Песнь войны (СИ) - Карпов Илья Витальевич - Страница 28

— Я заметил, что ты чаще стараешься отбить удар, чем увернуться от него. Это закладывается с азов. Кто тебя учил? Впервые.

— Пожалуй, кто-то из наёмничьего отряда, когда я впервые… Нет, наверное, первые уроки я получил сам, когда бежал с рабовладельческого корабля.

— Оно и видно. Ты боишься меча, как раб боится хлыста. Хоть и провёл, без сомнения, немало битв, ты всё ещё больше сражаешься с оружием, чем с его обладателем. Стараешься встретить, отразить удар вместо того, чтобы избежать его вовсе. Двигайся! И под движениями я имею не рывки бешеного пса, а продуманные шаги. Но отвлекаться на них ты не должен. Всё должно быть естественно.

— Столько движений. Это больше уже похоже не на бой, а на танец.

— Наконец-то! — всплеснул руками старик. — Догадался! Именно, что танец. Эти твои бездумные махания мечом в попытке отбиться и, если повезёт, попасть по противнику… — старик почесал затылок. — Знаешь, у нас тут прошлой весной один за мёдом пошёл да сдуру улей разворошил. Так он до самой речки бежал, скакал и махал руками. Вот это настолько же напоминало танец, насколько твои движения похожи на бой мечом! Уяснил?

— Да. Продуманные движения, уклоняться от ударов и поражать противника.

— На этом сегодня закончим, — старик поднялся с бочонка. — Так и быть, можешь у меня пожить, покуда уйти не надумаешь. Все-таки, какая-никакая компания. Раньше с таном местным дружбу водил, Хельмундом, отцом Стейна, так того уж лет десять как нет на свете. А жаль, мужик был хороший. Кабы не тот медведь, эх… Ладно, идём в дом.

— Значит, ты научишь меня сражаться лучше?

— Сможешь ударить меня, сможешь ударить любого. Как только меня дубинкой достать сумеешь, так и ступай. — Кальдор Моэн развернулся и направился к дому. Наёмник поглядел на палку у себя в руке, немного подумал, замахнулся… и тут же оказался сбит с ног.

— Ещё раз так сделаешь, Таринор, — старик протянул руку и помог наёмнику встать. — И будешь ночевать на улице.

— А как же урок? — усмехнулся наёмник.

— Если б я тебя недооценивал, то и не обернулся бы. Насквозь тебя вижу, подлец этакий. Всё, на сегодня хватит с нас обоих. Пощади мои старые кости, паршивец, — Кальдор засмеялся и отправился к дому.

Вечер прошёл за разговорами, травяным отваром и нехитрой деревенской снедью. Старик рассказывал множество историй. Одни — грустные — заставляли его утереть скупую стариковскую слезу, а от других они с Таринором оба хохотали в голос. Вопросов о технике боя он старательно избегал.

— Таким разговорам место на дворе, — нахмурившись сказал Кальдор, когда наёмник попытался перевести тему. — Хочешь поговорить об этом — ступай туда. Только знай, я дверь на ночь запираю. Слова следует подкреплять делом. Я могу сотню, тысячу раз тебе что-то бесполезно объяснять. А могу огреть палкой и показать, как не получить удар в следующий раз. И лишь тогда ты поймёшь. Впрочем, есть у меня кое-какие соображения на твой счёт. Но то завтра. Утро вечера мудренее.

На следующий день наёмника разбудил болезненный тычок. Открыв глаза, он увидел палку, упирающуюся в его бок. За другой конец её держал хитро ухмыляющийся Кальдор.

— Так рано? — сощурился Таринор, глядя в окно. — Кажется, вчера позже начинали.

— Ох, простите, ваше величество, что нарушил ваш сон! Мне следовало послать к вам не раньше, чем в обед! Ты сюда учиться пришёл или дрыхнуть? — Кальдор стукнул наёмника палкой. Не сильно, но достаточно, чтобы начисто прогнать сон.

— Я с тобой до вечера торчать там не собираюсь. Жду за домом.

Тренировка, а наёмник считал это именно тренировками, в этот раз проходила плодотворнее. По крайней мере, теперь Таринор понимал, чего примерно от него ожидает старик и куда ловчее уклонялся от ударов, хотя всё ещё частенько ловил дубинку в бок.

— Знаешь, почему падаешь? Я тебя раскачиваю. Использую твой вес против тебя самого, вот ты и валишься. Как шатающийся кувшин с молоком. Сила не важна. Откуда во мне сила? Я дряхлый и старый. Важно не как сильно ты бьёшь, а куда ты бьёшь. Удар сюда, сюда и вот сюда. И ты валишься, как подкошенный.

— Да он и так свалился бы, — раздался знакомый голос. Облокотившись на угол дома, с усмешкой на лице стоял Тогмур и глядел на происходящее.

— А ты разве сильно лучше него? Давай, что ли, на мечах? — с вызовом спросил старик.

— Не, Гальдр, — отмахнулся Тогмур. — Мне этих ваших южных прыжков и танцев хватило. Я уж лучше по-нашему драться буду, пока силы есть. А вот буду стариком, так и тоже как ты плясать начну. Этот твой бой-танец, он для стариков, у кого сил нет.

— Эх, борода выросла, а ума всё нет, — добродушно покачал головой Кальдор. — Таринор, вон, моей науки слушается, глядишь, и тебя побьёт.

— Брось! Мужчина с мужчиной должен силой состязаться, а не кто от кого убежит да увернётся. Не по-мужски это. Да и куда южанину до меня. Ладно ты, старый, мудрый, опытный. Да тебя и рука не поднимется сильно ударить. А он-то?

— Тогда пошёл вон, пока по шее не дал! — с неизменной улыбкой прикрикнул Кальдор. — Поживём — увидим. А сейчас не мешай!

Тогмур усмехнулся и зашагал прочь.

— А он в самом деле хорош? — спросил Таринор, глядя ему вслед.

— Получше многих здесь, но всё равно сопляк, — махнул рукой старик. — Слушай меня и заткнёшь его за пояс.

— Почему ты так уверен? Всё, что я от тебя получаю — это палкой по бокам.

— Не разочаровывай меня, Таринор, — Кальдор нахмурился и сел на бочку, положив палку на колени. — Я даю знания. И не моя вина, что эти знания лучше всего доходят до тебя именно таким образом. Ну-ка, встань в стойку, будто держишь меч.

Наёмник послушно сделал то, о чём попросил старик: левая нога вперёд, правая назад.

— Теперь представь, что перед тобой противник. Сделай несколько ударов.

Таринор выполнил и это. Вид у старика был задумчивый. Он внимательно понаблюдал за движениями наёмника, и заговорил снова:

— А теперь попробуй встать в стойку для левой руки. Поменяй ноги. Теперь повтори удары… Точно. Как я и думал!

Кальдор всплеснул руками и улыбнулся, а Таринор совсем не понимал, о чём он говорит.

— Ты левша, — многозначительно проговорил старик. — Переученный, как и многие.

Наёмник судорожно пытался вспомнить, действительно ли его переучивали, но никак не мог. И тут в памяти всплыла та болезненная сцена, что показывал Асмигар: тетиву лука маленький Таринор натягивал именно левой рукой. Кальдор был прав.

— Но даже если так… Как ты догадался?

— Ну, во-первых, твои движения казались мне неуклюжими. Вроде как всё делаешь верно, но что-то не то. А во-вторых, потому что я и сам «лукавой руки человек». Неужто не заметил?

— Куда уж там. Палку-то ты обеими руками держишь, а по ногам твоим не разобрать, всё время двигаются…

— Ну, в таком случае всё будет куда проще. Нужно только укрепить левую, и ты станешь очень неприятным противником, каким и я был когда-то. Видел бы ты взгляд тех дурней на турнирах, когда они понимали, что перед ними левша! Только не думай, что одно это даст тебе решающее преимущество. Всё, что я говорил и показывал прежде, остаётся в силе, просто пока что сменим тактику. Вытяни палку перед собой и держи, пока я не скажу прекратить… Да в левую же возьми, остолоп!

С одной стороны, Таринор был рад, что теперь приходилось меньше получать по бокам. С другой же — тренировки левой руки были порой поистине мучительными. Кальдор был беспощаден и позволял отдохнуть лишь тогда, когда сил держать палку на весу уже не было, а каждую мышцу руки мучительно жгло изнутри. Во время отдыха старик заставлял наёмника уклоняться и парировать удары, поправлял движения ног, а после истязание продолжалось.

Так прошла неделя. Наёмник получал дубинкой всё меньше и меньше. Он чувствовал, что всё ближе и ближе к тому, чтобы нанести столь желанный удар. И вот, одним вечером Кальдору ни разу не удалось стукнуть Таринора.

— Что ж, теперь ты чуть лучше, чем простой оруженосец, который знает пару движений и умеет только колоть и рубить. Не смотри так на меня, это уже кое-что. Если прежде ты был беспомощным червяком, то теперь ты, скорее, ящерица, а ящерицу уже просто так не раздавить. Идём в дом.