Медведь по завещанию - Полянская Катерина - Страница 6

Ох…

На холме стоял заброшенный дом, совершенная развалюха. Не просто в пределах города, а ближе к центру, что меня удивило, – Глэдшир явно заботился о своем облике, и это было единственное неухоженное здание. Непонятно, почему его до сих пор не снесли.

С грустью подумалось, что вторым с конца имеет все шансы стать дом моего мужа. Не потому, что с ним все плохо, скорее, с остальными слишком хорошо. Даже как-то приторно-конфетно. Но это ничего, я наведу порядок в саду, и мы уже не будем так откровенно выделяться. Что-то подсказывало, что Алавен не станет возражать.

Ближайшим к развалюхе оказался, наверное, самый роскошный дом в городе, что смотрелось действительно странно. Огромный особняк с подъездной аллеей, собственным маленьким парком и многочисленными статуями животных. Похоже, хозяин их всех любил, потому что каменные хищники прекрасно соседствовали не только с милыми котятами, но и с какими-то сказочными существами, названия которым я подобрать не могла. Почтовый ящик был выполнен в виде миниатюрной копии дома.

О, а вот и табличка!

«Линсент Варнот. Мэр».

Кажется, теперь я знаю, кому Глэдшир обязан своим сказочным обликом.

Покончив на сегодня с осмотром достопримечательностей, я наконец отправилась по магазинам. Было так ново и приятно иметь возможность просто купить все что нужно. И самую малость неловко. Но тут сработало напоминание самой себе, что муж действует в соответствии с нашим брачным договором, и вообще мое предложение потом вернуть ему потраченное до монетки в силе! Только он все равно откажется. Никласа Алавена я знала мало, но в этом почему-то не сомневалась.

Что же может быть в той шкатулке?..

Нет, хватит об этом! Сосредоточимся на покупках!

Несколькими часами позже мой гардероб пополнился тремя повседневными платьями на местный манер и одним парадным на всякий случай. Парой блуз и юбок, необходимой обувью, чулками и бельем. Праматерь, я чуть со стыда не сгорела, примеряя возмутительно короткие и почти невесомые панталончики!

Понятное дело, что в пансионе с его строгими правилами мы были далеки от моды, но… Так правда носят? Может, девушки-продавщицы воспользовались моей неосведомленностью?

Изучу какой-нибудь журнал на досуге.

Сильнее стыда было разве что чувство голода. Я опять увлеклась делами и забыла поесть, опомнилась только когда желудок неприятно свело. Решив срочно что-то предпринять, осмотрелась и остановилась на первом попавшемся заведении с вывеской. Витиеватую надпись не разобрать, но там был изображен старый котелок с супом и наполненные тарелки. Выглядело место мило и уютно, а главное, совершенно не походило на развеселую таверну. И я осторожно сунулась внутрь.

Небольшой зал почему-то оказался полутемным, его не потрудились украсить цветами, например, зато внутри было прохладнее, чем на улице, и пахло тем самым супом с вывески. Так вкусно, что голова закружилась.

– Садись, деточка, а не то, боюсь, ты сейчас упадешь. – Худая старушка в переднике с неожиданной силой усадила меня за стол. – Принесу тебе супа, а то от голода глазищи на пол-лица. Ты чья будешь?

– Вчера я вышла замуж за Никласа Алавена. – Короткие разговоры ни о чем то с тем, то с этим виделись мне возможностью влиться в местное общество. Начать это делать, по крайней мере. Хоть я и не до конца понимала, зачем оно мне надо. – Мы познакомились через сваху. Меня зовут Бьянка.

– Этому упрямцу давно пора перестать прятаться и начать жить, – с полным одобрением покачала головой хозяйка заведения. – Или, может, дело было в том, чтобы дождаться правильную женщину.

– Надеюсь. – Я почувствовала, что краснею от удовольствия.

Впервые с таким столкнулась, но кухня здесь не скрывалась за стенами. Зал был поделен на две равные части каменным столом, и за ним над очагом висел обещанный вывеской котел с супом. Решение странное, но и хитрое одновременно. Варево уютно булькало, расслабляя, а по залу плыли такие запахи… Я даже не подумала спросить, что у них есть еще из еды. Вовсе ни о чем не спросила.

– Сейчас накормлю тебя моим вечным супом, измученное дитя, – заворковала хозяйка, помешав содержимое котла и наполнив тарелку. – Можешь и для мужа купить немного. Этот гордец уже больше двух лет живет в городе, а так ни разу сам ко мне и не явился, бестолковый мальчишка.

В ворчании пожилой женщины было что-то уютное, и все же я зацепилась за ее слова.

– Что значит – вечным?

Простое любопытство. Наверное.

Однако ответ поразил:

– Конечно, до вечности нам с моим котелком далеко, но он кипит уже ровно триста лет, – с гордостью сообщила хозяйка необычного заведения. – Это еще что! Знавала я один котелок, который варил свой суп целых семьсот лет!

Э-э… Меня начало смущать, что я тут единственная посетительница. Только сейчас это заметила.

– Постойте… Правильно ли я понимаю: содержимое варится все это время? Без остановки?

– Конечно!

И чем она гордится, интересно? Там же все давно испортилось, прокисло, забродило и вывело какую-нибудь неизвестную науке и магии форму жизни! Хотя пахнет, надо признать, вкуснее любого свежего супчика.

Но пробовать я, пожалуй, не рискну.

– Знаете… мне пора. – И пока меня не успели остановить, выскользнула из-за стола. – У меня дела. Срочные.

Пятясь, продвинулась к двери.

Вот когда порадовалась, что зал маленький, и достаточно нескольких шагов, чтобы пересечь его. Развернулась уже на пороге.

Жуткая старушенция провожала меня заливистым смехом, но, главное, остановить не пыталась.

Свобода была совсем близко, но на пути возникло неожиданное препятствие, в которое я и влетела со всей дури. Не знаю, какое оправдание было у «препятствия», но лично я устала, испугалась… и вообще.

Девичий вскрик пополам с руганью.

Неловкий толчок в попытке разминуться.

И мы обе полетели на камни старой мостовой.

С пальцев разъяренной ведьмы – а это оказалась именно она! – сорвалось что-то черное, но… ничего особенного не произошло. Со мной. А вот она затрясла красными, стремительно распухающими пальчиками.

– Смотреть не пробовала, куда несешься? – перешла на здравую речь соседка. – Одни проблемы от тебя!

– Между прочим, я тут не сама на себя налетела, – возмутилась, прикидывая, будет ли приличным потереть ушибленное место. – Ты тоже меня не заметила.

Не знаю, до чего бы мы договорились, возможно, до очередного летящего в меня заклинания, но тут над нами нависла тень и чарующим голосом произнесла:

– Иззи Нортершерм, тебе прекрасно известно, что колдовство запрещено в пределах старого центра! И ты, несомненно, знаешь, какое наказание следует за нарушение древнего закона…

Ведьма болезненно поморщилась, что было видно только мне. От стоящего над нами мужчины ее лицо было скрыто длинными черными волосами.

– Я не колдовала, – пробормотала она, явно прикидывая, как бы выкрутиться.

– Врать мне бесполезно, ты же знаешь, – в приятном голосе проскользнули сожалеющие нотки. – Я не был бы мэром этого города, если бы не мог справиться со всеми его обитателями. В том числе со своевольными ведьмами.

Вот теперь этот тип стал мне достаточно интересен, чтобы махнуть рукой на правила приличия и рассмотреть получше не только край черного костюма, но и самого главу города.

Черный, к слову, поражал и притягивал. Я и не знала, что этот цвет может быть таким чистым, бархатным и обволакивающим, сочетать в себе тьму беззвездной ночи и глубину самых потаенных желаний. Ох… Голова вновь попыталась закружиться. От голода, наверное.

Мужчина набросил на плечи легкий плащ, но это был чисто щегольский жест. Погода жарковата даже для костюма. Прохладные светлые волосы выгодно контрастировали с черной одеждой. Стрижку нарочно подбирали такую, чтобы она подчеркивала чуть удлиненное и немного угловатое лицо. Безмятежные голубые глаза взирали на нас с ведьмой цепко и холодно.

Праматерь, это самый красивый мужчина, какого я когда-либо видела. Холодный и отстраненный, как картинка в журнале, но красивый. И Глэдширу удивительно подходит.