"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 163

Жгли факелы, покуривали, деловито обсуждали, с какого конца начинать, да где бочки с водой приготовить, чтоб на соседей огонь не перекинулся. Для верности еще и большую пожарную бадью с рыночной площади вернули. Все вроде для одного дела собрались. Но разговоры вели разные.

– Сбежал бы, дурак! И нам проще – кровь зря не пускать.

– Да и своей не умываться…

– Не, не сбежит. Свирепелый! И дружки у него под стать. Чай, не одного положат.

– Всех не одолеют. Кто ж против Заповедного выстоит?

– А жалко купчину.

– Да, такой забавник… С моста его турнули, а он – про сапоги… Сапоги, сапоги, кричит, не прихватите!

– А во время драки Агафоний крестом его охаживал. Помнишь, Артамошка?

– Медным! Тут, брат, станешь свирепелым.

– Крестом – это против правил, спору нет. Только сам-то Свиристел чего?

– А чего?

– Да когда его сшиб, диакона то есть, ногами ведь пинать взялся.

– Ну, ногами – эдак совсем не годится, конечно.

– Лежачего!

– М-да. После такого навряд ли кому захочется идти к Свиристелке.

Однако ж захотелось. В сумерках к воротам Стоеросовых хоромин бодрым шагом направились два человека. Оба были в иноземного фасона шляпах. И в плащах, оттопыренных шпагами. Еще за ними семенил мужичок со втянутой в узкие плечи головкой несоответственным пузцом и с письменным ящиком на боку.

Толпа заволновалась.

– Эй! Куды прете, шалые?!

– Смотрите, потом не выпустим!

– Во! Сбрякнулись…

– Вы чо? Поджаритесь в собственном соку!

Но пришлецы добрым предостережениям не вняли. Один из них решительно заколотил кулаком по воротам.

Во дворе Стоеросовом хрипло рявкнули знаменитые померанские цербертины. Рявкнули разок, рявкнули два, а потом замолкли – ученые псины. Предупредили, мол, и хорош. Дальше уж сам соображай!

Прошка соображал недолго – снова затарабанил. Тут в щель просунулась крупнокалиберная пищаль.

– Нутко, не балуй, – доброжелательно посоветовали со двора. – Не время еще.

– Али не признаешь, Абросим? – спросил Прошка.

– Ты, что ль, Прохор Петрович?

– Да вроде как я.

– Ну и ну! А чего пожаловал?

– А в гости.

– В гости? Сейчас?

– Ну да. Пока еще есть к кому. Отворяй. Праздник же!

– Праздник, как же, – проворчал Абросим. – Черт бы побрал такой праздник! А кто там с тобой?

Обенаус приподнял мокрую шляпу.

– Вот те на… – пробормотал Абросим. – Господин барон! Щас, погодите, псов уйму.

Через короткое время звякнули засовы.

– В самом деле – в гости? – изумлялся Абросим.

– А вот, – Прошка распахнул плащ и показал торчащие из карманов бутылки. – Что, примете?

– Убедительно. Ну, коли не боитесь… Хозяин, конечно, рад будет. Сидит один, сыч сычом, от Алены отбивается.

Прошка оглядел пустой двор.

– А где остальные?

– Бабы, да те, кто послабже – все сбегли. Остальные спят.

– Спят? – удивился Обенаус. – В такое время?

– Ну да. До полуночи еще далековато, ваша милость. Самое время поспать. А то потом уж не поспишь, когда толпа хлынет.

– Это точно, – подтвердил Прошка.

– Все-таки мало я вас знаю, – признался посол. – Хоть и происхождение общее.

– Так и мы вас не лучше знаем, господин барон. И на кой черт границы устраивают? – посетовал Абросим, запирая калитку. – Жили бы лучше так, как земляне, прародители наши, поживали. Вместе, одним миром. Ан нет, куда там! Поразбрелись все, отгородились.

– Да вот, без ссор не умеем, Абросим Махмудович. Одичали.

– Вот и я говорю, – вздохнул сторож. – Одичали. Господин барон, извините, проводить не смогу. Вы идите прямиком на красное крыльцо, там двери еще не закладывали. Милости просим! А мне тут присматривать надо. Потому как и впрямь одичали…

В широких сенях, кто на лавке, кто на сундуке, а кто и прямо на полу, действительно спали крупные бородатые мужики. Самые надежные, не привыкшие по кустам разбегаться. Вся Свиристелова гвардия, с которой хозяин прошел и огни, и воды, и сытны огороды.

У стен вперемешку стояли кистени, пики, бердыши. На гвоздях висели разнообразные сабли и ружья. Были в этом арсенале и четырехфунтовая померанская пушка, и магрибская картечница, и пара морских фальконетов на вертлюгах; однако всю эту артиллерию сгребли в угол и применять, похоже, не собирались.

Один из спящих лениво открыл глаз.

– Эй, Федукаст! А где хозяин? – спросил Прошка.

Мужик зевнул, почесал рыжую бороду.

– Да наверху, в горнице своей. С сестрицей все воюет. Времени сколько?

– Десять скоро.

– А, – сказал мужик. – Рано еще.

И перевернулся на другой бок.

Свиристел, как и было сказано, находился в горнице, но уже не только не воевал, но даже и не отбивался. В одной исподней рубахе, мрачный, лохматый, сидел он у окна, поглядывал на толпу за забором, да прикладывал медный пятак к заплывшей скуле. Над ним, уперев руки в боки, возвышалась грозная Алена Павловна.

– Ехала б ты к тетке Авдотье, – уныло сказал Стоеросов. – Или к Евдокии, они ж тебя любят.

Видимо, не в первый раз уж предлагал.

– Я те поеду, щас вот прямо запрягу и поеду, – тихим от ярости голосом отвечала Алена, – но только с тобой, с главным дурнем Стоеросовым!

– Еще чего. Я добро не брошу.

– Не только добро, ты у меня, петушина, про все свои пики да ружья враз перезабудешь! А иначе…

Тут Алена Павловна случайно взглянула в открытую дверь, сильно смутилась и сразу переменила тон.

– Ох, Альфред, это вы?

– Простите, мы без предупреждения, – сказал Обенаус, снимая мокрую шляпу.

Свиристел повернулся. Некоторое время рассматривал пришельцев одним глазом. Потом присвистнул и встал.

– Тю! Барон? Вот не ожидал. Да ты весь мокрый! Тебя что, тоже в Теклу сбросили?

– Нет, в бочку.

– О! Да кто же?

– Егудиил постарался.

– Вот странно. Мужик вроде серьезный. Чего это он вдруг?

– Да так надо было.

– По дипломатическим соображениям?

– Вот именно, – поежился посол.

Стоеросов рассмеялся.

– Хочешь горячего чаю?

– Какой там чай! Я и впрямь несколько продрог. Прошка вот вина прихватил. Выпьем?

Свиристел оценивающе глянул на бутылки.

– Что такое, шерис?

– Нет. Бонси урожая восемьсот пятнадцатого года.

– Э! Бонси. Это ты лучше Аленке подари, любит она вашу сладость.

– Извините, Альфред, – краснея, сказала Алена. – Я на минутку вас оставлю.

– А, – усмехнулся Свиристел. – Иди, иди, прихорашивайся.

Алена стала совсем пунцовой, стрельнула в брата гневным взглядом, но при гостях сдержалась, ничего не ответила. Вместо этого выбежала, придерживая пышные, бауценской моды юбки.

Свиристел пошарил под столом, достал оттуда внушительную бутыль. Зубами выдернул пробку, понюхал. Налил сначала три чарки, а потом, заметив жмущегося в углу Кликуна, плеснул еще и четвертую.

– Эге! И стряпчий с вами. Барон, да ты никак покупать пришел?

– Есть такое предложение, – подтвердил Обенаус.

Хозяин взял его за плечи, повернул к окну и одобрительно покачал головой.

– Молоде-ец! Я из тебя знаешь, какого купчину могу сделать? Только держись! Хотя ты и сам не промах. Ай да Альфред! Хватка есть, есть, признаю.

Свиристел поднял чарку.

– Ну, будь здоров! Только залпом пей, иначе захлебнешься. Стоеросовская водка – это тебе не бонси и даже не кавальяк. От нее, знаешь ли, малярийные плазмодии дохнут.

– Слышал, – кивнул Обенаус.

Он опрокинул чарку и шумно выдохнул.

– Тьфу ты, горечь какая!

– Так на коре настояна.

– На коре дуба?

– Нет, хинного дерева.

– А! Остроумно.

– Ну да. Не водка, а гольная польза. От нее даже умнеют.

– За имение больше половины цены дать не могу, – сипло сообщил Обенаус.

– Во, сработало. Что ж, и на том спасибо. Мне сейчас торговаться глупо. Думаешь, помирать охота?

Прошка протянул перо и чернильницу. Свиристел подмахнул бумаги. Стряпчий молча поставил печать и тоже подписался. Ему дали денег, налили другую чарочку, с тем и выпроводили.