"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Гореликова Алла - Страница 293

М-да, подумал я.

Сюрприз. Все выглядело весьма правдоподобно. Но я решил быть вороной пуганой, не бросаться сломя голову. В частности, не стал залезать в лифт.

Предосторожность оказалась излишней. На главном пульте управления «Туарегом» я обнаружил послание Джекила:

Чуть позже я обнаружил, что двери медицинского блока не заварены.

Быть может, Джекил и не сумел этого сделать, поскольку у него не осталось исправных арбайтеров. Возможно, именно это обстоятельство и заставило его капитулировать. Хотя… Не пожалел ли он нас с Мод?

От столкновения со шлюпкой пострадало пять шпангоутных колец – с девятнадцатого по двадцать третье. Пробоину я заварил, а вот с корпусом ничего поделать не мог. От удара набор «повело». И хотя смещение носа от продольной оси не превышало четырех угловых секунд, этот пустяк очень затруднял пилотирование на полной тяге.

Хлопот и без того хватало.

После отключения софуса все приходилось делать вручную и наощупь. При малейшей неточности корабль то начинал уходить с курса, то вообще вращался в поперечной плоскости.

За «Туарегом» тянулся шлейф замерзших газов – чтобы уменьшить массу, я стравил за борт излишки топлива, окислителя и даже часть воды. Сбросил обе шлюпки, запасные агрегаты, инструменты, множество всяких мелочей. Лишь на безумных роботов рука не поднялась.

Несколько суток я глотал стимуляторы, не спал, но вырвался. Уцелевшие приборы со всей несомненностью показывали, что Кронос начал удаляться. Можно было расслабиться.

Отоспавшись, первым делом я принялся определяться во времени и пространстве. При наличии звездных карт и знании истинного галактического времени такая задача по плечу школьнику. Карты имелись в изобилии, но вот со временем дело обстояло сложнее. Поскольку поврежденный Джекил не мог его контролировать, оно стало неизвестным.

Жизнь заставила вспоминать элементарную тригонометрию. Я взял пеленги на Вегу, Сириус и некоторые другие навигационные светила. Скорость и направление движения звезд давно известны. По их взаимному расположению я попытался вычислить, сколько же времени прошло после расставания с Гравитоном.

Результат вызвал замешательство.

Получалось, что миновало никак не меньше двух геолет. Я повторил расчеты самым примитивным, но и самым надежным способом – с помощью ручки и бумаги. Потратил множество часов, а цифры получил примерно те же, что и в первый раз. Выходило, что на далекой Земле люди готовились встречать новый, аж 2719 год.

Я пересчитал все заново, но, увы, ошибок не нашел. Кронос и в самом деле похитил у меня целых два земных года. Так вот он шутил.

Радиоэфир был пуст, я не принял ни одного сообщения за много часов полета. Это начинало волновать, стали появляться разные мысли о судьбе станции. Конечно, ее могли законсервировать, если экипаж счел это необходимым. И такое решение мог принять только сам экипаж, поскольку простой обмен сообщениями по линии Кронос – Земля отнимает ровно девяносто шесть лет.

Возможность консервации Гравитона после «острых экспериментов» Круклиса и Мод я не исключал, но для меня это на представляло опасности. Громоздкую станцию не могли отправить к Земле. Значит, ее оставили где-то в системе Кроноса. Скорее всего – рядом с Феликситуром. Разумеется, мне это грозило увеличением срока изоляции. Но ничего, можно и пережить. Только бы не случилось чего похуже. Чего? Да мало ли чего. Кронос.

Кронос.

После того как удалось от него сбежать, я направил «Туарег» навстречу движению станции, дабы не устраивать гонок по кругу. И если на станции не меняли орбиту, встреча могла состояться в самом крайнем случае месяца через три-четыре. Оставалось запастись терпением.

Ежедневно я навещал Мод, это превратилось в ритуал. Мод плавала в воздушных струях биотрона, все так же не выходя из состояния летаргии. Медицинские автоматы заботились о ее физическом благополучии, но большего сделать не смогли. Загадочный онейроид оказался им не по силам. Не зная, что произошло с ее мозгом, я тоже не решался применить стимуляторы, рассудив, что лучше предоставить все специалистам.

Мод, несомненно, была жива, но выглядела постаревшей. В уголках закрытых глаз и вокруг рта наметились морщинки, пышно разрослись волосы. Но сама она заметно похудела. Ее лицо сохраняло выражение глубокой умиротворенности. Иногда я замечал слабые изменения мимики, в своем зачарованном сне моя жена переживала приглушенные эмоции. Казалось, ее душа отправилась в какое-то путешествие, головокружительно далекое, и из тех далей не могла уже различить весь человеческий мир.

Поначалу все это меня очень угнетало, так свежи были в памяти наши дни и ночки под водопадом королевы Виктории. Трудно давалось понимание того, что еще тогда, в нашем голландском домике, Мод решила меня бросить. Совсем так же, как и Круклис. А ведь она любила меня. Страшно представить силу зова тех, кто старше нас! Для того, кого они решат позвать. Я устоял, но гордиться нечем. Просто меня еще не приглашали как следует. Похоже, выбор останавливается на людях, созревших для этого, достигших определенного уровня. Наиболее мудрых, быть может.

Так кто же такое Кронос? Друг? Враг? Бесстрастный экспериментатор? Мост в будущее? Все вместе взятое? Или только место проявления неизвестных свойств материи, свойств интеллектуального наркотика? Я понял одно.

Удирая от Кроноса, ответить на эти вопросы трудно. А вот приближаясь…

Вероятно, к такому выводу пришли и Круклис, и Мод. Но несколько раньше.

Миллионы километров проваливались за корму «Туарега». Звездолет находился в состоянии инерционного полета. Скудные остатки топлива не позволяли разогнать его как следует.

Виктим будто замер, упорно не желая делаться ближе. Меня мучили детские страхи. Опасения ошибки в определении курса, я уже раскаивался в том, что не остался на орбите у Кроноса, где со временем должен был появиться какой-нибудь летательный аппарат, неважно – с экипажем или без.

Десятки раз, раскладывая пасьянсы из светящиеся листов карт, я убеждался, что звездочка впереди и есть Виктим. Но нелепые сомнения не уходили. До тех пор, пока однажды «Туарег» не промчался мимо пушистого антенного поля. Одного из тех, что выпускал Гравитон.

Вскоре после этого удалось починить систему ручного управления телескопом. Я тщательно измерил параллакс своего путеводного светила. Он оказался столь внушительным, что мог принадлежать только очень близкой звезде. Сомнения рассеялись, товарищ шел правильной дорогой.

Я выпил кахетинского, спел «Сулико» и впервые уснул с безмятежностью.

Но жизнь почему-то устроена так, что когда засыпаешь весело, то просыпаешься хмуро. Проснувшись, я понял, что меня никто не ищет.

Больше двенадцати суток прошло с тех пор, как «Туарег» вырвался из плена и появился в неискривленном пространстве, тем самым став доступным для средств связи. Но за это время приемники не поймали ни одного позывного, никаких обрывков радиопереговоров. Разумеется, два геогода – срок немалый, можно и прекратить поиски исчезнувшего звездолета. Но почему вообще ни одна радиостанция в системе Кроноса не работает на передачу? Человек есть существо столь разговорчивое, что молчать может только там, где его нет.

Неужели коллапсар пожрал станцию? Что, если Сумитомо все же оставил ее у Кроноса, как и предлагал? А какая-то шальная волна слизнула Гравитон с орбиты? Станция очень тихоходна, спасательного звездолета на ней уже не было…

Как ни пытался я убедить себя в том, что экипаж мог воспользоваться спасательными шлюпками, тревога не уменьшалась. А неверие в рациональный способ познания мира потихоньку увеличивалось. Начинало сказываться злое одиночество, самая страшная опасность космоса. Очень не хватало скептического собеседника. Кого-нибудь вроде Круклиса.