Могучая крепость (ЛП) - Вебер Дэвид Марк - Страница 125

Он на мгновение закрыл глаза, прислонившись лбом к ледяному оконному стеклу в короткой, безмолвной молитве за мужчин, которые, несомненно, в этот самый момент подвергались бесчеловечным пыткам в руках Инквизиции. Мужчин, которым предстояло столкнуться с такой же ужасной смертью, с которой уже столкнулся Эрайк Диннис… если только Клинтан не придумает что-нибудь ещё хуже.

И мужчин, чьи семьи были арестованы вместе с ними.

«Ты должен вернуться в Талкиру, — сказал он себе решительно, почти отчаянно. — Ты должен вернуться к Айрис и Дейвину. — Он покачал головой, по-прежнему не открывая глаз. — Если Клинтан готов сделать это, готов арестовать каждого десятого даже из викариата и приговорить их к смерти только для того, чтобы обеспечить своё собственное положение, тогда, чёрт возьми, он избавится от Дейвина, не моргнув глазом».

Корис покачал головой. Единственным членом «Группы Четырёх», человеком, которому, казалось, было по-настоящему наплевать на благополучие Дейвина, был Робейр Дачарн. Он встречался с Казначеем всего дважды, хотя не должен был ни одного. Эти встречи — официально для обсуждения финансовых потребностей Дейвина и надлежащего размера церковной субсидии для поддержки его двора в изгнании — были организованы Дачарном, и для Кориса было очевидно, что викарий сам специально организовал их, чтобы он и Корис могли встретиться лицом к лицу.

Граф оценил это, хотя и старался этого не показывать. Он был почти уверен — но, к сожалению, только почти — что беспокойство Дачарна о Дейвине было искренним. Во всяком случае, это соответствовало его собственным, более ранним оценкам взглядов Дачарна, и печаль, скрывавшаяся в глазах викария, выглядела достаточно искренней. Однако не было никакого способа удостовериться в этом, и всегда оставалась вероятность, что Дачарн просто проверял пригодность Кориса в качестве инструмента «Группы Четырёх» таким довольно тонким способом, чем мог прийти в голову Клинтану. Хождение по канату между тем, чтобы сделать всё возможное для будущих интересов Дейвина, и поддержанием своей собственной персоны, как должным образом коррумпированного приспешника, было не самым лёгким делом, которое Корис когда-либо делал, хотя ему и помогало, что он на протяжении всей своей жизни был шпионом.

Но каким бы реальным (или притворным) ни было беспокойство Дачарна, не было никаких сомнений в том, какой точки зрения придерживались остальные члены «Группы Четырёх». Нынешняя способность Кориса следить за новостями из Корисанда была ограничена, особенно на таком большом расстоянии, но все его источники здесь, в Храме, какими бы фрагментарными они ни были, указывали на то, что дела касающиеся интересов Храма идут там не очень хорошо. Тон его недавних бесед с Трайнейром также наводил на те же мысли. Хотя канцлер сделал всё возможное, чтобы преуменьшить любое беспокойство, которое он мог испытывать лично, ситуация в столице, в частности, казалось, склонялась к подлинному примирению с Кайлебом и Шарлиен — или, как минимум, с Церковью Черис. И в тот момент, когда Жаспер Клинтан решит, что корисандийскому пожару нужно ещё одно полено, что ещё одно подлое черисийское убийство может склонить Менчир в другую сторону…

«Я должен вернуться в Талкиру».

«Она действительно справилась с этим, — подумал Абрейм Жевонс. — Боже мой, она действительно справилась с этим!»

Или, по крайней мере, так было до сих пор, напомнил он себе. Всё ещё оставалась вероятность, что что-то пойдёт не так, но наблюдая за караваном массивных саней, запряжённых снежными ящерицами, скользящих по обледенелой столбовой дороге, было очевидно, что его первоначальные опасения по поводу безопасности Анжелик Фонда были немного преждевременными.

Во многих отношениях, время побега Анжелик из Зиона вряд ли могло быть выбрано лучше. В конце зимы, когда дороги и земля промерзли до звона, на самом деле было легче перевозить тяжёлые грузы по суше, по снегу и льду на специально сконструированных санях (при условии наличия тягловых животных, таких как снежные ящерицы), чем перевозить их на колесных повозках осенью или в начале зимы… и гораздо легче, чем это было бы после начала весенней оттепели, примерно через месяц. На самом деле, в некотором смысле, это было даже легче, чем летом. И было чертовски хорошо, что это тоже было правдой. Несмотря на существование множества складов, зернохранилищ и точек снабжения в Зионе, к этому моменту зимы город всегда остро нуждался в пополнении запасов. Регулярные грузовые перевозки всегда направлялись в Зион и Храм, за исключением периода около месяца каждый год, когда погода полностью изолировала город. Сейчас же, когда мороз установился достаточно сильный и крепким, темп доставки неуклонно увеличивался в течение нескольких пятидневок, несмотря на зимние штормы, которые недавно пронеслись по северным Храмовым Землям.

И точно так же, как усилилось движение в город, усилилось и движение из города, включая большую колонну «Грузоперевозок Брюстейра». Она везла довольно много товаров широкого потребления, в том числе несколько сотен бутылок отличного коньяка и виски. Лично Жевонс считал, что чизхольмский виски превосходит всё, что производилось в Зионе, но нельзя было отрицать престиж винокурен Зиона и Храма. Независимо от того, были ли они на самом деле лучшими из доступных или нет (чем, по его скромному мнению, они определённо не являлись), они стоили непомерных денег исключительно благодаря своим этикеткам.

В дополнение к спиртному, однако, там были также ящики с книгами из типографий Зиона, предметы религиозного искусства на сумму около четверти миллиона марок и партия изысканных украшений, которые, вероятно, были по меньшей мере столь же ценны. Большая часть других грузов состояла из относительно небольших по весу (хотя часто довольно громоздких) предметов — таких как впечатляющий ассортимент гобеленов, прекрасных ковров и предметов роскоши, производимых из овец и горных ящериц из церковных стад — но многие из них были дорогостоящими товарами, и их безопасность, в любом случае, была проблемой и вызывала серьёзное беспокойство. Что объясняло, почему так много саней в конвое «Грузоперевозок Брюстейра» были построены на основе больших, прочных, обшитых толстыми досками грузовых ящиков. В некоторых случаях они были почти такими же большими, как грузовые контейнеры, которые Нимуэ Албан видела загруженными на борт звездолётов во время своей флотской службы. И, конечно же, они были заперты — и надёжно запечатаны — пристальными таможенными агентами ещё до того, как они покинули Зион. Каждый предмет на борту был тщательно проверен… по крайней мере, согласно документам. И, на самом деле, они были проверены так же тщательно, как и всегда. Это означало, что таможенные агенты изучили декларации, обнаружили, что судебный пристав Жаспера Клинтана указан в качестве одного из грузоотправителей, и быстро опечатали грузовые ящики саней настолько официально, насколько только возможно.

Однако, по-видимому, при их, несомненно, похвальном рвении ускорить отправку имущества викария Жаспера в путь, несколько небольших… несоответствий ускользнули от их пристального внимания. В частности, похоже, они не заметили, что шестеро из наиболее крупных саней были оборудованы, в дополнение к тщательно запертым и запечатанным створкам, через которые были загружены их ценные грузы, также маленькими, странно незаметными лючками на дне. Лацпортами, которые по какой-то неизвестной (но, несомненно, разумной) причине были спроектированы так, чтобы до них мог добраться только тот, кто действительно встал на четвереньки (или, для большинства взрослых, ложился на живот) и прополз под санями, между полозьями.

Люки, через которые более пятидесяти людей спасающихся от Инквизиции и забрались внутрь этих саней.

Это был не самый удобный способ передвижения, из когда-либо изобретённых, но грузовые ящики саней были толстостенными и защищёнными от непогоды. Тайники для перевозки пассажиров, спрятанные внутри них, были достаточно большими, чтобы вместить матрасы и спальные мешки и позволить хоть как-то двигаться, и они были окружены и тщательно скрыты коврами и гобеленами, грудами дорогих одеял, изготовленных в Зионе, и другим дорогостоящим текстилем. На самом деле, людям, спрятанным в этих укромных уголках, было теплее, чем кому-либо другому во всём конвое. И как только они оказывались, как минимум в паре дней пути от Зиона, им разрешили покинуть свои укрытия, после того как сани остановились на ночь, и ненавязчиво — очень ненавязчиво — пообщаться с погонщиками и возчиками. Которые, увы, были привычны к тому, что в таких путешествиях, как это, время от времени появлялись неучтённые в манифесте лица.