Могучая крепость (ЛП) - Вебер Дэвид Марк - Страница 191

«Ты должен относиться к такого рода „разведданным“ с недоверием, Гвилим, — напомнил он себе. — Люди, которые продают информацию о своей собственной стороне, не всегда являются самыми надёжными источниками».

И это было правдой. А «покупка» «Вспышки» на самом деле не была платой за рыбу. Она давала хоть какое-то слабое оправдание, если кто-нибудь в Доларе или Харчонге начнёт задавать вопросы, поскольку шкипер рыбацкого судна всегда мог объяснить, что у него не было другого выбора, кроме как отдать свой улов, когда к его борту подплыла десятипушечная черисийская шхуна и «предложила» ему это сделать. На самом деле, он сам специально искал «Вспышку» — или один из других кораблей Мензира — для того, чтобы продать им свою информацию. Что, в большинстве случаев, вызвало бы у Мензира крайние неприятные подозрения.

Но эта конкретная рыбацкая лодка была одной из постоянных плавающих к Доларской Банке, и за время пребывания эскадры на Острове Сокровищ её шкипер действительно продал им много рыбы. Как и большинство уроженцев Харчонга, он ежедневно молился, чтобы Бог и Архангелы сохранили чиновников харчонгской бюрократии в безопасности, здоровыми, счастливыми… и далеко-далеко от него, и это делало базу на Острове Сокровищ одним из его любимых портов. Он получал гораздо лучшую цену за свой улов от черисийской эскадры, чем когда-либо мог получить где-либо ещё, и при этом ему не нужно было платить мзду начальнику порта и полудюжине других мелких чиновников.

В ходе своих скрытных сделок, он и Мензир встречались несколько раз. На самом деле, адмирал взял за правило время от времени выпивать с этим человеком бокал виски, и во время этих встреч между ними возникло нечто более близкое, чем чисто профессиональные отношения, но слишком далёкое от того, что можно было бы назвать «дружбой». Мензир никогда не сомневался, что рыбак был таким же хитрым, когда они появились. Он должен был знать, что истинная причина, по которой иностранный адмирал водит дружбу со шкипером скромного рыбацкого судна, заключается в том, что адмирал, о котором идёт речь, намеренно культивирует источники информации. Самым интересным в этом было его явное желание, чтобы его культивировали. Учитывая, сколько у худородных харчонгцев было причин не любить свою собственную аристократию и коррумпированных бюрократов, которые ей служили, определённая готовность оказать этим аристократам и бюрократам медвежью услугу была достаточно понятна. Однако сделать то же самое с Церковью — это было совсем другое дело, и всё же Мензир пришёл к выводу, что у шкипера были свои причины поступать именно так.

Так что нет, он не был готов проигнорировать информацию и околичное предупреждение этого человека. Это также не означало, что он был готов слепо принять её, но она довольно хорошо сочеталось с другими фрагментами информации, которые он смог собрать. И это был бы в высшей степени разумный способ для Тирска действовать дальше.

«Ты здорово подпалил им бороды в Юй-Шай, — сказал он сам себе, продолжая наблюдать за зловещей стеной пурпурно-черного облака, марширующего к нему. — И только Лангхорн знает, сколько тысяч марок стоили флотское имущество и артиллерия, которые ты отправил на дно. Но если Тирск действительно вывел в море так много кораблей, похоже, тебе пора отправляться домой. И я чертовски уверен, что ты не хочешь, чтобы тебя унесло в Залив ещё глубже, чем ты можешь себе позволить!»

Проблема заключалась в том, что он, возможно, не очень хорошо контролировал, куда его занесло.

— Хорошо, Рейф, — сказал он. — Я не думаю, что положение дел улучшится, и я так же не хотел бы, чтобы кто-нибудь из нас потерял мачты посреди ночи из-за чего-то, что мы не смогли предвидеть.

— О, я думаю, что смогу согласиться с этим, сэр.

— Хорошо. — Мензир оскалил зубы, затем поморщился. — Я пахну намного хуже, чем это. Передайте сигнал, пока у нас ещё достаточно света. Спустить верхние реи. Затем я хочу, чтобы бом-брамсели и брамсели были убраны и приготовлены штормовые паруса.

Махгейл приподнял одну бровь. Мензир, очевидно, ожидал, что погода станет намного хуже. Либо так, либо он внезапно стал гораздо более робким, чем Махгейл его когда-либо видел.

Он глянул на зловещий западный горизонт и решил, что адмирал был прав.

— Да, сэр. Я займусь этим немедленно, — сказал он.

II. КЕВ «Ракурай», 46, Доларский Залив

.II.

КЕВ «Ракурай», 46, Доларский Залив

Находясь в тысяче восьмистах милях к востоку от Острова Когтя, КЕВ «Ракураи» медленно, но верно плыл на запад. Уже наступила ночь, и граф Тирск стоял на шканцах «Ракураи» с трубкой в зубах, глядя в ясное, усыпанное звёздами небо.

Он перевёл взгляд с небес на другую россыпь звёзд — на этот раз на движущиеся огоньки флота.

Его флота.

В этом флоте было сорок два галеона, более половины всей доли Королевства Долар в огромном новом флоте Матери-Церкви. Двадцать восемь из них были переоборудованными торговыми галеонами, как и сам «Ракураи»; однако остальные четырнадцать были специально построенными военными галеонами, однотипными с «Великим Викарием Марисом» сэра Даранда Рохсейла. На самом деле, как Тирск и обещал, «Великий Викарий Марис» был здесь, и при этом нёс вымпел командира дивизиона. Тирск по-прежнему считал Рохсейла высокомерной, самоуверенной, аристократической занозой в заднице, однако не мог отрицать, что этот человек был бойцом. Тирск был готов упустить из виду довольно многое, когда человек продемонстрировал явное мужество, которым Рохсейл очевидно обладал.

Насколько он мог приблизительно оценить численность черисийской эскадры, в ней не могло быть больше двадцати пяти галеонов. Как не было в ней и столько шхун, сколько он мог бы послать в экспедицию, подобную этой. Поскольку не было никаких свидетельств какой-либо внезапной нехватки лёгких крейсеров со стороны черисийцев, он мог списать их отсутствие только на серьёзную оплошность с чьей-то стороны. Что было довольно обнадёживающим. Было приятно осознавать, что даже черисийцы могут ошибиться.

«Цель, Люис, — напомнил он себе, — как раз и состоит в том, чтобы позволить им ошибиться».

Его губы дёрнулись при этой мысли, но он взял за правило размышлять об этом по крайней мере раз в день.

Бой у Острова Дракона дал епископу Стейфану доводы, в которых он нуждался, чтобы предотвратить требования о поспешных действиях со стороны политических врагов Тирска. Доларский Флот, возможно, и потерял «Князя Доларского», как язвительно заметил епископ, но его корабли проявили себя неизмеримо лучше, чем чьи-либо другие, кто скрестил мечи с Имперским Черисийским Флотом. В сложившихся обстоятельствах, властям на берегу следовало постараться выполнить требования адмирала Тирска, чтобы он мог подготовить решающий удар, вместо того чтобы жаловаться, что он «недостаточно сильно старается». Тирск не был уверен, как именно епископ Стейфан сообщил об этом событии в своих семафорных депешах в Храм, но, как бы он это ни описывал, Аллайн Мейгвайр твёрдо встал на сторону епископа.

И это, как они сказали, было именно так. По крайней мере, сейчас.

«Прекрасно, — подумал он теперь. — На самом деле, это лучше, чем ты когда-либо ожидал, что тебе сойдёт с рук до того, как Тораст спишет тебя на берег… при условии, что тебе достаточно повезёт и всё на этом закончится. Но теперь тебе предстоит доказать, что епископ Стейфан был прав, поддержав тебя. А это значит, что тебе нужно найти несколько черисийцев и выбить из них всё дерьмо… что и привело тебя в этот прекрасный вечер за три тысячи миль от дома. Так почему же ты не радуешься тому, что находишься здесь?»

Бывали времена, даже учитывая, что он не был готов рассказать об этом факте ни одной живой душе, когда Люис Гардинир, граф Тирск, задавался вопросом, не лучше ли Церковь Черис понимает, чего на самом деле хочет Бог, чем Мать-Церковь. Или, по крайней мере, чем «Группа Четырёх». Эта мысль приобрела большую, более ядовитую силу после зачистки викариата Жаспером Клинтаном и официального объявления Священной Войны. Ставки были выше, чем когда-либо, и он не хотел думать, что может оказаться не на той стороне. Не хотел рассматривать возможность того, что его меч может служить Тьме, а не Свету. Но он был тем, кем он был — сыном Матери-Церкви, доларским аристократом, вассалом короля Ранилда и адмиралом Королевского Доларского Флота — и все эти люди воевали с Черисийской Империей.