Лики миров (СИ) - Добрынина Елена - Страница 1

Лики миров

Елена Добрынина

Глава 1

Вам снятся сны? Хм… согласна, так себе вопрос… А повторяющиеся, когда изо дня в день одно и то же? Мне вот снятся. Сразу после того, как усну, перед тем, как провалиться в какое-нибудь новое, еще неизведанное сновидение, я вижу одно и то же… Почти как в кино, когда перед сеансом вам показывают рекламу, только очень и очень непривычную.

Я стою… и это все, то я могу сказать — ноги ощущают под собой твердое основание, а вокруг сплошная темнота, но мне вовсе не страшно, мне просторно. Тепло и пахнет травами. Через некоторое время я начинаю различать, что темнота вовсе не однородна, в ней тоже много красок, оттенков и степеней прозрачности. Я поднимаю глаза вверх и застываю от невозможной красоты — там, в красочном вихре сумрака мерцают огни… миллионы, миллиарды крошечный сверкающих глазков. Мгла становится полупрозрачной, и я вижу свою тень — плотную, темную, вытянутую как макаронина, с крошечной головкой и длиннющими ногами. Я оглядываюсь по сторонам, и замечаю, что тень не одна, их четыре. Они жутковатыми лепестками окружают меня и вырастают огромными-преогромными, до самого неба, до звезд. И начинают вращаться… Серая, белая, синяя, черная… серая, белая, синяя, черная… все быстрее и быстрее, по кругу… снова и снова, как на чокнутой карусели… У меня кружится голова, но мне весело, хоть и немного странно. Потом все закручивается в единую темную воронку, и я слышу звонкий, почти хрустальный и слегка монотонный голос: «Дея..» — говорит он. — «Де-я, возьми, теперь это твое».. И сон обрывается.

Я так привыкла к этому сну, что даже не особенно его замечала. И, вообще, до вполне себе сознательного возраста думала, что это у всех так — эдакая засыпательная заставка… сонный оупенинг. Потом-то выяснилось, что нет.

Кстати, я Дея, очень приятно. Это мое настоящее имя, полное — Медея. За него спасибо родителям, которые столь сильно увлечены были древнегреческой мифологией, что и дочь свою единственную, с пеленок, так сказать, к ней приобщили. Имя мне нравится — Дея, Дейка… вполне неплохо, и потом, это еще не худший вариант, могла бы быть и вовсе Финькой: мама с папой поначалу хотели назвать меня Афиной. Но бог миловал.

Родители мои вообще весьма своеобразные личности — свободолюбивые, интеллектуальные, любящие что-нибудь необычное, загадочное или просто таинственное. Думаю, они были бы рады, если бы я оказалась талантливой поэтессой, ну, знаете, с томным взглядом и надрывом в душе; увлеклась йогой, ездила бы в Гималаи или, на худой конец, заинтересовалась метафизикой.

Но, увы, порадовать мне их было нечем. Даже внешность у меня не особенно примечательная — без томной бледности или аристократического изящества — улыбчивая мордашка с румяными щечками, светло-карие глаза, и слегка, самую чуточку волнистые светло-каштановые волосы… не темные, но и не светлые. Работаю я самым обычным офисным планктончиком, и вместо йоги и метафизики предпочитаю пробежки и книжки о приключениях. Короче, совершенно ничего таинственного.

Мама с папой меня, конечно, все равно любят, но время от времени вздыхают, мол, скучновато ты живешь, Медея Сергеевна, непродвинуто как-то с духовной и культурной точки зрения. Все так, зато самостоятельно. Это тоже заслуга родителей — по их мнению, воспитание заключается в том, чтобы не мешать ребенку развиваться и не душить своим обществом. Поэтому жить сама по себе я начала довольно рано: как только в институт поступила, родные переписали на меня старенькую квартиру, а сами уехали к своей мечте — домику у моря. Вот с тех пор я и самостоятельная — уже лет семь как.

Я иногда думаю, с чего же завертелась вся эта история… Это, правда, достаточно сложно вспомнить, но для себя я определила такую последовательность событий: сначала я сменила квартиру, потом мы с Павлентием съездили в отпуск, после этого я начала видеть сны и меня чуть не уволили с работы, а затем я впервые увидела Лика… Да, пожалуй, остановимся именно на этом варианте.

С переездом все просто. Я обменяла свою квартиру в спокойном старом квартале на новенькую, с иголочки, в современной многоэтажке. Чем, по-моему, снова слегка расстроила родителей: им вещи «с историей» очень интересны, а мне — увы. Но тем не менее в решении они меня поддержали.

— Медея Сергеевна, — сказал папа, — ты человек уже взрослый, вольна делать, что хочешь. Мы не против. С ключами только поосторожнее, — и они с мамой разулыбались, друг на друга глядючи. Это так, для посвященных шутки. Кстати, слышали — «Медея Сергеевна»? Папа именно так меня всегда называет.

В общем, после нескольких месяцев развлечений квартиру я поменяла, и была очень довольна. До тех пор, пока не пригласила в нее Катюху. Это моя подруга, и вот она как раз и по йоге спец, и по фэн-шуй и про прочим загадочным штучкам.

— Дейка, — сказала она с видом знатока, — Ну что я могу сказать? Денег здесь ты много не заработаешь, но мужики должны табунами водиться.

Ну хоть что-то… Про деньги обидно, конечно, но вообще, у меня по всем фронтам не особо… поэтому, «табунам» я порадовалась. Несколько преждевременно, как оказалось.

Стоило проводить Катюху до автобусной остановки, как я наткнулась на первого представителя потенциального «табуна». Им оказался Павлентий, что еще раз подтверждает известную фразу о том, что первый блин комом.

— Дея, надо же, сколько зим, сколько лет!

Угу… с математикой у него всегда не очень было.

— Переехала? Это ты удачно… Я в соседнем подъезде живу! — обрадовался первый конь обещанного мне стада. Хотя, может, его и считать-то не стоит… Он уже, как бы это так сказать… объезженный и сданный на колбасу за профнепригодность.

Павлентий — мой бывший однокурсник и, в прошлом, большая моя любовь. Сколько нервов я себе извела из-за этих светлых кудряшек, атлетично сложенной фигуры и совершенно очаровательной улыбки, сложно сосчитать. Роман у нас случился, но быстро сдулся: Павлентий оказался совершенно не приспособленным к длительным отношениям. Проще говоря, бабником. Из разряда тех, на кого и сердиться из-за этого грех: он с такой детской непосредственностью и искренностью увлекался новой юбкой, что это даже умиляло. После того, как я пережила крах своих очередных надежд, мы с ним подружились. И вот другом он оказался отличным… Да и вообще парнем был (и остался, по счастью) веселым, доброжелательным и и приятным во всех отношениях (если, конечно, не собираться за него замуж). Так мы и приятельствовали, пока не закончили учебу, а потом потихоньку-полегоньку потерялись и год-другой только поздравительные открыточки в мессенджерах друг другу отправляли на новый год да на день рождения.

Короче говоря, после этой встречи, мы снова начали нормально общаться. Дружески и вполне тепло. Он рассказывал мне об очередных своих увлечениях, я ему — о работе… в основном… Ну или о книжках.

— Слушай, Дей, — сказал он мне как-то, — когда, говоришь, у тебя отпуск?

— В конце июля, — ответила и загрустила. Денег на шикарный отдых не было, придется снова к родителям ехать. У них хорошо, конечно, но хочется порой разнообразия.

— Айда с нами в поход! — воодушевился Павлентий, — В горы. А то читаешь о приключениях, а сама как таракан запечный живешь. И недорого выйдет: рюкзак и палатку я тебе найду..

— Конечно, иди, — неожиданно поддержала эту идею в телефонном разговоре мама. — Отличная идея. Мы, помню, как-то тоже ходили с папой, и тебя с собой брали… правда ты еще совсем маленькая была и вряд ли это помнишь… К тому же ближе к августу звездопад обещали… в горах под звездами… как романтично..

В общем, они меня уговорили, и я согласилась на эту авантюру.

Скажу заранее, зря. Знала бы, чем это чревато, вряд ли бы отважилась.

Это Павлентию хорошо — он и к нагрузкам привычный, и подход к жизни у него предельно простой. Поэтому он и по горам с рюкзаком сказал, и по палаткам с девчонками шуршал, и у костра песни пел с удовольствием. Я же умудрилась стереть себе все пятки чуть не до дыр, поймать в рюкзак сколопендру и, обнаружив это, перебудить весь лагерь. На гитаре я умела играть только незабвенную вещь под названием «Смерть клопа», пела плохо, еще и книжку выбрала себе крайне неудачно — маленький томик «Властелина колец» в оригинале. После целого дня топанья по горным тропкам с тяжеленной котомкой за плечами, когда ноги гудят и отказываются шевелиться, читать про то, как хоббиты идут и идут, и идут и идут, превозмогая все трудности все по тем же самым горам, было выше моих сил.