Украденная ложь (ЛП) - Джей Монти - Страница 33

Я чувствую дуновение ветра позади себя, целомудренное прикосновение к моей пояснице, но обернувшись, вижу лишь еще больше дыма. Еще одно прикосновение руки к моей левой ноге заставляет меня снова обернуться. Они совсем рядом. Прямо за стеной дыма, прячутся, играют. Я кручусь и отворачиваюсь, пока они касаются моего тела.

Я застреваю в ложной реальности. В призрачной игре, в которой не хочу участвовать. Мой желудок бурлит, разум плывет, а они гогочут и прижимаются ко мне. Появляются и исчезают в тени.

Они везде и нигде одновременно.

За ними невозможно угнаться.

— Какого хрена вам нужно?! — кричу я, сытая по горло этими играми, уставшая от мучений в кошки-мышки. Мой фонарик направлен прямо вперед, а моя грудь вздымается и опускается от гнева.

— Чего вы хотите?! — снова кричу я.

Снова смех, мой фонарик ловит проблески их лиц по мере того, как они подходят все ближе и ближе. Они идут бок о бок, их широкие плечи двигаются синхронно друг с другом. На крайнем слева — клоунская маска, на том, что посередине, — лицо Билли из «Пилы», а на последнем — простая белая маска, у которой на месте глаз течет кровь.

Они приближаются ко мне, и к горлу подступает тошнота. Я пячусь назад, пока не натыкаюсь на что-то твердое. Уверена, что именно так и чувствуешь себя в аду. Тот, что в белой маске, самый высокий, берет меня за косу, растирая ее между большим и указательным пальцами.

Я остаюсь неподвижной, а он наклонялся ко мне, прикасается носом своей маски к моим волосам и отчаянно громко вдыхает.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я хриплым, надсадным голосом.

То, что я считала частью лабиринта, начинает двигаться позади меня. Я отступаю от него, только чтобы шагнуть ближе к другой фигуре. Мне некуда бежать, я ничего не могу сделать, чтобы помешать его рукам обхватить меня. Он заслоняет мне рот ладонью и прижимается ко мне своим твердым телом.

Тот, кто скрывается в тени и есть дитя ночи. Даже в маске я знаю, кто он. Я чувствую его.

Я готовлюсь закричать от стоящего передо мной ужаса.

— Твой страх. — Его звериный тон громко звучит над музыкой и суматохой. Я рыдаю в его большую ладонь и чувствую вкус кожи.

Передняя часть его маски касается моего носа. Я перемещаю глаза, чтобы разглядеть черно-белый череп на верхней части его лица. Часть, где должны быть губы, скрыта толстым черным респиратором, который искажает его голос.

— Твое молчание, — продолжает он.

Запах пластика и дыма почти непреодолим, но не так силен, как лежащий в основе аромат гвоздики и черной магии. Адреналин течет по моим венам, как жидкое золото. Каждое нервное окончание возбуждается, каждый атом дрожит от энергии. Я жива.

Я в руках смерти и чувствую себя чертовски живой.

— Правда, — он хмыкает.

Какая правда?

Что он кровожадный сукин сын? Я могу уже сказать ему это.

Рука Алистера обвивается вокруг моей талии, притягивая меня ближе, если это возможно, и затрудненные звуки его дыхания сквозь маску заставляют меня дрожать. Я съеживаюсь, когда его темные глаза проникают в мою душу сквозь череп.

— Теперь ты принадлежишь мне, Маленькая Воришка. Мы владеем тобой. Ты принадлежишь нам. Не забывай об этом.

От этого рыка у меня трясутся поджилки, и дрожит нижняя губа.

Я трушу от его слов, понимая, что все равно ничего не могу с этим поделать. Мне не спасти себя от этого момента. Не остановить происходящее.

Мое сердце стучит так сильно, что он наверняка чувствует это в своей груди. Горячая, влажная жидкость пропитала мои бедра, мое тело сексуально возбудилось от заряда первобытного ужаса. Я говорю себе, что это просто естественная реакция моего тела. Что я ничего не могу с этим поделать. Это биологическая реакция.

Его хватка на моем теле усиливается, рука, закрывающая мой рот, становится тверже.

— Тебе нравится бояться, не так ли, Брайар? Тебе нравится играть в тени с нами, монстрами? — спрашивает он, подначивая меня, как ребенка.

Я дергаюсь в его хватке, стараясь показать, как можно больше отпора в своих глазах. Я устала от погони и от того, что он ловит меня. Устала бегать, ждать, когда он сделает шаг. Я не хочу больше играть в маленькую испуганную девочку, и знаю, что внутри я не такая.

Мое тело почти отказывает, часть меня хочет найти его тепло и желание, которое волнами исходит от него, но я с этим борюсь. Со всей силой, которая осталась в моем теле, я откидываю голову назад, а затем врезаюсь ею ему в нос.

На мгновение раздается ласкающий ухо хруст, после чего я отрываюсь от его тела и мчусь в противоположном направлении, не останавливаясь, чтобы посмотреть, как он отреагирует на удар головой, от которого моя голова пульсирует от боли. Я спотыкаюсь в лабиринте, падаю на изгороди, царапаю и режу руки. Я слышу его позади себя, его тяжелые шаги, то, как его ботинки колотятся о землю.

Моя грудь болит от желания глотнуть чистого воздуха, без дыма, ноги горят, когда я огибаю очередной угол.

На долю секунды я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, насколько он близко, и в этот момент сталкиваюсь с другим. Я немедленно начинаю отбиваться от них, пинаться, царапаться, кричать как при кровавом гребаном убийстве.

— Брайар! Брайар! — напавший выкрикивает мое имя, пытаясь собрать мои руки в свой захват, отбиваясь от моих ударов.

— Помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричу я, продолжая бороться.

В бреду и сломленная.

— Брайар! Это декан Синклер, я пытаюсь помочь!

Тот, кого я приняла за одного из нападавших, оказался деканом нашей школы. Деканом, который заглянул в лабиринт в поисках двух студенток, оказавшихся в ловушке после переполоха снаружи.

Стены вокруг меня словно обрушиваются, я падаю в объятия кого-то, кто не является им. Сам дьявол мог бы протянуть мне руку помощи, и я бы ее приняла. Мистер Синклер обхватывает меня руками, прижимая к своей широкой груди, пахнущей старыми специями, и гладит по затылку.

— Все хорошо, ты в порядке, — воркует он, вероятно, чувствуя беспорядочные скачки моего сердца и видя мое перепуганное состояние.

Я закрываю глаза, из них текут слезы, и именно в этот момент мне надоедает плакать.

Я сыта по горло чувством беспомощности. Игрой, в которой они эксперты. А я лишь жалкая пешка в их шахматной партии. Они владеют моей жизнью, управляют ею, моими кошмарами.

Жизнью, за которую я боролась и просто позволяю им ее отобрать.

Они всего лишь испорченные засранцы с вендеттой, в которой я не участвую. Они хотят убить меня, прекрасно. Но с меня хватит мучений и их больных шуток.

Мне надоело быть марионеткой. Надоело быть мышью в этой игре, где доминирует кошка.

Если они хотят играть, то хорошо.

Я поиграю.

Глава 16

Алистер

Я рисую ее не потому, что она привлекательна.

Многие девушки привлекательны. Есть много красивых и сексуальных девушек, но сейчас не это важно. Мне все равно, что она красивая.

Я повторяю эти слова снова и снова, подчеркивая угольным карандашом изгиб ее круглого лица, придавая дополнительную детализацию тому, как краснеют ее щеки, когда она волнуется. Ее изогнутые брови, даже левую бровь с отметиной от шрама. Ослабив нажим, я рисую форму ее розовых губ.

Я рисую ее, потому что она очередное напоминание о чем-то прекрасном, что заставляет меня истекать кровью. Вся моя жизнь прошла в окружении блестящих вещей, потрясающих людей с сияющими улыбками и красивыми домами. Все они только и делали, что отнимали у меня, причиняли мне боль, пока не осталось ничего, что можно было бы забрать, ничего человеческого, что могло бы причинить боль.

Вполне логично, что ее зовут Брайар12, чертов колючий куст в моем боку. Тыкает, колет, раздражает меня.

В лабиринте было весело. Захватывающе. Мои руки обхватывали ее испуганное тело, и она дрожала от моих прикосновений. Даже в темноте, когда вокруг нас клубился дым, я видел, как в этих разноцветных глазах пляшет ужас.