Украденная ложь (ЛП) - Джей Монти - Страница 44

Если кому и нужно злиться, так это Сайласу. Наша задача как друзей — держать себя в руках ради него, а не взрываться, когда дела идут не так, как мы хотим.

— Знаешь, тебе не обязательно быть такой ебаной пиздой, — огрызается он.

— Никаких больших букв, но как насчет металлического сейфа, спрятанного за занавеской? — раздается голос Тэтчера — единственная причина, по которой я не вбил зубы Руку. Это и только это.

Повернувшись, я вижу, что Тэтч отдергивает занавеску, которая, как я понимаю, скрывает окно, чего, видимо, и хотел мистер Уэст. В стене находится большой сейф со встроенным комбинированным замком.

Единственный способ проникнуть внутрь, не будучи пойманными, — это узнать код, и, судя по всему, он не из тех, кто просто записывает пароль к своему нехитрому сейфу.

— Кто-нибудь знает кого-нибудь, кто может взломать сейф? — бормочет Рук из угла.

Сигнал на моем телефоне начинает срабатывать, предупреждая меня, что нам нужно уходить, потому что до включения камер наблюдения осталось всего десять минут.

— Если нас поймают, будет неважно, знаем ли мы кого-нибудь. Пошли, — машу им я, проверяя, все ли лежит на своих местах, затем открываю дверь и смотрю в обе стороны.

Убедившись, что никто не идет, мы все легко выскользаем, закрыв за собой дверь. Мы идем по коридору здания округа Ротшильд и направляемся к выходу из здания.

Это не полный провал и не самая лучшая новость, но уже хоть что-то. Еще одно задание, еще один человек, которого нужно выследить. Все, что потребуется, лишь бы Сайлас не обратил свое любимое оружие против самого себя.

Я не хочу в этом году хоронить еще одного друга.

Рук уже переписывается с половиной своих знакомых, расспрашивая о взломщиках сейфов и людях, специализирующихся на этом. К тому времени, как мы выбираемся из здания и идем мимо общих залов, мое внимание привлекают две фигуры перед библиотекой, библиотекой с моим именем.

Я довольно близок к греху гнева. Если бы дьявол раздавал награды своим лучшем представителям, я бы выиграл трофей с охренительным успехом. Я знаю о похоти, моя гордость втянула меня в бесчисленное количество драк, думаю, что обжорство и жадность идут рука об руку, и я был обжорой для наказания.

Зависть один из единственных грехов, которые я не часто практиковал. Зависть и ее зеленое чудовище появлялись вокруг одного человека, и с годами она постепенно угасала. С возрастом я понял, что у него нет ничего такого, чего бы я хотел, и вскоре моя зависть как нежеланного младшего брата переросла в ненависть. Мне безразлично, жив мой дорогой старший брат или умер, в самом худшем смысле этого слова.

И сейчас мне, как никогда в жизни, хочется совершить убийство первой степени. Дориан Колдуэлл.

Бичом моего существования становится разговор, который я не могу слышать, с занозой в моем боку.

Я не видел брата с поза-позапрошлого Рождества и взял за правило не выходить из дома, пока он не уедет. Он стоит в нескольких футах от меня, на его плечи накинут дурацкий твидовый пиджак, похожий на мешок из рогожи.

Успех, богатство, все это прилипает к нему, как мухи к дерьму. Я презираю его еще больше за то, как он укладывает свои волосы — такого же угольного цвета, как у меня.

Передо мной стоят две противоположные силы, которые я хочу уничтожить совершенно разными способами.

Погода приличная, достаточно теплая, чтобы Брайар надела шорты, которые мамы носили в восьмидесятых. Я скольжу взглядом по ее длинным ногам вплоть до порванных конверсов. На левой ноге сбоку кусок серебристой клейкой ленты. Полагаю, он приклеен, чтобы прикрыть большую дыру, которая все еще видна.

Ее волосы подхватывает порыв ветра, отбрасывает их назад, Брайар улыбается моему брату, который помогает ей собирать книги с земли.

Мне хочется оторвать ему руки за то, что он заставил ее так улыбаться.

За то, что он привлек ее внимание.

Я впиваюсь ногтями в ладонь, сжав ее с такой силой, что думаю, не выступила ли кровь. То, как Брайар смеется над его словами, и как он специально касается ее пальцев, когда передает ей книги.

Не знаю, чего мне хочется больше: убить его или наказать ее.

Дориан должен был отсутствовать, по крайней мере, еще неделю или две. Он никогда не появлялся на каникулах так чертовски рано, и когда он так делает, то пытается забрать то, что принадлежит мне. Дориан снова вырывает то, что принадлежит мне, прямо из моих гребаных рук.

Доказывает, что я лишь его запасной вариант. Все, что у меня есть, может забрать только он.

Но не в этот раз. Не ее.

Брайар моя.

Моя, чтобы мучить.

Моя, чтобы манипулировать.

Моя, чтобы ломать.

Ей, черт возьми, пора узнать, что бывает, когда она не играет по моим правилам.

Я смотрю на парней, чувствуя, что мне нужно физически отвести от нее взгляд,

— Думаю, я знаю кое-кого, кто может помочь нам с этим сейфом.

Хочет она этого или нет.

Глава 21

Брайар

Закрывавший мое лицо мешок неожиданно срывают, так грубо, что от боли саднит шею. Мне на щеку попадают капли воды. Я скалюсь и несколько раз моргаю, чтобы глаза привыкли к тусклому освещению.

Я пытаюсь собрать воедино, как здесь оказалась, но все кажется затуманенным, включая мою память. Последнее, что я помню, как вышла из библиотеки уже после захода солнца. Я успела дойти до выхода из общежития, а затем все вокруг погрузилось во мрак.

Я чувствую на языке вкус металла, более резкого, чем медь, более горького, чем просто кровь.

Я рассматриваю окружающую обстановку, а во рту разливается страх перед неизвестностью. Мои конверсы на бетонном полу, его грубыми узорами украшает плесень, и я чувствую запах сухой гнили здания, в котором нахожусь. Свечи освещают помещение, этого достаточно, чтобы мне было видно то, что еще находится внутри.

Разбитые витражи, выдолбленные квадратные пространства, где раньше стояли гробы, — все это говорит о том, что я здесь уже бывала.

Мавзолей, куда Лира затащила меня за несколько мгновений до того, как я стала свидетелем чьей-то смерти. Очевидно, он станет и моим последним пристанищем. Как подходяще. Я оглядываюсь вокруг, не обнаружив никаких признаков своей соседки, надеясь, что мое отсутствие вызовет у нее тревогу, достаточную, чтобы сообщить кому-нибудь о моей пропаже. Если ее саму еще не схватили.

Я лишь надеюсь, что помощь подоспеет раньше, чем они завершат начатое.

Алистеру официально наскучили наши игры. Когда они не подходили к нам и ничего не предпринимали в течение последних двух недель, я поняла, что парни замышляют что-то серьезное.

Подготавливая эпический финал этого праздника Ада.

Я собираю весь страх, отказываясь умирать испуганной. Особенно не перед этими засранцами. Я достаточно натерпелась от них с тех пор, как сюда попала.

Подавшись вперед, я плюю на чей-то ботинок. И поскольку Тэтчер всегда носит оксфорды, Рук неравнодушен ко всему, что делает его похожим на придурка-плейбоя, а Сайлас предпочитает кроссовки, я знаю, что моя слюна попала в намеченную жертву.

Мой наименее любимый член их сатанинского культа слегка покачивает ботинком.

— Я убивал людей и за меньшее, — пробивается сквозь тишину отточенный голос Тэтчера.

Я рычу, и, если бы взглядом можно было убивать, Тэтчер Пирсон был бы на шесть футов ниже земли.

— Тогда хорошо, что я плюнула не на тебя, — отвечаю я. У меня чешется горло, и я готова отдать свой левый палец за воду.

Ко мне подходит Алистер, наклоняется так, что мои неподвижные глаза встречаются с его двумя черными безднами. Кристаллы обсидиана светятся, посылая предупреждения моей душе. Я вызывающе кривлю лицо, заставляя себя смотреть на прислонившегося к стене Сайласа, мои глаза сосредоточены на татуировке на внутренней стороне его запястья. Стоящий слева от него Рук играет с зажигалкой.

Эти двое жуткие уже сами по себе. Знаю, что, если разозлю кого-нибудь из них, они поджарят меня на костре, а после скормят своим домашним животным. Я знаю о репутации Тэтчера, и одного этого уже достаточно, чтобы мучиться от кошмаров.