаясь справиться с нахлынувшей болью, стискиваю челюсть и зажмуриваюсь. Но когда боль нарастает, не могу сдержать крика. Кажется, будто в мое тело вонзаются ножи, а кровь течет обжигающей лавой по венам.

— Хватит, — умоляю я, и дергаюсь, пытаясь вырваться, из глаз брызжут слезы, и все начинает заволакивать пеленой боли.

— Имельда, — я слышу, будто сквозь толщу воды встревоженный голос Ланса и вмиг боль прекращается. Я отшатываюсь от женщины и падаю на пол, тяжело дыша. хватаюсь за грудь, сжимая в руке кулон, который нагрелся и теперь оставил ожог на моей коже. Я опускаю взгляд, но черный глаз так и мерцает на руке, будто упиваясь нашим бессилием. Я злобно рычу, стукая по деревянному полу кулаком.

— Не понимаю, зачем Кристес сказал вам прийти ко мне? Моя магия совсем слаба, я не в силах разрушить такое сильное заклинание.

— Он не просто так назвал ваше имя, — произносит Ланс задумчиво. Он явно озадачен и сомневается, было ли правильным прийти сюда, послушав бесплотный дух умершего?

— Может вы знаете кого-то, кто сможет помочь? Может это имел в виду Кристес?

Лицо Имельды было печальным и изможденным. Она потратила силы, пробудила в себе спящую магию, чтобы помочь мне, но ничего не вышло. Мои надежды на скорое избавление от этой проклятой метки рухнули, но я не хотела сдаваться. Пусть я боялась, страх парализовал меня каждый раз, когда я сталкивалась с опасностью, но еще он и вел меня дальше, грубо толкая в спину. Должен быть способ разрушить заклинание, ведь Астерий не мог быть всемогущ.

— Боюсь, я ничем не могу помочь, вы зря проделали этот путь, — Имельда тяжело вздыхает, в ее глазах светится вина, — если только…

— Что? — молниеносно оживаем мы с Лансом, одновременно выкрикивая слово.

— Есть один вариант, но…

Мы молчим, готовые к любому ответу, даже сердце замирает, я забываю, как дышать, когда Имельда произносит:

— Ковен ведьм. Там живет могущественная ведьма, у нее достаточно сил и знаний чтобы помочь вам. Ковен Хрустальных холмов самый древний в землях ведьм…

— Проклятье… — шепчет Ланс, запуская руку в серебряные волосы, и закрывает глаза.

— Что такое? Что за Хрустальные холмы? — я не понимаю, почему их лица выражают одинаковую безнадежность. О чем Имельда умолчала?

Голубые глаза Ланса, такие же светлые, как и у волшебницы, пристально смотрят на меня, будто он проверяет, справлюсь ли я с новой информацией.

Наконец его губы будто нехотя размыкаются, и он произносит:

— Это место не в нашем мире.

Глава 8

Я замираю, забывая моргать и дышать.

— Что? Что ты сказал?

Ланс долго смотрит на меня, будто умоляя не считать его сумасшедшим. Он понижает голос и аккуратно говорит:

— После всего, что ты узнала, неужели думаешь, что наш мир единственный? Столица лишь одна точка на карте огромных миров и измерений. И в каждом из них своя магия, своя аура силы.

— Ты…это невозможно….

— К ним ведут особые «дыры», сгустки энергии в плетении, которые могут отыскать только наделенные силой.

— Это все чем я могу помочь, — произносит Имельда, глядя на Ланса. — Но ты же знаешь правила, дорогой мальчик, ты…

— Знаю, — грубо обрывает ее Ланс, сверкая голубыми глазами.

— Тогда вам следует отдохнуть, путь будет не легким, — Имельда улыбается, но эта улыбка безжизненна. — Там наверху есть комнаты, располагайтесь.

— Спасибо, — произношу я, чувствую, как все тело разваливается на части от усталости. Голова ватная, и мысли о загадочном портале начинают путаться в голове. Разберусь с этим завтра. Я плетусь наверх, оказываясь в маленькой уютной комнатке с аккуратной кроватью у окна. Откидываюсь на подушку, закрывая глаза. Создатель… нет ничего лучше, чем мягкая кровать. Как давно я спала на кровати? Сколько уже дней прошло? Кажется, будто пролетела вечность. Лицо мамы застыло перед глазами, заставляя мое сердце подпрыгивать от волнения. Вот бы увидеть ее хоть на секунду, убедиться, что с ней все хорошо. Нет. Этого делать нельзя. За нами охотятся, а мама должна быть в безопасности.