В объятиях Элиты (ЛП) - Станич К.М. - Страница 55

Когда Зейд замолкает, его голос становится далёким и металлическим, я знаю, что сейчас произойдёт.

— Нет.

— Марни, я знаю, что это убивает его, но он должен это сделать. Он должен. Если он не выполнит условия пари, тогда Лиззи может сказать Харпер, что она нарушила своё. Представь себе это, Харпер Дюпон с ружьём или арбалетом. Марни, это вопрос жизни и смерти.

— Нет. — Я встаю, ветерок треплет розовое платье, которое я надела этим утром. Согласно моему календарю, сегодня день Зейда, но я должна найти Тристана.

— Единственный человек, с которым он когда-либо спал и который ему небезразличен — это ты. Это просто секс, и я бы сделал то же самое, если бы пришлось, чтобы спасти тебя.

Лиззи притворилась, что она на нашей стороне, участвовала в пари в Клубе, а затем намеренно нарушила соглашение и бросила его мне в лицо. Нет. Она не может заполучить Тристана. Я… Я бы предпочла рискнуть с винтовкой.

Я поворачиваюсь и начинаю бежать, Зейд прямо за мной. Он обхватывает меня за талию своими татуированными руками и отрывает от земли.

— Марни, прекрати. Это должно быть сделано. Так и должно быть. — Я тычу его локтем в живот, и он хрюкает. Несмотря на то, что это не такой уж сильный удар, он отпускает меня, потому что я слишком сильно сопротивляюсь, и я знаю, что он не хочет причинить мне боль. Я стучу в дверь третьей башни, а затем ударяю кулаком по кнопке вызова лифта, глаза наполняются слезами.

Это может происходить прямо сейчас. Он мог бы быть внутри неё. Он мог бы…

Он мой.

Эта мысль пронзает остальные мои мысли, как стрела, и я стою там, учащённо дыша, пока лифт тянется, чёрт возьми, не торопясь.

— Ты в порядке? — спрашивает Миранда, появляясь рядом со мной. Я думаю, она может сказать по моему лицу, что это определённо не так.

— Нет.

Сейчас я тяжело дышу и, кажется, не могу заставить свой рот произносить слова. Вместо этого Зейд поворачивается к Миранде, чтобы объяснить.

— Дела Клуба… — он замолкает, когда Миранда упирает руки в бока. Он разочарованно вздыхает, но мы оба знаем, какой убедительной может быть Миранда. — Тристан должен трахнуть Лиззи из-за пари.

— Что?! — ревёт Миранда, а затем забирается с нами в лифт, как только двери открываются. — Что ты имеешь в виду, говоря, что Тристан должен трахнуть Лиззи?

— Это так, или Марни, блядь, умрёт, — кричит Зейд, и я могу сказать, что он срывается. — Это просто… секс.

— Как ты можешь так говорить после того, как был с Марни? Мог бы ты трахнуть другую девушку прямо сейчас? Смог бы? — Миранда бьёт его, но Зейд просто поднимает руки, как щит, и позволяет ей это сделать. — Я знала, что должна была сделать её своей девушкой и отправить всех остальных в глубины ада. Я так и знала. Вы монстры, вы все монстры.

— Я просто хочу увидеть, как она переживёт выпускной, — шепчет Зейд, когда дверь открывается, и я мчусь к квартире Тристана, колотя кулаками по двери.

Я полностью осознаю, что с того дня в коридоре прошли недели, что дело, возможно, уже сделано.

Но… это почему-то кажется срочным.

После нескольких минут стука дверь, наконец, открывается, и вот он, стоит там в своей полной чёрной униформе и смотрит на меня сверху вниз серыми глазами.

— В чем дело, Работяжка? Я занят. — Я собираюсь протиснуться мимо него, но он останавливает меня, хлопнув ладонью по дверному косяку. Вот тогда я понимаю, что всё плохо, что ему есть что скрывать. — Убирайся отсюда, Марни. — Тристан поднимает голову, видит стоящего там Зейда и шипит себе под нос. — Ты должен был держать её сегодня подальше отсюда. Неужели ты слишком глуп даже для такой простой задачи?

Я низко пригибаюсь и смотрю мимо Тристана только для того, чтобы увидеть Лиззи, стоящую там в синем купальном халате.

Нет, нет, слишком поздно.

Я отпихиваю Тристана с дороги и врываюсь в квартиру, приближаясь к Лиззи и всерьёз подумывая о том, чтобы влепить ей пощёчину по её глупому удивлённому лицу. Никакого насилия, Марни. Никакого насилия.

— Я сказала, никаких издевательств в моей школе, а то, что ты сделала со мной, было актом издевательства.

— Ты заслуживала того, чтобы знать…

— Чушь собачья! — я кричу, и она съёживается. В конце концов, она действительно слабая, Лиззи Уолтон. — Чушь собачья.

— Марни, убирайся отсюда и сходи на свидание с Зейдом или ещё куда-нибудь, — говорит Тристан, останавливаясь рядом со мной. Я не могу смотреть на него. Я не могу. Я просто не могу.

— Ты рассказала мне о пари, так что у тебя есть рычаги воздействия на Тристана. Просто признай это. Ты не можешь смириться с тем, что проиграла. — Лиззи отворачивается и закрывает свои янтарные глаза. Её волосы выглядят взъерошенными, и кажется, что под халатом она обнажена. Неужели я пришла слишком поздно? Неужели всё уже закончилось?

— Марни, нам пора идти, — говорит Зейд, но я тоже игнорирую его.

— Вы… уже спали вместе? — спрашивает Миранда, указывая между Тристаном и Лиззи. Похоже, она слишком расстроена из-за этого. Я понимаю, что она на моей стороне, но как будто в этом есть что-то большее. — Вы, ребята, только что закончили трахаться?

— Это к лучшему, Марни, — произносит Тристан, но его лицо такое пустое. Я вижу это даже под его жестокой маской. Он закрывается.

— Ты. Блядь. Трахнул. Её? — шепчу я, ненавидя себя за то, что он мне не отвечает. Почему он, блядь, мне не отвечает?

Виндзор, Зак и Крид врываются в дверь мгновение спустя, и Тристан тихо ругается, отворачиваясь и проводя пальцами по своим тёмным волосам.

— Чёрт возьми, — бормочет Винд, когда видит меня, и всё моё тело напрягается. Он знал. Зейд знал. Они все знали. Они тоже хорошо постарались, скрывая это от меня.

— Тристан, посмотри на меня, — говорю я, но когда он это делает, на его лице отражается гнев.

— Я трахнул Лиззи, — произносит он холодным голосом.

— Ты лжёшь, — говорю я, а затем громче. — Ты лжёшь.

— Я тоже хотел это сделать. Ты думаешь, я когда-нибудь был бы счастлив с таким благотворительным делом, как ты?

Вау.

Он действительно старается изо всех сил, это дерьмовый спектакль. Но он забывает, что я видела его насквозь в уборной, и тем более, когда мы заснули в объятиях друг друга той ночью.

Я на это не куплюсь.

Я подхожу к нему и кладу руки ему на грудь.

— Ты думаешь, ложь, чтобы защитить меня, сработает? Этого не произойдёт. Я не хочу, чтобы твоя ложь служила щитом от плохого. Я хочу только тебя. — Я приподнимаюсь на цыпочки и крепко целую его в губы. Я целую его так собственнически, как никто из других парней никогда не целовал меня. Когда Тристана начинает трясти, и его руки сами собой поднимаются, чтобы коснуться моих, я понимаю, что поймала его с поличным. Я слегка отстраняюсь и смотрю ему в глаза. — Ты трахнул её? — повторяю я.

Тристан пристально смотрит на меня, в его серых глазах борются эмоции.

— Ещё нет, — наконец шепчет он, и я чувствую огромный прилив облегчения, когда обвиваю руками его шею.

И вот тогда я узнаю неоспоримую истину: я не смогу отказаться от Тристана Вандербильта в конце этого года.

Я не знаю точно, что это значит в целом, только то, что я не могу не быть с ним.

Я не могу.

— Но я должен, Марни. Я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности. Даже засуну свой член в какого-нибудь жалкого отброса жизни, который не может понять намёка. Я покончил с тобой, Лиззи. Всё. Я покончил с тобой в тот самый момент, когда впервые увидел Марни.

— Остановись, — шепчу я, прикладывая руку к его губам — губам, которые, бесспорно, принадлежат мне — и поворачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо. Лиззи сейчас рыдает, опускается на пол в своём халате, а потом просто сидит там, в полном одиночестве, в то время как остальные из нас смотрят на это.

Мне жаль её в этот момент, правда, очень жаль.

Миранда опускается рядом с ней на колени и кладёт руку на плечо Лиззи. Её лицо всё ещё напряжённое и сердитое, но, возможно, как и я, она видит, насколько на самом деле слаба Лиззи Уолтон внутри. Правило шестое: Знай, когда нужно остановиться.